— Радагон – просто кусок дерьма!
Троица, закончив мыться, снова с комфортом устроилась в бассейне, и Годрик тут же разразился тирадой, финалом которой и стала эта фраза.
Он вовсю изливал свою неприязнь к Радагону – крайне субъективно и ни капли не беспристрастно. Пользуясь уединением своей купальни и тем, что перед гостями он предстал без прикрас, он с безрассудной смелостью давал волю негодованию.
В ход пошли оскорбительные эпитеты вроде «сукин сын», «дрянной человек», «вор чужого добра» и «обидчик вдов». Конечно, его бабушка Марика вдовой не была, да и в смерть Годфри он не верил, так что это были лишь метафоры, описывающие позорный захват трона Радагоном.
Такое поведение могло бы разгневать и богов, и людей.
Ведь в понимании Годрика престол принадлежал его семье. Раз Годфри ушёл, Годвин должен был занять его место – это же логично. Даже если не стать королём сразу, он должен был стать регентом. Никто ведь не говорил, что Годфри не вернётся.
Исчезновение благодати – не беда, её можно даровать снова, тут было поле для маневра. С какой стати вдруг вылез этот Радагон и так просто сделался королём?
Разве это не издевательство? Пользуются тем, что Золотая Семья ослабла, а Марика осталась одна с детьми. Конечно, Годвин был могучим воином, так что «одинокая мать с сиротами» – это тоже лишь фигура речи.
— Тут явно дело нечисто! — Годрик был в этом убеждён. — Я за версту чую заговор.
— Как думаешь, могли Годвин и Радагон сойтись в поединке? — Спросил Чжао Сы.
— Вряд ли, — Годрик покачал головой. — Если бы они сразились, это было бы грандиозное зрелище, такое не утаишь.
Дуэль двух таких титанов непременно сотрясла бы небеса и землю, скрыть её невозможно. Более того, борьба за трон – событие публичное, его бы обязательно запечатлели в летописях или даже поставили бы каменный меч, чтобы каждый прохожий знал о великом подвиге.
— Между матерью, Радагоном и старшим братом точно произошло нечто тайное, — внезапно подал голос Морготт. — Возможно, ему предложили условия, от которых он не смог отказаться.
Неоспоримое предложение? Чжао Сы задумался и пришёл к выводу, что вариант один: Годвину открыли правду о том, что Радагон и есть Марика.
Так же, как сам Чжао Сы рассказал об этом Малении, Ренне и Золотой Маске. Если Марика призналась сыну и раскрыла часть своих планов, Годвин наверняка её поддержал.
Трудно представить, чтобы сын пошёл против матери в таком деле. Поэтому Годвин смирился и остался первым принцем. До этого момента всё выглядит логично, но что же тогда заставило его запереться от всего мира?
— Ты говорил, что Годвин перестал выходить после нескольких совещаний полубогов, верно? — Чжао Сы задал уточняющий вопрос.
Годрик подтвердил:
— Именно так, потом вместо него ходил уже я.
— А ты не знаешь, не случилось ли на тех встречах чего-то особенного? — Чжао Сы пытался зацепиться хоть за какую-то ниточку.
— Нет. Я толком не в курсе, — уклончиво ответил Годрик.
Чжао Сы не отступал:
— «Нет» или «не в курсе»?
— Не в курсе. Лично я ничего об этом не знаю, — уточнил Годрик.
— Может быть, там, на совете, у Годвина с кем-то вышел конфликт? — Предположил Чжао Сы.
Морготт медленно произнёс:
— Это исключено. Брат всегда был кроток нравом и дружелюбен, он не из тех, кто лезет на рожон.
Годрик со всей силы ударил кулаком по воде, подняв брызги:
— Если и был конфликт, то только с Радагоном или его отпрысками!
— Если следовать твоей логике, то близнецы Святого Древа вряд ли стали бы зачинщиками. Остаются трое братьев и сестер Радана? — Рассудил Чжао Сы.
Морготт качнул головой:
— Маловероятно. Судья Рыкард – человек справедливый и рассудительный, он бы не стал устраивать сцены в такой обстановке. Принцесса Ренна нелюдима, она терпеть не может шумные сборища и уж точно не стала бы лезть в споры. Генерал Радан много лет командует войсками; хоть он и вспыльчив, как огонь, но знает меру и не позволил бы себе лишнего в присутствии отца.
— А почему ты думаешь, что те двое от Святого Древа не могли ничего натворить? — Упрямился Годрик.
— У них в семье Маления во всём слушается брата, Микеллу, — ответил Морготт. — А Микелла всегда был в прекрасных отношениях с Годвином. С чего бы им враждовать?
Годрик, выслушав это, лишь ушёл поглубже в воду, пуская пузыри, и замолчал.
Чжао Сы в душе восхищался Морготтом. Этот статный муж, несмотря на годы в канализации, прекрасно ориентировался в делах мира. Он действительно был достоин трона.
Вспомнив о делах, Чжао Сы притянул к себе Годрика:
— Слушай, напиши-ка ты письмо Малении к Святому Древу! Пригласи её в столицу, пусть поучит тебя фехтованию.
— Это ещё зачем? — Годрик не понял маневра. Морготт тоже недоуменно посмотрел на Чжао Сы.
— Маления – моя старшая сестра по учению, и теперь она наш союзник в деле защиты Годвина. Но из-за своего статуса она не хочет просто так входить в столицу. Если же ты официально её пригласишь, появится отличный повод, — возбуждённо объяснял Чжао Сы. Кажется, он наконец нашёл выход.
— Так можно? — Годрик обернулся к Морготту.
Морготт кивнул:
— Почему нет? Вы родственники. Желание поучиться у тётушки мастерству меча ни у кого не вызовет подозрений.
Чжао Сы чувствовал, что удача на их стороне. Благодаря тому, что Годвин был законным старшим сыном, все остальные – будь то Маления или Радан – приходились ему братьями и сёстрами.
Пусть Годрик и был младшим по колену, но статус его был высок. Из уважения к Годвину другие вынуждены были терпеть его выходки, иначе ему бы давно запретили дурачиться.
Репутация Годрика как бестолкового самодура сейчас служила им идеальным прикрытием.
Возьмёт ли он в учителя Зловещее Знамение или позовёт тётку в гости – для окружающих это будет лишь очередной причудой господина Годрика. К тому же, это его домашние дела, никому не мешает. Люди скорее посмеются над этим за чашкой чая и забудут.
По идее, Годрику следовало бы самому ехать к Святому Древу и просить Малению об уроках. Но зная его вздорный нрав, вполне можно было представить, как он капризничает и требует, чтобы тётя приехала к нему сама. Морготт прав: они одна семья, кровь не водица, и досужие толки им не страшны.
— Ладно, завтра же напишу письмо и отправлю его с Буревестником, — в поместье Годрика жили привезенные из Замка Грозовой Завесы Буревестники, отлично подходившие для дальней связи.
— И с каких это пор Маления стала твоей старшей сестрой? — Морготт пристально посмотрел на Чжао Сы, чувствуя, что тот хранит немало секретов.
— Мы оба владеем техникой Меча Текучей Воды, — честно ответил Чжао Сы.
— Значит, ты и ей рассказал о заговоре? — Продолжал допрос Морготт.
— Да, — скрывать было нечего. — Она знает и обещала помочь мне защитить Годвина.
— На каком основании?
— Как член семьи и близкий друг.
И это не было пустой фразой. Годвин, Микелла и Маления были прежде всего родственниками, а уже потом – друзьями. И эта дружба доказывала, что между ними царит согласие, ведь в таких великих семьях вражда между отпрысками – дело обычное.
— А что по этому поводу думают Двупалые? — Морготт всё ещё пытался прояснить их роль.
Чжао Сы вздохнул:
— Боюсь, от них распоряжений нет. Любое их действие может спугнуть заговорщиков.
Морготт замолчал, погрузившись в раздумья.
Внезапно Чжао Сы вспомнил о Моге и осторожно спросил:
— Мы ведь оставили Мога внизу одного… Ничего не случится?
— Откуда ты знаешь его имя? — Вопросом на вопрос ответил Морготт.
— Он сам сказал! — Чжао Сы тут же указал на Годрика. Пришло время проверить напарника на сообразительность.
Годрик закивал как заведенный:
— Да-да, он представился, когда мы были в канализации, — он зажмурился, боясь, что Морготт заметит ложь.
Такая уловка не могла укрыться от взора Морготта, но он удивился тому, что Годрик так охотно выгораживает Чжао Сы.
Морготт не стал докапываться и лишь сказал:
— Всё в порядке. Раз ему велено оставаться там, он ни на шаг не отойдет.
Он был уверен в себе и в том, что брат не посмеет ослушаться.
Закончив купание, они оделись и в сопровождении служанок разошлись по комнатам. Чжао Сы выдали одежду синего цвета, как он и просил. Роль мечника в синем ему явно пришлась по вкусу.
Гостевые покои в доме Годрика были обставлены с роскошью: повсюду львиная символика. В центре комнаты стояла огромная кровать. Чжао Сы с разбегу прыгнул на неё, разок подпрыгнул на матрасе и провалился в мягкую перину. Настоящее блаженство – в ней можно было просто утонуть.
Говорят, слишком мягкая постель вредна, но после жестких лавок и ночёвок на голой земле Чжао Сы наслаждался каждой секундой.
Полностью расслабившись, он провалился в глубокий сон.
В это же время Мог, оставшись один в соборе, тяжело выдохнул:
— Наконец-то он ушёл…
Он опустился в кресло, взгляд его затуманился, а губы зашептали в бреду:
— Микелла… Хе-хе… Микелла… Такая маленькая… такая нежная… Хе-хе-хе-хе… Эмпирей, Закон… Я хочу быть твоим королем…
Растущее вожделение он мог лишь яростно подавлять в глубине души, не смея выказать его ни единым жестом. Ведь были ещё Морготт и Годвин. Стоит выдать свои желания – и смерти не миновать.
Далеко отсюда, в Святом Древе, Микелла внезапно вздрогнула от озноба, не понимая, откуда пришло это мимолётное ощущение чьей-то злобы.
http://tl.rulate.ru/book/175707/15163822
Готово:
