Ночь уже глубоко вступила в свои права. Холодная луна, словно застенчивая дева, мало-помалу скрылась за пеленой облаков. В лицо дул легкий ветерок, сеялась призрачная изморозь, и от этого ночного воздуха веяло печалью и тоской по прошлому.
Хотя Чжан Чжэн и его люди по-прежнему несли стражу у дверей, Ян Цзин, стоя у окна, невольно предавался воспоминаниям о своей жизни в современном мире.
Он очнулся от раздумий лишь тогда, когда в комнату вернулась Сун Фэнъя. Лицо ее было омрачено тревогой.
Можно было и не спрашивать – сразу стало ясно, что избавиться от насекомого гу не удалось. Будь это так просто, ядовитые твари не наводили бы ужас на каждого, кто о них слышал. Ян Цзин, впрочем, до последнего питал слабую надежду.
Сун Фэнъя осмотрела себя в уборной. Кровавая отметина, идущая от лобковой кости, уже пересекла край редких волосков и поднялась на три цуня ниже пупка. Слабительное Ян Цзина сработало безупречно: она чувствовала, что кишечник совершенно пуст, но именно из-за этой пустоты ощущение инородного тела внутри стало пугающе отчетливым. Она почти физически ощущала медленное шевеление паразита, словно была беременна. Стоило ей представить, как гу растет в ее чреве, и вспомнить, как лопнуло тело Пэн Ляньюя, – и Сун Фэнъя пробирала ледяная дрожь.
Ян Цзин увидел, как она едва заметно покачала головой, и промолчал. Поразмыслив немного, он обратился к ней:
— Я сделал всё, что в моих силах. До следующего приема лекарства еще два шичэня. Лучше вам вернуться и показаться лекарю.
Сун Фэнъя и сама жаждала поскорее уехать. Услышав слова Ян Цзина, она согласно кивнула. Чжан Чжэн оставил двух-трех человек, чтобы привести в порядок могилу Пэн Ляньюя, а затем повел Фэнъя и Ян Цзина вниз по склону.
У подножия холма в укрытии ждали три повозки. Чжан Чжэн, беспокоясь о госпоже, приказал конюху гнать во весь опор к уездному городу Балин.
Поначалу они планировали вскрыть еще несколько могил, чтобы проверить, не поражены ли другие покойники тем же ядом, но теперь затею пришлось оставить.
Ян Цзин без лишних церемоний забрался в экипаж Сун Фэнъя. После всего того стыда и неловкости, что им довелось пережить, девушка уже не видела в этом ничего предосудительного. К тому же она обещала Ян Цзину поделиться подробностями дела о затонувшем судне и результатами расследования – дорога была лучшим временем для такого разговора.
Хотя семейство Сун не знало нужды в средствах, ради сохранения тайны повозка была выбрана неброская. Крепкая, но с никудышными рессорами. На каждом ухабе её немилосердно трясло, и Сун Фэнъя бледнела, словно боясь, что тряска разбудит затаившуюся внутри тварь.
Видя её скованность и страх, Ян Цзин не решался торопить спутницу. Лишь когда она немного привыкла к качке, Сун Фэнъя заговорила:
— Что тебе известно о деле о затонувшем судне? И какие сведения ты надеешься получить от меня?
Ей казалось, что раз Ян Цзин не пожалел драгоценного снадобья ради информации об этом деле, он наверняка уже что-то разузнал, иначе не оказался бы у могилы Пэн Ляньюя.
На самом же деле Ян Цзин знал ничтожно мало. От счетовода и привратника-приемщика в монастыре он получил лишь общие очертания картины. Сначала он хотел выслушать всю историю с самого начала, но, передумав, решил задать вопрос, который интересовал его больше всего и был ключом ко всему.
До этого момента он сузил круг подозреваемых в принадлежности к своему нынешнему телу до двоих: Пэн Ляньюя и Сун Шаолиня. Теперь, когда личность Пэн Ляньюя подтвердилась на кладбище, логика подсказывала: его прежнее «я» – это и есть Сун Шаолинь.
Вспомнив это имя, Ян Цзин принялся рассуждать. Сун Фэнъя не раз спрашивала, из какой он семьи – очевидно, что все кланы ведут поиски. Сама она принадлежит к дому Сун, и Сун Шаолинь – тоже из их рода!
— Кем тебе приходится Сун Шаолинь? — Спросил Ян Цзин, подавляя волнение и стараясь говорить как можно ровнее.
Лицо Сун Фэнъя на мгновение отразило испуг, но вскоре она тихо вздохнула и печально ответила:
— Он… он мой двоюродный брат…
Ян Цзин втайне изумился. Если это тело действительно принадлежит Сун Шаолиню, то Сун Фэнъя – его кузина!
Он заметил, что девушка не выказывает особой скорби. Видимо, при жизни они не были близки, иначе она, даже не видя его лица, узнала бы брата по росту, сложению или голосу.
Чувствуя, что истина совсем близко, Ян Цзин напрягся. К счастью, под капюшоном Сун Фэнъя не могла видеть его лица.
— Твой брат ведь просто пропал, он не погиб. Так ведь? — В его голосе проскользнули неестественные нотки надежды.
На этот раз Сун Фэнъя не удивилась. То, что Ян Цзин спросил о её брате, означало лишь одно: он копнул достаточно глубоко и знает об исчезновении Сун Шаолиня.
Увидев её подтверждающий кивок, Ян Цзин испытал облегчение. Слава богам, он не тот подлец и гуляка Пэн Ляньюй, которого все презирали. Сун Шаолинь был первым в списках на экзаменах и пользовался в Балине доброй славой. Происхождение, что и говорить, завидное.
Ян Цзину нестерпимо захотелось сорвать капюшон и открыться ей, но, поразмыслив, он отбросил эту мысль.
Во-первых, он ничего не знал о Сун Шаолине и не имел ни малейшего представления о его семье. В больших кланах вечно плетутся интриги, а родственные узы часто ничего не значат. Будь иначе, Сун Фэнъя не была бы так холодна, говоря о смерти брата. Признаться сейчас – не к добру. Куда разумнее будет просто уйти, уехать в дальние края и начать всё заново.
Во-вторых, его внезапное явление вызвало бы подозрения. Если у него была тысяча возможностей открыться Сун Фэнъя за эту ночь, почему он решил сделать это только сейчас?
Придя к этому выводу, Ян Цзин вспомнил тех людей, что избивали Чэнь Чао, и голос его стал холодным:
— Выходит, те, кто рыщет по берегам Дунтинху в эти дни, — сплошь люди вашего клана Сун?
Услышав это, Сун Фэнъя как-то странно посмотрела на него и покачала головой:
— Не только нашего. Там есть люди и из других семей…
— Неужели они тоже пронюхали об исчезновении Сун Шаолиня и сочли его подозреваемым? — Продолжил расспросы Ян Цзин. Только так можно было объяснить, почему все его ищут.
Взгляд Сун Фэнъя стал пронзительным. Понизив голос, она прошептала:
— Это лишь одна сторона дела. Не только мой брат, Сун Шаолинь… Были и другие пропавшие. Все четверо под подозрением…
— Что ты сказала? Четверо пропавших? — Ян Цзин почувствовал себя как на качелях: сердце то взлетало, то обрывалось вниз.
Когда Сун Фэнъя кивнула, он тяжело вздохнул и, расслабив спину, откинулся на стенку экипажа.
Теперь понятно, почему у неё не возникло подозрений. Понятно, почему она не связала его с Сун Шаолинем. И дело не в том, что они были плохо знакомы – невозможно не узнать фигуру и голос родного брата. Истинная причина в том, что пропавших было четверо!
Из этого Ян Цзин мог сделать лишь один вывод: он не Сун Шаолинь. Он – один из тех троих, оставшихся.
Надежда, забрезжившая было впереди, снова угасла. Всё вернулось на круги своя, и это было невыносимо. Но хуже всего было то, что теперь, помимо поисков собственного «я», он обязан найти истину, ведь во всех крупных семьях его уже числят в подозреваемых!
Ян Цзин всё еще не мог в это поверить и продолжал допытываться:
— Четверо пропавших… Это дело явно не случайность. Погибшие – почти все ученики, сдававшие экзамены в Балине в этом году. Такое громкое преступление, а в уездной управе ни звука. Даже на улицах никто не знает об исчезновениях. Как такое возможно?
По логике вещей, при таком масштабе управа должна была разослать ориентировки и объявить награду за поимку. Но власти хранили гробовое молчание, пока знатные семьи вели тайное следствие. Это не укладывалось в голове.
Сун Фэнъя помедлила, стиснула зубы, но всё же ответила:
— Потому что срок службы господина уездного начальника подходит к концу. Случись такое громкое дело – и при неверном подходе его ждет суровая кара от двора. Он пришел к моему отцу, и именно отец велел держать всё в тайне…
— Отец опасался паники, в которой истинному убийце будет легче скрыться… Поэтому он посоветовал вести расследование скрытно. Другие семьи тоже бросили силы на то, чтобы слухи не поползли дальше. Взамен уездный начальник позволил им проводить собственные поиски…
Ян Цзин и раньше догадывался, что влияние дома Сун огромно, но не ожидал, что даже глава уезда ходит за советом к отцу Фэнъя. Он был искренне поражен. Теперь понятно, почему она позволила себе самовольно вскрыть могилу в сопровождении стражников!
Словно угадав его мысли, Сун Фэнъя слабо улыбнулась и добавила:
— По правде говоря, сегодняшняя поездка – тоже воля отца… Иначе господин начальник не посмел бы отдать Чжан Чжэна и людей в мое распоряжение…
Услышав это, Ян Цзин невольно заинтересовался личностью её отца. В конце концов, этот старик решился бросить вызов всему миру, позволив дочери отправиться на эксгумацию и вскрытие. Какими бы ни были его мотивы, само это стремление к истине заслуживало глубокого уважения.
— Могу я узнать имя вашего почтенного родителя?
Раз уж Сун Фэнъя решила больше ничего не скрывать от него, то и в имени тайны не видела. Она тут же ответила:
— Имя моего отца – Цы…
— Сун Цы? — Ян Цзин едва не подскочил на месте. Увидев, как она кивнула, он переспросил, уточняя:
— Тот самый старший министр Сун, ученый кабинета Чжимигэ и инспектор уголовных дел провинции Хунань?
— Да, это мой отец…
Ян Цзин почувствовал, как у него вспотели ладони. Пусть он плохо помнил историю Южной Сун, имя Сун Цы гремело на весь мир. Патриарх судебной медицины, чей трактат «Си юань цзи лу» получил признание во всем мире. Несколько лет назад сериал о нем был невероятно популярен!
Ян Цзин не помнил точных дат, но биографию великого коронера знал неплохо. Именно во время службы инспектором в Хунани Сун Цы написал свой главный труд, и вскоре после этого великий мастер покинул сей мир.
— То-то Сун Фэнъя такая своенравная. Оказывается, она дочь самого Сун Цы!
Впрочем, в голове у него закралось сомнение. По его подсчетам, Сун Цы сейчас должно быть за шестьдесят, а Фэнъя на вид не больше восемнадцати. Даже для позднего ребенка поздновато… Видно, от наложницы родилась.
Узнав о происхождении спутницы, Ян Цзин слушал дальнейшие подробности дела о затонувшем судне уже вполуха. Прежде чем рассказ был окончен, повозка въехала в город и остановилась перед воротами поместья Сун.
Увидев охрану у входа, Ян Цзин замялся и невольно спросил:
— Почему не в лечебницу Жэньчунь?
Едва слова сорвались с губ, он пожалел об этом. Он-то знал, что лечебница принадлежит клану Сун, ведь сам вернул туда серебро, выплаченное Фэнъя в качестве компенсации. Но она-то не знала, что он и есть тот самый рыбак, которого сбили на тракте!
К счастью, Сун Фэнъя не придала этому значения. В её глазах Ян Цзин, сумевший зайти в расследовании так далеко, наверняка знал о делах их семьи всё.
— Мой отец и сам искусен в медицине… К тому же в молодости он много странствовал, раскрывая дела, и изучал всякое колдовство и гу…
Слушая её, Ян Цзин вспомнил слова своего университетского профессора: «Хороший судмедэксперт должен быть прежде всего хорошим врачом». Только глубоко понимая медицину, можно постичь науку вскрытия. Поэтому он не сомневался: Сун Цы наверняка был выдающимся лекарем.
Сун Фэнъя, решив, что Ян Цзин просто ошеломлен славой её отца, смущенно добавила:
— Ты… ты замедлил действие яда. Если ты поможешь, у отца будет больше шансов изгнать гу…
Заметив, что Ян Цзин молчит и по-прежнему прячет лицо под грубым капюшоном, она решила, что он стесняется своей внешности. Достав из свертка под сиденьем изящную маску, которую обычно надевала в дорогу, она протянула её ему.
— Надень лучше это…
Ян Цзин взял маску, но медлил. В душе он уже готов был отступить.
Это же сам Сун Цы, родоначальник судебной медицины!
Может, перед Фэнъя он еще мог напускать туману, но перед взором Сун Цы он наверняка предстанет как на ладони.
Увидеть легендарного мастера было его мечтой, но в то же время Сун Цы мог с легкостью раскрыть его тайну. Темный зев ворот поместья Сун казался теперь пещерой, полной и великих возможностей, и смертельных опасностей. Ян Цзин колебался: войти или повернуть назад?
http://tl.rulate.ru/book/175393/15028223
Готово:
