Готовый перевод To Pass Judgment / Вынести приговор: Глава 20: «Контрмеры»

Ян Цзин все еще удерживал меченного шрамом головореза. Он только что выбрался из гроба, руки и ноги ныли от слабости, но медлить было нельзя. Не оборачиваясь, он приказал Сячжи:

— Сячжи, бери веревку! Сначала свяжем его, а там разберемся!

Однако ответа не последовало. Ян Цзин обернулся и увидел, что девочка, низко опустив голову, мелко дрожит всем телом. Было видно, как слезы скапливаются на ее остром подбородке и одна за другой с глухим стуком падают на крышку гроба.

— Убей его! Старший брат Ян, убей его! Я хочу отомстить за отца и мать! — Не успело в душе Ян Цзина шевельнуться недоброе предчувствие, как Сячжи вцепилась в его запястье. От этого резкого рывка острый скальпель полоснул по шее бандита.

— Сячжи! Успокойся! Приди в себя! — Ян Цзин не смел отпустить Шрама, поэтому лишь изо всех сил попятился, прижимаясь спиной к Сячжи и отталкивая ее назад, чтобы увеличить расстояние между ней и противником.

К счастью, Ян Цзин годами держал в руках скальпель – инструмент стал для него почти частью плоти, а его руки были тверды как скала. Только это позволило не перерезать сонную артерию. Тем не менее по шее бандита обильно заструилась кровь, но тот даже бровью не повел.

Сячжи заливалась слезами. Ян Цзин лишь тяжело вздохнул про себя: кто смог бы сохранить самообладание, столкнувшись с убийцей, который разрушил твой дом и вырезал твою семью?

Ян Цзин позволил Сячжи выплакаться, прислонившись к его спине, но едва он начал расслабляться, как вновь насторожился и перевел взгляд на переднюю часть повозки.

Согласно его расчетам, впереди должен был находиться еще один бандит, правящий лошадьми, однако сейчас на козлах было пусто.

Выражение лица Ян Цзина стало суровым, взгляд наполнился мрачной решимостью. Крепче сжав скальпель, он глухо произнес:

— Если ты решил спрятаться и выждать момент для нападения, то ты жестоко ошибаешься. Если уверен, что ты быстрее моего ножа, – что ж, попробуй!

Как только Ян Цзин раскрыл замысел врага, последний оставшийся бандит был вынужден показаться из-за борта повозки.

Это был молодой человек лет двадцати, с выразительными бровями и ясным взглядом – довольно статный юноша. Несмотря на простую короткую одежду, кожа его была светлой, а от тела не исходило того рыбного запаха, что бил в нос от Шрама. Должно быть, именно он оглушил Ян Цзина ударом по затылку.

Этот юнец прятался у края повозки. Протяни он руку в окно, и наверняка смог бы схватить Сячжи, использовав ее как заложницу против Ян Цзина.

Благо Сячжи в порыве чувств прильнула к Ян Цзину, иначе затея врага могла бы увенчаться успехом.

— Сячжи, не время плакать, вяжи его! — Увидев юношу, Ян Цзин внезапно принял решение. Он столкнул Шрама с повозки, а сам присел рядом с раненой женщиной-бандиткой, приставив лезвие к ее горлу.

Эта шайка была предельно жестока, и они вполне могли пожертвовать своим, чтобы спасти положение. Хотя Шрам выглядел как никчемный прислужник, а в юноше чувствовалось некое благородство, Ян Цзин не мог быть уверен, кто из них господин, а кто слуга. Будь Шрам простым слугой, юноша в пылу схватки мог легко бросить его на произвол судьбы.

Ян Цзин уже догадывался, что эти люди не собираются его убивать – иначе они не стали бы так утруждаться, – но рисковать он не мог.

То, что они повсюду таскали с собой раненую сообщницу – и на расправу с семьей Ся, и при бегстве в деревню Падающей Зари, – доказывало: в этой троице статус женщины был неоспорим.

Стоило Шраму и юноше увидеть, что Ян Цзин захватил их сообщницу, как они тут же переменились в лице.

— Что ты задумал! Немедленно отпусти Юэнян! — Не дожидаясь, пока Шрам откроет рот, выкрикнул красивый юноша, указывая пальцем на Ян Цзина.

Ян Цзин не заметил в их глазах ничего необычного. Было ясно, что эти двое не узнали его в лицо. Будь они знакомы, они бы как минимум назвали его по имени. Если бы между ними была какая-то связь, враждебная или дружеская, это бы отразилось в их обращении. Выходит, знала его только эта раненая Юэнян.

Ян Цзин опустил взгляд на пленницу. Ей было около двадцати лет. Несмотря на мертвенную бледность лица и губ, было заметно, что кожа ее слегка смуглая. Большие глаза, тонкие брови, овальное лицо – во всем ее облике сквозила отвага. Черные одежды были запятнаны кровью. Взглянув на ее белоснежную шею, он заметил выступающие ярко-красные полосы от плети. Похоже, эти раны были результатом недавних жестоких пыток.

Убедившись, что бандиты действительно пекутся о безопасности Юэнян, Ян Цзин почувствовал себя увереннее. Он бросил веревку на землю и мрачно приказал Шраму:

— Свяжи его!

Услышав это, юноша вскипел от ярости и проревел:

— Ты как смеешь!

Ян Цзин медленно провел острием скальпеля по шее Юэнян, подцепив край ее ворота, и с издевкой бросил в сторону двоих бандитов:

— С чего бы мне не сметь? Когда я в бешенстве, я и сам себя боюсь.

Шрам тут же согнулся, подобрал веревку и повернулся к юноше. Тот принялся в негодовании поносить напарника:

— Ах ты, собачье отродье! Как ты смеешь поднимать на меня руку!

Было видно, что Шрам побаивается юнца, но, вновь взглянув на раненую Юэнян, он замялся в нерешительности.

Это замешательство не укрылось от взгляда Ян Цзина, породив в его душе сомнения.

По идее, эти люди – хладнокровные убийцы, и им не пристало вести себя столь малодушно. К тому же этот красавчик сумел устроить засаду в доме старосты и оглушить его – значит, он не дурак. Почему же он тогда не может здраво оценить ситуацию?

— Нет! Этот юнец просто ломает комедию, он намеренно тянет время! — Ян Цзин мгновенно насторожился. Он окинул взглядом окрестности: повозка остановилась перед полуразрушенным храмом. Вокруг, если не считать узкой тропинки, все поросло густой зеленью сосен и кипарисов.

Ян Цзин еще раньше рассудил: из-за ранений Юэнян они вряд ли станут прятаться в лесной глуши, ведь ей необходимо лечение, чтобы выжить. Но после того, как ночью Ян Цзин вместе с Ван Доу перевернули дом старосты вверх дном, оставаться в деревне Падающей Зари они тоже не могли.

Выходит, этот ветхий храм служил им временным убежищем, где они дожидались подмоги. Неудивительно, что они так тянули время!

Осознав это, Ян Цзин перестал церемониться. Он схватил Юэнян за длинные волосы и с силой дернул назад, обнажая ее бледную шею, после чего гаркнул на бандитов:

— Вы что, за идиота меня принимаете! Будете и дальше медлить – я ее прикончу. Сгорим вместе, мне терять нечего!

Увидев свирепое выражение лица Ян Цзина и поняв, что его терпение на исходе, Шрам не посмел больше медлить. Он проворно связал руки юнцу за спиной. Тот лишь помрачнел и больше не выкрикивал оскорблений. Затихнув, он стал напоминать затаившуюся ядовитую змею, от взгляда которой пробирал холод.

Ян Цзин проследил за тем, как Шрам связывает руки юноше, и его глаза внезапно блеснули. Он бросил Шраму:

— Вяжи «буксирным узлом». Не думай, что я совсем дурак! Мое терпение не безгранично, и если решишь еще раз схитрить – пощады не жди!

Еще когда он развязывал Сячжи, он заметил, что это особый узел, который часто используют рыбаки на озере Дунтинху. Обычно им буксируют лодки: чем сильнее тянешь, тем туже он затягивается. Теперь стало ясно, что и его, и Сячжи связывал именно этот меченный шрамом бандит.

Поняв, что его раскусили, Шрам не рискнул больше играть в игры и послушно связал руки и ноги юноши.

Ян Цзин понимал, что время поджимает и сообщники бандитов могут явиться в любой момент. Не колеблясь, он подозвал Сячжи и вложил скальпель ей в руку:

— Если она хоть шелохнется – перережь ей горло!

Сячжи поначалу робела, но перед ней были ее враги, которых она еще недавно готова была растерзать. Ненависть придала ей бесконечную отвагу. Она сменила Ян Цзина, крепко приставив нож к горлу Юэнян.

Ян Цзин спрыгнул с повозки, связал Шрама, а затем, взвалив на плечи по очереди юношу и бандита, затащил их в повозку и засунул в гроб. Он закрыл их крышкой и занавесил черной тканью, отплатив им их же монетой.

Закончив с этим, Ян Цзин присел перед Юэнян и грозно спросил:

— Где мы? Далеко ли до уезда Балин!

Юэнян приоткрыла свои большие глаза и посмотрела на Ян Цзина крайне сложным взглядом – в нем читалось узнавание и в то же время отчужденность, вина, смешанная с обидой. Она разомкнула губы, но не смогла вымолвить ни слова.

— Ты что, немая! — Ян Цзин придвинулся к ней вплотную, почти касаясь кончиком носа ее лица, и угрожающе уставился ей в глаза. Она лишь холодно отвернулась.

Ян Цзин продолжал сверлить ее взглядом, а его правая рука тем временем бесшумно скользнула к ее тонкой талии и сильно ущипнула.

— А-а! — Вскрикнула Юэнян.

Ян Цзин торжествующе усмехнулся:

— Значит, не немая. Если сейчас же не ответишь, я забью крышку гроба гвоздями, и пускай эти двое душегубов там задохнутся. Хочешь проверить, сделаю я это или нет?

Ян Цзин понимал: Юэнян, как и те двое, старается выиграть время. Пришлось идти на крайние меры. Видя, что она все еще пытается изображать из себя непокорную мученицу, он не стал тратить слова и просто выдернул деревянную планку, подпиравшую крышку гроба.

Раздался глухой удар.

Без подпорки тяжелая крышка плотно захлопнулась. Если Ян Цзин не ошибался, этот гроб из цельного наньму староста припас для стариков в своем доме. Массивная и добротная вещь обладала превосходной герметичностью.

Увидев, насколько решителен и беспощаден Ян Цзин, Юэнян наконец сдалась. Сдерживая ярость и какое-то странное недоумение, она процедила сквозь зубы:

— Если ехать на север, через час будет Балин…

Ян Цзин отметил, что ее гуаньхуа звучит несколько непривычно, но в то же время голос казался ему необъяснимо знакомым. Ему до смерти хотелось немедленно расспросить ее о своем происхождении, но сейчас спасение было важнее. Он вернул деревянную планку на место, чтобы пленники в гробу не задохнулись раньше времени, накрепко связал Юэнян и велел Сячжи присматривать за ней, а сам сел на козлы и погнал лошадей.

Горная тропа была скверной, а поскольку Ян Цзин раньше никогда не правил повозкой, путь превратился в череду опасных маневров. Разогнаться не получалось, и как бы он ни спешил, поделать с этим ничего не мог.

Так продолжалось до самого полудня. Когда солнце уже начало клониться к западу, повозка наконец покинула горы и выехала на казенный тракт.

Ян Цзин уже бывал здесь раньше. По составу гравия и почвы он определил, что эта дорога действительно ведет в Балин. Похоже, Юэнян не посмела его обмануть, и на душе у него немного отлегло.

Но тут из-под навеса повозки раздался крик Сячжи:

— Старший брат Ян, посмотри скорее!

Ян Цзин обернулся и увидел, как Сячжи держит двумя пальцами гладкую деревянную бусину. Он опустил взгляд на связанные руки Юэнян – в ее ладонях была зажата порванная нить четок. Ян Цзин тут же все понял.

Эта женщина, как и ее подельники, была не промах. Даже со связанными руками она умудрилась незаметно снимать бусины и, пока Сячжи не видела, выбрасывать их через щели в повозке, оставляя след для своих товарищей!

Повозка, груженная гробом, и так оставляла глубокие колеи, по которым их было нетрудно выследить. Теперь же, когда у преследователей были еще и эти бусины, их поимка становилась лишь вопросом времени. Боюсь, добраться до Балина в целости и сохранности будет непросто.

http://tl.rulate.ru/book/175393/15028235