Глава 5. Застарелый недуг
Фан Юнь с трудом взобрался на массивное кресло с высокой спинкой, которое было едва ли не выше его самого. Устроившись рядом со стариком, он замер, впившись в него пристальным, изучающим взглядом. Старик ответил ему тем же: он молча разглядывал нежданного гостя, гадая, что за дух живет в этом теле пятого наследника семьи Фан.
Тишина затянулась, нарушаемая лишь едва слышным треском углей в жаровне. Наконец старик заговорил, и на его изборожденном морщинами лице проступила теплая, почти отеческая улыбка:
— И что же ты там высматриваешь, малыш?
— Ровно то же самое, что и вы, — Фан Юнь широко ухмыльнулся, демонстрируя неровный рядок еще не до конца выросших молочных зубов.
— Что интересного можно найти во мне, старой развалине? — Старик потянулся к чайному столику, взял пиалу и сделал крохотный, осторожный глоток.
Фан Юнь рассмеялся — звонко и искренне, как и полагается ребенку его лет.
— А что интересного в карапузе, который еще из пеленок-то толком не вылез?
— И то верно. Один — дышащий на ладан старик, другой — сопливый малец... — Старик вдруг разразился раскатистым, захлебывающимся смехом. — А ведь мы с тобой неплохо поладили, ха-ха-ха!
Он не смеялся так легко уже очень давно. Долгие годы он провел затворником в этом крохотном, заброшенном дворике. Лишь по большим праздникам Фан Хао навещал его, а в остальное время единственным спутником старика было гнетущее одиночество.
Тот, кто скажет, что не боится одиночества и не страшится ждать смерти в четырех стенах, — наглый лжец. Но даже если бы он решил покинуть этот двор, что бы изменилось? Мир давно стал другим, он больше не принадлежал ему. А за порогом его всё так же ждали бы муки от старой, незаживающей раны.
— Дедуля, а вы тоже из семьи Фан? — Фан Юнь с любопытством склонил голову набок. — Странно, я никогда не слышал, чтобы отец упоминал о вас.
Мальчик искренне недоумевал. Судя по той мощи, которую он ощущал в этом человеке, Фан Хао должен был как минимум предупредить детей, чтобы те не смели даже дышать в сторону этого двора без разрешения.
— Когда становишься старым, — старик тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучала бесконечная тоска, — тех, кто о тебе помнит, становится всё меньше.
Как бы человек ни старался казаться отрешенным от мирской суеты, забвение всегда жалит больно. Слова маленького Юня отозвались в сердце старика тупой, щемящей обидой.
— Ну чего вы лицо-то так скривили, дедуля? — Фан Юнь, заметив перемену в его настроении, решил подбодрить собеседника, хотя его навыки утешения явно уступали хитрости. — Вы же такой сильный! Думаю, во всем Мойбэе не сыщется никого, кто мог бы с вами потягаться. Вам нужно смотреть в будущее с улыбкой!
Старик лишь горько усмехнулся. Несмотря на то что слова ребенка звучали по-детски наивно и даже немного нелепо, в них чувствовалась искренняя забота.
— С моим-то телом? Протянуть бы еще года два — и то будет чудом. Стоит мне выйти за ворота, как через полгода кости окончательно рассыплются.
— Дедуля, вы сказали, что этой болезни уже пятьдесят лет? — Фан Юнь широко раскрыл глаза, не сводя взгляда со старика. — Неужели за пятьдесят лет так и не полегчало?
Старик медленно кивнул, погружаясь в воспоминания полувековой давности.
— Пятьдесят лет назад я сошелся в поединке с одним мастером из семьи Ли. Мне не хватило сил, чтобы одолеть его. Жизнь я сохранил, но цена оказалась высока. С тех пор каждая попытка высвободить боевую ци отзывается невыносимой болью в сердце. А в каждое полнолуние старые раны вспыхивают с новой силой.
Видимо, старик слишком долго хранил молчание, раз решил выложить всё наболевшее первому встречному ребенку. За эти десятилетия семья Фан приводила к нему сотни лекарей, жрецов и алхимиков, но все они лишь разводили руками. В конце концов, он и сам перестал надеяться.
— Дедуля, а я тут недавно немного подучил медицину, — Фан Юнь посмотрел на него с обезоруживающей серьезностью. — Давайте я вас осмотрю, а? Вдруг получится помочь?
Старик едва не рассмеялся от такой дерзости, но, встретившись с чистым, ясным взглядом мальчика, не смог отказать. Он понимал, что это бессмысленно, но почему бы не позволить этому забавному сорванцу немного поиграть в доктора?
«В конце концов, я уже одной ногой в могиле, — подумал он. — Пусть этот малец потешится. Давненько мне не было так весело».
Фан Юнь с крайне важным видом притянул к себе запястье старика и прижал пальцы к пульсу. Старик внутренне посмеивался, решив, что ребенок просто копирует движения взрослых лекарей, но Фан Юнь в этот момент был предельно сосредоточен.
Тонкая, почти неощутимая нить бессмертной энергии скользнула в тело старика. Она, словно невидимый соглядатай, начала проникать в самые потаенные уголки его организма, изучая каждый меридиан и каждую косточку.
Внезапно брови Фан Юня поползли вверх. Глубоко внутри, прямо в даньтяне старика, он обнаружил нечто странное — едва уловимый сгусток хладной энергии. Она притаилась там, словно ядовитая змея, впавшая в спячку.
— Дедуля, а ну-ка, покажите мне вашу боевую ци, — скомандовал Фан Юнь, поднимая взгляд.
Старик послушно повиновался. Он медленно сконцентрировал энергию в ладони, и над его кожей вспыхнул сгусток черного пламени. Огонь выглядел пугающе: он казался живым существом, которое яростно металось и словно пыталось поглотить сам воздух вокруг себя.
Лицо старика тут же исказилось от боли, на лбу выступили крупные капли холодного пота. Спустя мгновение он сжал кулак, и черное пламя мгновенно погасло.
«Какая свирепая боевая ци...» — подметил про себя Фан Юнь. Этот черный огонь жадно впитывал духовную энергию небес и земли, стремясь к разрушению. Стоило старику лишь повести рукой, и от этого уютного дворика не осталось бы и пепла.
Но важнее было другое: Фан Юнь заметил, что та самая хладная энергия пробуждалась вместе с боевой ци. Она была вплетена в саму структуру силы старика, став её неотъемлемой частью. Но из-за того, что их природа была диаметрально противоположной, любое движение энергии вызывало в теле старика чудовищный конфликт.
— Скажите, дедуля, — спросил Фан Юнь, потирая подбородок, — ваша боевая ци за эти пятьдесят лет хоть немного выросла?
Старик опешил от такого вопроса, но, подумав, кивнул:
— Да, как ни странно. После того ранения я почти перестал тренироваться, боясь спровоцировать приступы. Но, вопреки логике, моя сила не только не угасла, но и значительно возросла.
Фан Юнь принял вид умудренного опытом старца и задумчиво прищурился.
— Какая коварная техника...
Диагноз был ясен. Та посторонняя леденящая энергия, проникшая в тело старика полвека назад, не просто осталась там — она ассимилировалась, слившись с его собственной мощью. Именно поэтому ни один лекарь не мог её изгнать: удалить её означало бы вырвать саму суть силы старика. Единственным способом было бы полное уничтожение собственного развития, на что пошел бы далеко не каждый мастер. К тому же, этот "чужак" действовал настолько скрытно, что даже сам обладатель силы вряд ли догадывался о его присутствии.
Если бы не бессмертная энергия Фан Юня, способная видеть суть вещей, обычные методы диагностики были бы бессильны.
Эта хладная энергия была полной противоположностью родной стихии старика. Каждый раз, когда он пытался сражаться, этот холод впивался в него тысячами ледяных игл. Глядя на измученное лицо собеседника, Фан Юнь мог лишь догадываться, через какой ад тот проходит каждый день.
Ирония судьбы заключалась в том, что, причиняя невыносимую боль, этот холод одновременно служил катализатором, подстегивая рост боевой ци. Старик мучился пятьдесят лет, не подозревая, что его враг стал его же топливом.
Тот, кто нанес этот удар пятьдесят лет назад, был настоящим мастером интриги. Он обеспечил своей жертве долгую, мучительную жизнь, в которой даже с возросшей силой старик не смог бы реализовать и тридцати процентов своего потенциала. В любом бою он был бы обречен на поражение еще до начала схватки.
— Дедуля, а давайте заключим сделку? — Фан Юнь вдруг широко улыбнулся, и в его глазах блеснул озорной огонек.
http://tl.rulate.ru/book/175757/15566563
Готово:
