Ее место заняло ледяное, пугающее своей пустотой спокойствие — гладь замерзшего озера, на которой не дрогнет ни единая рябь. Он опустил немигающий взгляд на зажатые в кулаке белые маргаритки, чьи лепестки уже успели намокнуть и поникнуть. В глубине его темных зрачков мелькнула злая, презрительная усмешка.
Размахнувшись, он небрежным, почти брезгливым движением швырнул букет прямо в придорожный мусорный бак.
Ему даром не сдались эти лицемерные, насквозь фальшивые сантименты.
Мемориальный Камень располагался неподалеку от Скалы Хокаге, скрытый в тихой, пропитанной торжественным трауром роще. Сэцуна вышагивал неспешно, укрываясь под куполом широкого черного зонта.
Даже в такую дрянную погоду здесь бродили призраки прошлого. Молодые вдовы с потухшим взором; сгорбленные старики, хоронящие своих сыновей; суровые шиноби, чьи напарники так и не вернулись с задания. Все они молчаливыми изваяниями застыли перед исполинским черным монолитом, позволяя ледяному ливню насквозь пропитывать их одежду.
Воздух был настолько густым от разлитого в нем горя, что, казалось, его можно было резать ножом.
Сэцуна же не чувствовал ровным счетом ничего.
Его глаза, работающие с холодностью биометрического сканера, методично скользили по бесконечным столбцам высеченных букв. Вскоре нужные иероглифы были найдены. Имена его родителей в этой проживаемой жизни: Учиха Макото и Учиха Микото.
Два абсолютно заурядных, ничем не примечательных имени. При жизни они были лишь безликими винтиками в механизме Полиции Учиха.
Сэцуна застыл напротив этих строчек, возвышаясь неподвижным надгробием. Он не лил слез. Не убивался от горя. В его душе не шелохнулась ни единая струна — пульс оставался ровным, а разум чистым, как отполированное зеркало.
Он просто стоял и с машинной дотошностью анализировал ту самую «концептуальную энергию», пульсирующую в недрах мемориала.
И тут, краем глаза, он выхватил из пелены дождя знакомый силуэт.
Метрах в десяти от него, привалившись плечом к мокрому стволу дерева, стоял рослый мужчина с растрепанной, фирменной серебристой шевелюрой. Протектор на его лбу был сдвинут так, чтобы наглухо скрывать левый глаз. Мужчина безотрывно гипнотизировал одно конкретное имя на каменной плите.
Хатаке Какаши.
Сэцуна мгновенно опознал его. Он прекрасно понимал, на чье имя так исступленно пялится Какаши — на имя своего лучшего друга, Учихи Обито. Трагического глупца, который доверил ему свой Шаринган, лишь для того, чтобы в итоге стать марионеткой в руках Учихи Мадары и превратиться в одного из кровавых архитекторов Четвертой Мировой Войны Шиноби.
Чутье не подвело Какаши: уловив на себе чужой взгляд, он медленно, словно нехотя, повернул голову.
Узнав в тщедушной фигурке под зонтом того самого прогремевшего на всю Академию «Позора клана Учиха», Какаши не смог скрыть промелькнувшую во взгляде сложную, горькую тень сострадания.
«Еще один искалеченный ребенок, чью судьбу пережевала та кровавая ночь», — читалось в его глазу.
Ни один из них не проронил ни звука. Лишь короткий, безмолвный зрительный контакт сквозь плотную стену ливня. А затем оба синхронно отвернулись.
Сэцуна мысленно усмехнулся: момент был подобран идеально.
Совершить регистрацию прямо на глазах у столь авторитетного «свидетеля» — это железобетонное алиби, которое сделает его поведение абсолютно «оправданным» и логичным.
Мальчик медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, протянул худую, бледную руку. Жест выглядел так, будто осиротевший сын отчаянно тянется к холодному граниту, чтобы в последний раз коснуться имен, давно утративших живое тепло.
Кончики его пальцев замерли всего в жалком сантиметре от черной поверхности, мучительно содрогаясь.
Любой сторонний наблюдатель увидел бы в этом лишь малодушие и надломленность травмированного ребенка, до одури боящегося вновь обжечься о свои кошмары. Но правда крылась в ином: его ладонь уже была обволочена тончайшим, прозрачным, как крыло цикады, и абсолютно невидимым для невооруженного глаза слоем Чакры.
И именно этот незримый барьер ювелирно соприкоснулся с поверхностью монумента.
«Система. Регистрация», — хлестким, безжалостным приказом полоснул он по собственному сознанию.
Гулкий пульсирующий звон!
В ту же миллисекунду его разум разорвала вспышка света, кардинально отличающаяся от всего, что он видел ранее!
Это не было привычное сияющее золото или свинцово-тяжелая белизна. Это был глубокий, мертвенно-пепельный цвет — бездонный колодец, способный сожрать любые лучи света.
В толще этой бесконечной серости мерцали россыпи бледных искр, похожих на умирающие звезды. Они то вспыхивали, то гасли, словно неупокоенные души миллионов павших, стенающие во тьме.
Грандиозное, но пробирающее до костей своей скорбью системное уведомление раскатилось по океану его разума, звуча как тяжелый, заупокойный реквием, доносящийся из самого царства мертвых:
[Обнаружено прибытие носителя в локацию Сакрального Концепта: Мемориальный Камень Конохи!]
[Данное место является эпицентром слияния воли бесчисленных защитников, неся в себе вечные концепты «самопожертвования», «защиты» и «памяти». Это окно мира, сквозь которое мертвецы взирают на живых!]
[Концепт локации вошел в исключительный резонанс с текущим состоянием носителя. Качество награды радикально повышено!]
[Поздравляем носителя с получением Божественного Навыка уровня Правил, тип — Территория:]
[Широкомасштабное Восприятие!]
http://tl.rulate.ru/book/175773/15260664
Готово:
