Дворец, в котором ныне пребывал Султан Салах, предназначался для высокопоставленных гостей королевских кровей из других стран.
Будучи местом для приёма иноземных особ, он располагал обширными покоями, способными вместить сотни людей, а также всеми возможными удобствами.
…Однако сейчас никто и не помышлял о том, чтобы пользоваться всем этим великолепием. И причина была веской.
— Гх-а-а-ах..!
— Султан, потерпите ещё немного. Кровотечение вот-вот остановится. А, нет, может быть, всё же используем Зелье…
— Н-нельзя! Разве Зелье сможет вернуть мне отрезанное ухо?!
Когда их господин корчился от боли, слугам было не до роскоши. Напротив, им стоило дрожать от страха, гадая, когда их головы слетят с плеч.
— Н-но, Султан…
— Хватит! Убери это!
— …Как прикажете.
Кто посмел бы ослушаться его воли? Целитель отступил, не в силах скрыть своего отчаяния.
— …Проклятье!
Салах обычно не позволял себе грубых ругательств, но сейчас он просто не мог сдержаться. Рана всё ещё ныла, а место пореза пылало, словно в огне.
Поскольку ухо было фактически оторвано, а рану не зашили и не обработали ни лекарствами, ни Зельями, боль была невыносимой. Кровотечение отсутствовало лишь благодаря западному искусству врачевания, позволившему замедлить ток крови. Но это было лишь временной мерой, и лицо Султана становилось всё более бледным.
— Жалкие ничтожества из Храма Солнца…
Он стиснул зубы.
Если бы он хотел исцелить ухо, он мог бы попросить помощи у жрецов организации Сияние Света, но Султан занимал такое положение, которое категорически запрещало принимать помощь от других религий. Западный континент был местом, где господствовала религия Бога Солнца, сопоставимая по силе с Сиянием Света, а Султан почитался как «потомок Бога Солнца» и его «наместник».
По этой причине для жителей Запада вера в любого бога, кроме их собственного, была сродни табу. Это считалось не только оскорблением Бога Солнца, но и могло быть истолковано как намерение совершить «государственную измену» против Султана.
Правила были чрезвычайно строгими, но для правителя нет лучшего средства защиты своей законности крови и авторитета, чем религия. Можно сказать, что в этом государстве концепция божественного происхождения королевской власти была неоспоримой истиной.
Поэтому Сияние Света и другие иноземные религии не имели на Западе никакого веса. Для западного человека Сияние Света было лишь еретическим учением, а его последователи — кучкой иноверцев, которых нельзя терпеть.
Особенно сейчас…
— Кх-а-ах!
— Султан, так нельзя, нужно отправить посланников в Храм…
— Нет. Категорически нет. В тот миг, когда я приму исцеление от иноверцев, мой авторитет рухнет!
— …Султан.
— Гх!.. — Султан не мог позволить Сиянию Света лечить себя.
Он — наместник и потомок Бога Солнца. Мог ли человек с такой гордостью принять помощь от язычников только потому, что получил ранение? Это было немыслимо. Если бы кто-то из его политических врагов узнал, что его лечил иноземный жрец, сама основа его власти пошатнулась бы. Народ тут же поднял бы восстание, заявив, что он больше не является потомком бога.
— Когда прибудут эти проклятые жрецы Храма Солнца?
— …Сообщают, что они только что пересекли границу.
— Наглые черви! Наверняка могли прибыть раньше, но нарочно медлят!
— ……
— Дерзкие твари! Отвратительные подонки…!!
Храм Солнца. Это были люди, служащие Богу Солнца, и те, кто на самом деле должен был заботиться о теле Султана, его наместника. Однако в настоящее время Салах и Храм находились в состоянии вражды. Жрецы Храма Солнца издревле желали возвыситься над Султаном, в то время как Султан, напротив, жаждал растоптать их и подчинить себе. Естественно, отношения между ними были натянутыми, и жрецы даже не сопровождали Султана в его поездке в другую страну.
И вот теперь Султан, получивший тяжелейшую травму, оставался без должной помощи. Он мог бы приказать целителю зашить рану, но тогда, даже с использованием божественной силы, регенерация была бы затруднена. Учитывая закон, согласно которому Султан не должен иметь «физических недостатков» или «психических расстройств», полученное ранение было фатальным. Проблема заключалась не в боли, а в том, что это было достаточным основанием для его свержения.
«Всё пошло прахом!»
Он заскрежетал зубами. Кто бы мог подумать, что в Пэндрагоне он получит такой удар.
«Кто же это был…?!»
Салах не верил, что нападавшими были Ассасины. Эти «вороны» могли быть жестокими, но они никогда не бросали заказы и не предавали заказчиков. Если бы они меняли сторону как перчатки, их бы давно истребили на Западе. Версия о том, что на него напал другой Султан, тоже не выдерживала критики — все они понимали, что сохранение текущего порядка выгодно всем. Значит…
«Это значит, что на меня напал кто-то из Пэндрагона…»
…Как они посмели!
Хотя Салах первым начал атаку, это не имело значения. Нанести рану священному телу Султана, наместнику Бога Солнца, было тягчайшим преступлением, за которое и поджариться в серном огне было бы мало. Салах не собирался прощать нападавших.
— Салман, если мои доблестные воины, ожидающие у границы, выступят сейчас, когда они достигнут Пэндрагона?
— С-султан? Неужели вы…!?
— Я должен им показать. Должен дать понять, что значит посягнуть на Султана, на мою священную кровь!
— ……
Глядя на Салаха, который, казалось, окончательно потерял рассудок, Салман не мог скрыть своей горечи. Перед ним был человек, совершенно не похожий на того рационального и мудрого монарха, которого он знал. Однако, взглянув на пустующее место, где должно было быть ухо господина, Салман стиснул зубы.
«Это всё из-за тех, кто посмел напасть на нас!»
Его собственная потерянная рука не была большой бедой, но изъян на благородном теле Султана… Это было непростительным грехом. Салман полностью разделял чувства своего господина. Каков господин, таков и слуга — они стоили друг друга.
Бесчеловечные твари. Если бы какой-нибудь благородный рыцарь увидел эту парочку, он бы наверняка так их и назвал — звери в человеческом обличье. А зверь, как известно, живет лишь инстинктами, и договориться с ним, особенно если он болен бешенством, невозможно.
Именно поэтому…
— Ничтожества, не знающие своего места. У всякого терпения есть предел, но вы продолжаете лезть из кожи вон, не зная меры.
— !!?
— К-кто здесь?!
Салман поспешно выхватил меч. Даже потеряв одну руку, он оставался искусным воином. Излучая острую жажду крови, он направил клинок в сторону внезапно появившегося третьего лица.
Цок, цок.
…Однако, несмотря на наставленный меч, незваный гость уверенно шагал вперед, используя лунный свет как софит. Гордая, величественная походка. С каждым шагом лунные лучи ласкали её и без того сияющие серебристо-белые волосы, а её надменные глаза, казалось, сверкали холодным блеском.
— В-вы…?! — Салман, разглядев гостью, пришёл в ужас.
Это лицо было ему знакомо. Он видел эту женщину, как только они прибыли в королевство. Она была обладательницей самого высокого титула в этой стране.
— …Что за грубость? Неужели у наследницы Пэндрагона нет ни капли уважения к государственным гостям? Принцесса Айсис.
Айсис Ирейн де Пэндрагон. Наследница королевства, занимающая первое место в очереди на престол. С её появлением, исполненным неземной красоты, сравнимой с красотой богини или ангела, окружающее пространство мгновенно преобразилось, словно они оказались в сказке.
Если бы не столь внезапное появление, Салах бы наверняка приветствовал её, ведь он был ценителем красоты. Но сейчас момент был выбран крайне неудачно. Настолько неудачно, что…
— Хм, ты узнал моё лицо, но всё ещё не убрал это железку?
— Прошу прощения за дерзость, но это естественная мера предосторожности против незваного гостя, принцесса.
Атмосфера была настолько напряженной, что в воздухе витала мысль о немедленной расправе. Клинок, пропитанный жаждой убийства. Обычная женщина задрожала бы и побледнела перед этим лезвием, но она не была обычной.
Напротив, перед лицом смерти она оставалась совершенно спокойной. Более того.
— Какая дерзость. По правилам дворцового этикета ты должен называть меня не принцессой, а Вашим Высочеством Наследной принцессой. Ох уж эти западные деревенщины…
— ……Ах ты дрянь, как ты смеешь оскорблять Султана!
Она намеренно провоцировала их. «Деревенщины». Этим словом она выказала пренебрежение к самому Султану. Разъярённый Салман занёс меч еще выше, но…
[Я не давала тебе разрешения открывать рот.]
П-ф-ф-ф-ф!
— !!?
Салман рухнул на колени.
— …Салман?
— ……
Он не смог ответить на зов Султана. Мир перед его глазами окрасился в ярко-красный.
— …А?
Салман осознал, что кровь хлещет из его глаз, ушей, носа и рта. Но, как ни странно, он ничего не чувствовал. Кровь продолжала литься фонтаном, а боли не было.
— Тебе следовало знать, что значит направлять на меня меч. Для такого отребья, как ты, не ведающего ни чести, ни достоинства, ни этикета, это единственно верный исход. Жалкое ничтожество.
Айсис одарила поверженного Салмана презрительным взглядом. В её правилах не было места милосердию к тем, кто проявляет враждебность. Если и оставлять кого-то в живых, то лишь того, кто обладает соответствующим статусом и честью. А это ничтожество не имело никаких прав. Даже права быть уважаемым как павший воин.
— Ч-что ты сделала с Салманом, принцесса Айсис?!
Салах вскрикнул от ужаса. Видеть, как его верный начальник стражи умирает, захлебываясь собственной кровью, было невыносимо. Но она…
— Я знала, что ты глуп, но не думала, что настолько. Я даже сомневаюсь, действительно ли ты монарх, правящий целым государством.
Она смотрела на него с отвращением. Её поражало, насколько ограниченным и слепым может быть человек.
— Тебе следовало спрашивать не о том, что случилось с этим наглецом. Тебе следовало спросить, почему «никто» не пришёл тебе на помощь, когда я вошла в этот дворец. Глупый раб своих амбиций.
— Что…?
— Тебе не кажется, что вокруг подозрительно тихо?
— ……
— Наконец-то до тебя дошло. Недоумок.
— …Ч-что ты натворила?!
— Об этом нужно было спрашивать в самом начале. Жалкое зрелище.
Её разочарование было настолько глубоким, что на смену гневу пришла жалость. Разумеется, не к этому зверю, а к народу, которому не повезло оказаться под властью такого существа.
Щёлк.
Салах продолжал что-то выкрикивать, но она, не видя смысла в дальнейшем диалоге, просто щелкнула пальцами. В тот же миг…
— Кх-ха-а-а…?!
Салах забился в конвульсиях, его вырвало кровью — точно так же, как и его телохранителя мгновением ранее. Пока Султан захлёбывался собственной кровью, Айсис с непоколебимым достоинством медленно опустилась в кресло.
— Наглец. Мало того, что ты посягнул на Таинство Пэндрагона, так ещё и вступил в сговор с никчёмным магом и нанял Ассасинов, чтобы напасть на курсантов…
— Гх-х-х-х…!
— Я слышала, ты даже спрятал солдат у границы? Поразительно. На что ты рассчитывал, пытаясь атаковать Пэндрагон? Или ты думал, что наше королевство — это шутка?
— ……!!
— Какой обиженный взгляд. Наверное, ты думаешь: «Если я умру, Султанат и Пэндрагон начнут войну, как же она справится с этим?» Глупые, пустые мысли.
— !!
— Пустые заботы. Мой названый брат, оправдав мои ожидания, взял чернокнижника живым. Благодаря этому натянуть твою шкуру на кого-то другого не составит труда.
— !!!?!
Салах даже не мог кричать, он лишь извивался всем телом. Но ужаснее физической боли была мысль о том, что с него снимут кожу. Неужели…!!
Он широко раскрытыми глазами уставился на Айсис, а она впервые улыбнулась. Улыбнулась ледяной, пугающей улыбкой.
— Всё это благодаря твоей глупости. Благодаря ей целый Султанат падает в мои руки. Не беспокойся. Я позабочусь о нём в лучшем виде. Твои подданные станут счастливыми. Обещаю, им будет куда лучше, чем под властью такого, как ты.
— Н-не… т…, н-ни… к-ког… да…!
Салах отчаянно замахал руками, словно пытаясь оттолкнуть неизбежное. Словно крича, что великий потомок Бога Солнца не может отдать страну какому-то потомку Дракона.
Однако…
— Мне не нужно твоё разрешение.
Она была непреклонна.
— Прощай, глупый Султан.
Бросив эти тихие слова, она покинула дворец. Так же непринужденно и грациозно, как и вошла.
— ──!
Салах тянул к ней руку покрасневшими от лопнувших сосудов глазами, но в конце концов его рука бессильно упала, так и не коснувшись её.
«Кого же… кого же я сделал своим врагом…?»
Впервые в жизни Салах познал, что такое «сожаление». Слишком поздно он осознал, кого ни в коем случае нельзя было трогать.
— Он слишком поздно понял, что такое гнев Дракона.
***
Цок, цок.
— ……
Айсис шла, сопровождаемая лишь лунным светом. Она могла бы вернуться в свой дворец верхом или в экипаже, но сегодня ей хотелось пройтись пешком. Не потому, что вид крови пробудил в ней сентиментальность. Она пролила столько крови, что глупо было бы внезапно поддаваться чувствам.
Она шла просто потому, что ей этого хотелось. Самая простая причина.
Шорох.
В этот момент к ней неспешно приблизился пожилой мужчина в ливрее дворецкого.
— Вы его убили?
— …Вместо того чтобы спросить о моей безопасности, ты спрашиваешь об этом?
— Ха-ха, я уверен, что Ваше Высочество вполне способна сама позаботиться о своей безопасности.
— ……Наглец.
— Ха-ха.
Альберт. Он был её человеком, но в то же время тем, кем она не могла помыкать. Айсис всегда раздражало, что он появляется с видом праздного бездельника только тогда, когда вся работа уже сделана.
— Фух, я его пока не убила. У него ещё столько информации, которую нужно вытрясти, зачем же тратить такой ценный ресурс.
— Ха-ха, как и ожидалось от Вашего Высочества. Вы поистине величайшая злодейка под небесами.
— …Не могу отрицать, ведь это правда.
— Хе-хе.
Она не собиралась оправдываться. Даже если враг совершил злодеяние, отвечать ему тем же — значит тоже стать злодеем. Поэтому, если её назовут злодейкой, ей нечего будет возразить. Но если уж быть злодеем, то не третьесортным, а выдающимся.
— Я стану величайшим «злом» этого мира.
— Ха-ха, с нетерпением буду этого ждать.
— Хм!
Она фыркнула на дерзость дворецкого. Его мысли всегда были для неё загадкой, поэтому даже этот смех казался ей притворным.
И тут…
— Кстати, почему Ваше Высочество одна? В таких делах господин Ли Хан обычно не остается в стороне.
— ……
— Ваше Высочество?
— …Ха-а-а…
— ?
Вопрос был невинным, но как только прозвучало имя её названого брата, от холодного величия Айсис не осталось и следа. Она лишь тяжело вздохнула. Её названый брат. Он отлично справлялся с делами и, вопреки внешности, был очень прилежным, но вот беда…
— Если бы только его ненависть к магам хоть немного поутихла.
— …Ха-ха, теперь я понимаю, куда он направился.
— Ха-а-а…
Айсис прижала ладонь ко лбу и покачала головой.
*
*
*
— Хм?
У него внезапно зачесалось ухо. Рыцарь почесал его, нахмурившись и гадая, не забилась ли туда пыль.
— Что за грязные привычки?
— Ты сам не чище, так что не неси чепухи.
— …Меня бесит, когда меня ставят на одну ступень с тобой.
— А ты, кажется, всегда в бешенстве, как маньяк какой-то.
— ……Обнажи свой меч.
— Вместо того чтобы драться, лучше поспешим. К чему эти лишние телодвижения?
— ……!!
Рыцарь решил проигнорировать неприятное чувство, отпуская очередную колкость в адрес спутника. Людей, которые могли бы его сейчас поминать недобрым словом, было немного, и скорее всего…
«Это сестра». Она была в полнейшем шоке от его заявления, так что её ворчание можно было понять.
«Послушаю её нотации позже».
Для Ли Хана сейчас была важна только цель.
— Кстати, нам ещё долго тащиться?
— ……Ты действительно безнадёжен. Собрался идти до самой «Магической башни», даже не зная дороги.
— Ты же сказал, что нам нужно добраться до Империи? Я и подумал, что на месте разберёмся.
— ……Поэтому я и говорю, что это безумие.
Его спутник покачал головой. И не без причины.
— Ты серьёзно думаешь, что реально преодолеть расстояние в «6000 миль» за четыре дня?
Это был Лак, проводник, приставленный к нему Галахадом. Ли Хан вспыхнул и нахмурился.
Этот парень опять за своё…
— Говори в километрах, а не в милях, проклятье..!
Он уже начал опасаться, что следом пойдут фунты и ярды.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14974411
Готово:
