Годжо Сатору кивнул.
— Симпатичное имя.
Он внезапно сменил тему:
— Студент Теншин, а ты в курсе, что у тебя совсем нет проклятой энергии?
Зрачки Теншина резко сузились. Годжо указал на свои глаза, скрытые повязкой.
— Мои глаза видят всё очень четко. В твоем теле нет ни капли проклятой энергии. И всё же ты видишь проклятия и используешь проклятую технику — это идет вразрез со здравым смыслом.
Он слегка подался вперед, и хотя их разделяла плотная ткань повязки, Теншин почувствовал себя так, словно его просвечивают насквозь.
— И проклятие внутри тебя весьма специфическое. Это не одержимость; это скорее... композиция. Это твои кости, твоя кровь.
Годжо Сатору сделал паузу и произнес ровным голосом:
— Ты не «проклятый человек». Ты — «человек, состоящий из проклятий».
Эта фраза, подобно тяжелому молоту, с силой обрушилась на сердце Теншина. Человек, состоящий из проклятий... Живое проклятие...
Хотя у него и были предчувствия, услышать такой вердикт из уст «сильнейшего мага» было сродни удушью. После перерождения он думал, что просто запутался в сетях опасного проклятия. Он и не подозревал, что сам является этим сосредоточием проблем.
— Ладно, можешь послушать, о чем я буду болтать с этими старыми хрычами.
Годжо Сатору встал и потянулся. Он достал телефон, включил громкую связь и небрежно положил его на пол перед Теншином. Сделав это, он напел какой-то фальшивый мотивчик и, засунув руки в карманы, не спеша скрылся за дверью. В комнате остался лишь треск догорающих свечей да тяжелое дыхание Теншина.
Неизвестно, сколько прошло времени. Из трубки раздался старческий, величественный голос, источающий неоспоримое давление:
— Годжо, какова ситуация?
— Угу, поймал его, — тон Годжо Сатору был спокоен. Затем он предельно кратко изложил те выводы, к которым пришел в присутствии Теншина.
На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, а затем взорвался резкий, полный ярости голос:
— Он должен быть изгнан! Подобная аномалия неслыханна и принесет бесконечные беды!
Тут же вмешался другой старческий голос:
— Если не можешь изгнать его — запечатай! То, что мы позволили тебе держать в школе Проклятие особого ранга, уже предел нашего терпения!
— Ну, не скажите, — в голосе Годжо Сатору послышались игривые нотки. — Мне кажется, он куда интереснее вас, гнилых апельсинов.
— Годжо Сатору! — резкий голос поднялся на октаву. — Следи за языком! Даже если он состоит из проклятий, разве изгнание проклятий не является самим смыслом нашего существования как магов?! Оставляя такую тварь в живых, ты что, пытаешься вырастить следующего Гето Сугуру?!
Упоминание последнего имени заставило собеседников на другом конце линии погрузиться в гробовое молчание.
— Заткнитесь.
В голосе Годжо Сатору больше не было юмора, осталась лишь холодная, неприкрытая ярость.
— Вы, те, кто прячется в безопасных норах и раздает приказы, ничего не понимаете. Будет он жить или умрет — решать мне, «сильнейшему».
Звонок резко оборвался. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Годжо Сатору. Он больше не напевал, с лица исчезла былая легкость. Он просто молча стоял в дверном проеме, и тени окутывали большую часть его фигуры.
Атмосфера в комнате мгновенно остыла до температуры замерзания.
Пламя каждой свечи, казалось, замерло и перестало колебаться. Теншин чувствовал на себе пристальный, оценивающий взгляд Годжо Сатору. Это был взгляд, вершащий судьбы.
Раны на его теле затянулись; он поднялся с пола, чтобы встретить Годжо Сатору лицом к лицу. Он не желал лежать как побитый пес в момент своей казни.
— Ты собираешься меня изгнать?
Голос Теншина был хриплым, но на удивление спокойным.
— Я не боюсь смерти; в конце концов, я уже умирал однажды. Но я не хочу снова подохнуть почем зря.
Фигура Годжо Сатору слегка замерла, он был явно озадачен такой реакцией. Он заговорил медленно, и в его голосе проскользнула сложная гамма чувств:
— Смысл? Разве жизнь и поступки того, кто переродился проклятием, всё еще имеют значение?
Теншин посмотрел на Годжо Сатору и внезапно улыбнулся.
Смысл?
В прошлой жизни, будучи корпоративным рабом, он сжигал свою молодость и здоровье ради жалкой зарплаты, чтобы в итоге скоропостижно скончаться за холодным офисным столом. Был ли в его смерти смысл?
В этой жизни он переродился в облике проклятия, едва сводя концы с концами в темных закоулках города. Он дрался за гнилую «еду» как бродячая собака, используя любые средства, чтобы выжить. Есть ли в таком существовании хоть какой-то смысл?
Теншин резко вскинул голову, и его прежде обычные черные глаза теперь пылали почти параноидальным огнем.
— В прошлой жизни я сдох бессмысленно. После перерождения я грыз проклятых духов на улицах, живя как монстр; я тоже задавался вопросом, есть ли в этом хоть какой-то прок.
Уголки его губ растянулись в глубокой издевательской усмешке — то ли над самим вопросом, то ли над самим собой.
— Теперь я всё понял. Так ли уж необходим этот «смысл»? Я просто... делаю всё возможное, чтобы заниматься тем, чем могу — выживать!
Его голос эхом разнесся по комнате.
Закончив говорить, Теншин заметил, что Годжо Сатору ошеломлен. Прошло несколько секунд.
— Пфф... Ха-ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха!
Годжо Сатору внезапно разразился смехом, хохоча до колик.
— Интересно! Чертовски интересно! Теншин, ну ты и тип, ты и впрямь слишком интересен! Прогнившие правила мира магов выглядят столь блекло и нелепо перед лицом такой неистовой жажды жизни!
Он в азарте телепортировался прямо к Теншину и снова схватил его.
— Я решил! Ты будешь зачислен! Поступишь в нашу Токийскую школу магии!
Теншин опешил от такой резкой перемены.
— Я заставлю тебя, «проклятие», учиться изгонять проклятия! Я хочу, чтобы эти ископаемые из мира магов увидели, во что может вырасти «угроза» в их глазах! Живое проклятие в форме Школы магии, посещающее занятия вместе с людьми, вместе ходящее на миссии — какой же это дерзкий, панковский выпад!
Годжо Сатору воодушевлялся всё больше, казалось, из-под его повязки вот-вот полетят искры небесно-голубых глаз.
Сердце Теншина тоже начало неистово биться. Зачисление... Школа магии...
Он смотрел на этого «сильнейшего мага», который радовался как ребенок, и какое-то время не мог прийти в себя. Но он знал: за этот шанс нужно хвататься мертвой хваткой.
Чтобы прожить эту жизнь на полную мощь. Даже если он — всего лишь проклятие.
http://tl.rulate.ru/book/175326/15062053
Готово:
