Ян Цзин поначалу был вне себя от ярости из-за обмана Ван Булю. Упустив его у самого дома, он без промедления бросился к городским воротам, и лишь в пути к нему наконец вернулось хладнокровие.
Если Ван Булю действительно убийца, то зачем он рассказал Ян Цзину о событиях той ночи? Неужели хотел переложить подозрения на инспектора Ду Кэфэна, а сам тем временем сбежать?
Ян Цзин не мог утверждать это наверняка. В конце концов, результаты экспертизы – лишь база для выводов, а следователь должен на их основе реконструировать ход событий.
Даже если улики налицо, их необходимо сопоставить с показаниями преступника, и только тогда выносить вердикт. Именно поэтому после поимки убийцу всегда ведут на место преступления для следственного эксперимента.
Следовательно, Ян Цзин не мог признать Ван Булю виновным лишь на основании сверки отпечатков пальцев. Можно было лишь утверждать, что Ван Булю подпадает под серьезное подозрение, и не более того.
К тому же Ян Цзин и раньше не питал к Ван Булю безграничного доверия. Еще в начале их совместного с Сун Фэнъя вскрытия они пришли к выводу: три женщины погибли в разное время. Интервал между смертями составлял от десяти-двадцати дней до месяца с лишним, они не могли умереть в один день.
Однако Ван Булю уверял Ян Цзина, что инспектор Ду Кэфэн той ночью привел трех уличных девок, которые вошли в дом и больше не вышли. Якобы их убили и спрятали в межстенном пространстве.
Ян Цзин не стал опровергать эти слова сразу, ведь те три девки тоже могли быть убиты, просто их тела еще не нашли.
Но Ян Цзин уже велел Лю Тинъаню и его рабочим пробить и осмотреть полости по всей длине крепостной стены, и других тел обнаружено не было. Значит ли это, что существовало второе место сброса трупов?
А если те девки живы, то где они сейчас? Могли ли они уехать вместе с Ду Кэфэном обратно в префектуру Цзянлин?
Или же Ван Булю с самого начала раскусил Ян Цзина и не сказал ему ни слова правды, а никаких девок и вовсе не существовало?
Но если их не было, зачем он выдал того мастера боевых искусств из семьи Чжоу? Ведь он должен был понимать: Ян Цзин непременно схватит этого человека для проверки показаний, и тогда ложь раскроется. Как он мог допустить столь грубую ошибку?
Размышляя об этом, Ян Цзин еще сильнее загорелся желанием поймать Ван Булю. Только схватив его, можно было распутать этот клубок загадок.
Впрочем, Ян Цзин полагал, что вероятность виновности Ду Кэфэна крайне мала. Серийный убийца с подобным расстройством личности вряд ли позволил бы кому-то другому участвовать в своей бойне. Кроме того, он не стал бы убивать нескольких женщин одновременно, ведь это рассеивало бы его наслаждение. В момент убийства в его мире существуют только он и жертва. Это его извращенная форма общения, где он – единственная доминирующая сила, и он не терпит вмешательства.
В любом случае, только отыскав Ван Булю, можно было получить ответы. Ян Цзин отогнал посторонние мысли и вместе с Сун Фэнъя и остальными верхом помчался к воротам.
Поскольку Южные ворота были местом преступления, ремонтные работы там приостановили. Тем временем уездная управа продолжала поиски всех, кто участвовал в стройке в прошлом году. Охрана в уезде была довольно строгой: каждого на входе и выходе тщательно проверяли, а те, на кого завели дело, не имели права покидать город.
Ван Булю с женой работали поварами во время прошлогоднего строительства и числились в списках управы. По идее, пройти через ворота они не могли. Поэтому Ян Цзин с Тан Чуном и остальными решили разделиться.
Балин – город старый, и ворот в нем было всего шесть. Три из них давно заброшены, стены там обветшали, а проходы заложены. Чтобы выбраться через них, пришлось бы карабкаться по камням. Ван Булю, возможно, и хватило бы сил взобраться на пяти-шестиметровую стену, но с тяжелобольной женой это было почти невозможно.
К тому же Ян Цзин нашел у его двери вышитую туфельку. Судя по фасону, цвету и узору, обувь принадлежала молодой женщине. Значит, кроме старой жены, с Ван Булю была еще и девушка. Тайком покинуть уездный центр им было не под силу.
Ян Цзин выбрал Южные ворота: чем опаснее место, тем оно безопаснее. Ван Булю – старый лис, и он вполне мог попытать удачу именно там.
Когда он прибыл к Южным воротам, Лю Тинъань как раз проводил проверку. Ян Цзин тут же объяснил цель своего приезда и подробно описал внешность Ван Булю.
В древности не существовало технологий фотографии, и даже в личных делах книжников, сдававших экзамены кэцзюй, лица описывались словами. Эти официальные описания имели строгий формат: от головы до пят, с подробным указанием родинок, родимых пятен и прочих примет.
Лю Тинъань отвечал за заставы не первый день и не мог самолично проверять каждого встречного. Он созвал стражников и после краткого опроса сообщил Ян Цзину:
— Нет, людей с похожими приметами через Южные ворота не проходило.
Ян Цзин выехал в такой спешке, что не успел заказать портрет у художника, поэтому ему пришлось вновь и вновь терпеливо перечислять приметы Ван Булю, наказав Лю Тинъаню и его людям быть начеку. Лишь после этого он покинул Южные ворота.
Хотя изначально договаривались встретиться в уездной управе, времени оставалось еще много. Путь до Южных ворот был коротким, и Ян Цзин рассудил, что Сун Фэнъя вряд ли успела добраться до Западных, поэтому сам направился туда.
Западные и Северные ворота всегда были самыми оживленными. У стен даже выросли рынки: каждое первое и шестнадцатое число месяца здесь собирались жители окрестных сел для торговли, и воцарялась невообразимая сутолока.
Когда Ян Цзин прибыл на место, Сун Фэнъя как раз беседовала со стражей. По ее нахмуренным бровям стало ясно – поиски не принесли плодов.
Посовещавшись, они решили, что стражникам стоит создать видимость бурной деятельности: усилить досмотр и поднять побольше шума. Зная осторожность Ван Булю, можно было надеяться, что, почуяв охоту, он не рискнет прорываться через заставу.
В таком случае ему оставалось только затаиться в городе. Балин хоть и не был столицей, но и маленьким его не назовешь – обыскать каждый дом было невозможно. Оставалось только заказать рисунки, разослать ориентировки и объявить награду за поимку.
Разумеется, это требовало времени и сил, но у Ван Булю не выросли крылья, и он не мог исчезнуть бесследно – рано или поздно он должен был проявиться.
К тому же у Ян Цзина была зацепка. Жена Ван Булю тяжело больна и нуждается в лекарствах. Не имея возможности выйти из города за травами, Ван Булю придется идти в лавку за снадобьем. А многие лечебницы и аптеки в Балине принадлежали семье Сун. Стоило Сун Фэнъя отдать приказ, и доверенные люди в лавках стали бы внимательно следить за каждым покупателем.
При этой мысли в голове Ян Цзина внезапно вспыхнула дерзкая догадка!
Город Балин не весь состоял из плотной застройки. Центр кипел жизнью, но окраины мало чем отличались от деревни. Многие горожане выращивали овощи, цветы и деревья прямо за домом, и нельзя было исключать, что кто-то растил целебные травы!
Денег у Ван Булю не было, именно поэтому он и хотел выйти из города за сборами. А значит, вероятность того, что он пойдет покупать лекарства в лавку, невелика. Оставался единственный путь – украсть травы в чьем-то аптекарском огороде!
Частные сады охранялись не так строго, как лавки, и были куда безопаснее. Скорее всего, Ван Булю нацелится именно на них.
Вспоминая непростую судьбу этого человека и видя, до чего он дошел – ворует коренья, чтобы спасти жену, – Ян Цзин невольно вздохнул. И впрямь, нужда любого героя в бараний рог согнет.
Но если бы не эта беда, у него не появилось бы шанса схватить беглеца!
Люди в те времена уже умели разводить скот и возделывать землю, но знания и навыки врачевания были доступны немногим. Кто-то мог посадить в саду пару-тройку привычных растений, пригодных и в пищу, и как снадобье, но чтобы выращивать травы в большом количестве и разных видов – такое встречалось редко.
Ян Цзин разыскал Ван Доу и других сыщиков, знавших каждый закоулок и местные нравы. После короткого расспроса наметились первые цели. Ян Цзин тут же велел Ван Доу собрать людей и устроить засады в тех поместьях, где были аптекарские огороды, чтобы ждать там зайца у пня.
Ян Цзин своими глазами видел, как плоха жена Ван Булю. Из этого следовало, что даже если тот спрятался в городе, ему придется идти на дело в ближайшее время, иначе женщина просто не дотянет.
В таких делах спешка не помогала, и Ян Цзин решил на время отвлечься. Он воспользовался передышкой, чтобы навестить Чэнь Чао и Чэнь Шуйшэна. Он уже договорился с правителем уезда Яном: если старый рыбак пойдет на поправку, Шуйшэн пойдет в услужение к Ван Доу в стражу или останется при самом Ян Цзине помогать в делах.
Было досадно: дактилоскопия сработала блестяще, а преступник упорхнул. Это чувство незавершенности камнем лежало на душе.
К счастью, Чэнь Чао за несколько дней окреп. Сячжи ухаживала за ним со всем рвением, хорошее питание и забота сделали свое дело – старик выглядел бодрым и посвежевшим. Он даже тайком выбирался на стройку, чтобы приглядывать за тем, как продвигаются дела в новом дворе Ян Цзина.
Чэнь Шуйшэн, привыкший к тяготам с малых лет, тоже не сидел без дела. Видя, что отцу стало лучше, он целыми днями пропадал на стройке, ел и спал вместе с рабочими и во всем им помогал.
Ян Цзин хотел обеспечить им спокойную жизнь, и ему было неловко, что они так утруждаются. Но потом он понял: они относятся к нему как к родному, потому и присматривают за домом как за своим. От этой мысли на сердце стало теплее.
Поговорив с отцом и сыном, Ян Цзин начал забывать о рабочих неурядицах. Сячжи за эти дни словно расцвела, точно персик после дождя; в ее обращении к нему стало меньше робости и больше искренней теплоты.
После обеда Чэнь Чао ушел отдыхать, Шуйшэн снова убежал на стройку, а Ян Цзин присел поболтать с Сячжи, расспрашивая о домашних делах.
Она была совсем девчонкой, подруг у нее не водилось, и целыми днями ей приходилось общаться лишь с кухарками да старыми прислужницами – скука смертная. Увидев Ян Цзина, она так обрадовалась, что принялась трещать без умолку, чем немало его позабавила.
— Послушай, а что ты думаешь о Шуйшэне? — Как бы невзначай спросил Ян Цзин. Если эти двое приглянутся друг другу, он был не прочь выступить сватом.
Но Сячжи, догадавшись, к чему он клонит, недовольно надула губки:
— Мальчишка он работящий, это да, только в голове у него негусто. Деревенщина неотесанная, жизни совсем не знает…
Испугавшись, что Ян Цзин и впрямь выдаст ее за Шуйшэна, она разговорилась и лишь потом осеклась, поняв, что сболтнула лишнего. Все-таки Ян Цзин был ее хозяином и считал Чэней своей семьей, так что поносить Шуйшэна было крайне непочтительно.
Видя ее испуг, Ян Цзин лишь усмехнулся и покачал головой. Всем хороша была девчонка, но слишком уж ранима. Впрочем, после того как всю ее семью вырезали, она явно лишилась чувства безопасности и теперь до смерти боялась, что Ян Цзин ее прогонит. Это можно было понять.
— Ну-ну, не волнуйся, я просто спросил. Но Шуйшэн на самом деле парень сообразительный, так что не смей больше говорить, что он глуп. Мне, как старшему брату Яну, ты это высказать можешь, но если начнешь насмехаться над ним в лицо – берегись, отшлепаю!
Ян Цзин нарочно напустил на себя суровость, изображая главу дома. Сячжи обиженно пробормотала:
— Поняла я, поняла… Но я ведь правду говорю! Пока дядюшка Тан был здесь, на стройке порядок был. А как он ушел с вами по делам и оставил всё на Шуйшэна, рабочие совсем распустились…
Тан Чун был человеком грозным: огромный, со шрамом на лице – его рабочие боялись как огня. Чэнь Шуйшэн же, сам из простых, держался с ними на равных, и неудивительно, что те быстро осмелели.
Заметив, что Ян Цзин не воспринимает ее слова всерьез, Сячжи разволновалась не на шутку:
— Старший брат Ян, вы мне не верите! Эти люди совсем обнаглели. При дядюшке Тане они и шагу в сторону ступить не смели, а сегодня утром вон что удумали – выкопали лекарственные саженцы, да еще и аптекарский огород весь вытоптали!
— Что ты сказала?! — Ян Цзин изменился в лице. Он схватил Сячжи за плечи и впился в нее взглядом. — Повтори еще раз!
http://tl.rulate.ru/book/175393/15028287
Готово:
