В захудалой однокомнатной квартире перед зеркалом стоял юноша. Его собственное отражение смотрело на него в ответ, но это лицо он помнил с трудом.
Короткие, жесткие, как вороново крыло, волосы, острые черты лица, еще хранившие следы юности, и тлеющие зеленые глаза, в которых отражался тусклый свет.
Мальчик наклонился ближе, нахмурив брови. Отражение в зеркале не лгало, но что-то внутри него кричало, что это не может быть правдой.
Но стоило ему приняться за изучение своего странного, но в то же время знакомого облика, как в черепе взорвалась ослепляющая боль.
— А-А-АХ!
Он рухнул на колени, обхватив голову руками, пока агония разрывала его Разум. Казалось, кто-то вскрыл его череп и залил внутрь расплавленный свинец.
Воспоминания хлынули бесконечным потоком, захлестывая его; тело юноши забилось в конвульсиях, словно в припадке. Конечности дергались, спина выгибалась дугой, а дыхание вырывалось из груди рваными хрипами. Будто нечто невидимое кромсало саму его душу.
Нахлынувшие образы ударили все разом: сначала мягкие и теплые, несущие мимолетные радости детства и смех, но вскоре они превратились в нечто мрачное. Перед глазами предстала жизнь, свет которой был поглощен бесконечным отчаянием. Сдавленный крик вырвался из его горла, когда поток усилился. Лица вспыхивали и тут же исчезали.
Затем, так же внезапно, как и началась, мука отступила.
Юноша повалился на холодный пол маленькой обшарпанной квартиры, прикрыв глаза предплечьем. Он дрожал и шмыгал носом, пока остатки боли окончательно не угасли.
Восстановленные воспоминания встали на свои места. Медленно сев, Адам вытер лицо тыльной стороной рукава.
Поначалу его память была временно утрачена, когда он унаследовал новые воспоминания о жизни и мире, кардинально отличающихся от его собственных. В этом и крылась причина его недавнего замешательства.
В тех, других воспоминаниях не было ни монстров, ни мастеров боевых искусств. Но когда к нему вернулось его истинное прошлое, Адаму стало трудно проводить грань между этими двумя жизнями.
Он глубоко выдохнул, потирая затылок. Осколки в его голове перепутались. Новые знания конфликтовали с его нынешним «я», а мысли слишком разлетались, чтобы размышлять об их источнике. Чтобы во всем разобраться, он решил записать то, что уже знал о своем мире – так он надеялся обрести почву под ногами.
Покопавшись в старом письменном столе в углу квартиры, он нашел наполовину исписанную тетрадь и ручку. Усевшись на полу по-турецки, он принялся делать наброски.
«Прежде всего, мир из этой новой памяти не имеет ничего общего с миром, который я знаю».
Это было очевидно. Само существование монстров создавало чудовищную пропасть.
Пятьсот лет назад планета Эрдес была мирной, обыденной и слепой ко всему сверхъестественному. Пока не появились Разломы.
Распахнувшись по всему земному шару, Разломы выбросили в атмосферу неведомую энергию, которая исказила окружающую среду и сами законы природы. А вместе с энергией пришли монстры: гротескные мерзости, пожирающие все на своем пути. Они едва не довели человечество до вымирания.
Но после долгих лет лихорадочных исследований энергия, исходящая из разломов, наконец получила название: Эссенция.
И благодаря этой эссенции человечество сбросило свои смертные оковы. Тела людей, когда-то хрупкие, стали способны на подвиги, не поддающиеся воображению. Сила, скорость и восприятие увеличились за пределы естественных лимитов. В конце концов люди научились направлять эту эссенцию непосредственно в себя с помощью специально разработанных техник и физической дисциплины.
Так началась Эра Боевых Искусств с воинами, которые использовали эссенцию и как щит, и как оружие. С их возвышением человечество вырвалось из когтей небытия.
Монстров оттеснили в дикие зоны, а цивилизация переродилась под единым знаменем – Альянсом.
Ручка Адама замерла на середине предложения. Долгий миг он просто смотрел на последнюю написанную строку, прежде чем его губы изогнулись в слабой горькой усмешке.
«Этот мир не понимает ничего, кроме силы».
Его ладонь медленно сжалась в кулак, костяшки побелели. Прикрыв глаза, он позволил обрывкам воспоминаний окончательно улечься. В голове замелькали образы: кровь, крики и дрожащая улыбка матери перед самым концом. Грудь болезненно сдавило.
Сквозь стиснутые зубы Адам выдохнул, загоняя видения в дальние уголки сознания. Когда он снова открыл глаза, их изумрудный блеск светился тихой решимостью.
«Но как мне получить эту силу?»
Едва слышный скрип пера затих. Юноша захлопнул тетрадь, отложил ее на заваленный хламом стол и поднялся.
Тесная комнатушка была настолько мала, что в ней едва можно было развернуться. Вдоль стен выстроились стопки старых коробок, а в воздухе все еще витал слабый, едва уловимый запах моющего средства. Несмотря на годы, Адам содержал это место в безупречной чистоте.
Пробираясь мимо узкого стола и наполовину сломанного стула, он остановился перед маленьким зеркалом, неровно прибитым к стене. Стекло было старым и слегка затуманенным, но отражало его достаточно четко: юноша с жесткими черными волосами, острыми чертами лица и уставшими зелеными глазами, которые казались гораздо старше его лет.
В этой квартире они жили с матерью. Обитая в приюте, он возвращался сюда тайком при любой возможности: вытирал пыль, заделывал трещины, цепляясь за единственное, что все еще ощущалось домом. Когда ему исполнилось шестнадцать – возраст совершеннолетия, – он окончательно покинул систему опеки и вернулся сюда навсегда.
По иронии судьбы он выживал так же, как когда-то его мать: брался за любую случайную работу, подрабатывая мастером на все руки, латая стены и чиня трубы за жалкие гроши.
Это была тихая, тяжелая жизнь. Пока два года спустя, в день его восемнадцатилетия, все не изменилось. В день, когда он пробудился.
\*\*\*\*
⭐ Понравилась история?
Вы можете поставить лайки и поддержать перевод своей высокой оценкой! Ваша поддержка помогает мне выпускать главы быстрее и браться за новые проекты. Спасибо за чтение!
http://tl.rulate.ru/book/175276/15088340
Готово:
