Он был уверен в этом так же твёрдо, как в божественном откровении.
Этот демон снов и был тем самым виновником, который в будущем подставил Черныша.
Логических доказательств не было, но, глядя на неё, он почему-то это понимал.
«Вот он, желторотик будущей злодейки».
Активность при полном отсутствии совести и запредельное бесстыдство.
Эгоизм, заставляющий создавать иную личность ради выживания.
И эта самоуверенность, с которой она без тени сомнения заявляет, что ест энергию просто потому, что та есть — прямо как в знаменитой цитате о горе, на которую восходят, потому что она стоит перед тобой.
Эгоистичная, бесстыдная и оправдывающая любой свой поступок.
Это была классическая поза злодейки, часто встречающаяся в любовных романах.
«Сейчас в ней просто заложены качества злодейки, но если она станет ещё несноснее...»
Честно говоря, сейчас это всего лишь уровень мелкой пакости, который можно списать на «простую шалость».
Но если эта скверная натура настоится и пройдёт лет пять...
«На свет появится настоящий зверь».
И это не просто интуиция. Став инструктором и обучая курсантов, он начал понимать такие вещи.
Взять, к примеру, Ассистента №1.
Тхэ Чхан говорил, что изначально этот парень был тем, кто помогал «злодейской версии» желторотого мага в её гнусных делах.
Если бы тот не встретил его, то, как и в оригинальном сюжете, стал бы обычным бандитом.
Это означало, что наличие или отсутствие наставника, способного строго отчитать за скверное поведение, становится для курсантов важным перепутьем. Именно поэтому так важна была «розга любви».
«Конечно, нельзя становиться таким учителем, как в моём детстве, который бил учеников только потому, что они не давали взяток или у них не было родителей».
Розгу любви поднимают тогда, когда ученик сбивается с пути, идёт по наклонной или ведёт себя по-хамски. Бить же без разбору и причины — это просто насилие и выплеск гнева.
Символ низости, направленный на демонстрацию собственного авторитета.
Поэтому Ли Хан почувствовал зов долга как педагог(?).
«Человек должен быть человеком, а не зверем».
Другого шанса не будет.
Шанс сделать из этого непутёвого существа человека — только сейчас.
Нужно наставлять на истинный путь, пока молоды. Взрослые с закостенелыми мозгами уже никогда не исправятся.
Это был один из уроков, которые он извлёк из своей жизни.
— Тебя зовут Джудия, верно?
— ...Да.
— С сегодняшнего дня ты зачислена в Академию.
— А-а?
— Также с этого дня твой статус — вечный стажёр. И знай, что твоё обучение будет продолжаться до тех пор, пока я не решу, что оно окончено.
— ...А-а?
— Ты же всё поняла, чего «акаешь»! Отвечать нужно один раз, ясно?!
— Да, да-а!
— ...Ох, похоже, учить придётся многому.
— ???
Джудия всё ещё не понимала, что происходит, и сама того не заметив, стала первым стажёром, получившим «вечный номер».
...Несмотря на то что она была демоном снов, это стало началом трудностей и невзгод, которые будут преследовать её в кошмарах всю оставшуюся жизнь.
*
*
*
Ближе к полудню, когда наступило время обеда, Джудия, а точнее «Пьер», открыла глаза.
И она спросила:
— ...Почему ты не убил её?
— ?
— Этот зверь нанёс тебе оскорбление. Ты мог убить её.
— Ты... оказывается, всё же обладаешь чувством стыда?
— !!
Личность Пьер по своей сути напоминала бесчувственного парня.
Угрюмая, почти не проявляющая эмоций и холодная.
Совершенно иное существо, нежели бесстыдная и честная в своих чувствах Джудия.
Видя, насколько разительно отличаются эти две личности, становилось ясно — демоны снов действительно необычная раса.
— Ты и вправду ненавидишь эту Тёмную.
— Ненавидеть — мало сказано. Она мне омерзительна.
— Неудивительно. Значит, была причина, по которой ты пыталась покончить с собой при первой же возможности.
— ...
— Ладно. Мне вот что любопытно: эта Тёмная сейчас тоже в сознании?
— ...Нет. Демоны снов, как и вампиры, ведут ночной образ жизни. Днём они почти всегда спят, и пока я не потеряю сознание, она ни за что не проснётся.
— Значит, сейчас она спит?
— Верно. Однако, поскольку мы делим память, этот зверь будет знать всё, о чём мы с тобой говорим.
— Хм, вот почему тебе стыдно. Твой секрет, который ты так тщательно скрывала, был раскрыт.
— ...
Наверное, это был первый раз, когда он так долго разговаривал с этим истуканом. Пьер была на редкость многословна, что наводило на мысли о её сильном волнении.
«Оно и понятно».
Судя по всему, личность по имени Пьер была создана для того, чтобы вместо Джудии переносить пытки и эксперименты.
Раз она с самого рождения жила в боли, такой характер был вполне ожидаем.
Ненависть забила её душу, словно комок дёгтя.
Немного жаль её.
Впрочем, жалость жалостью, но...
— Но как ты используешь божественную силу? Насколько я знаю, большинство таинственных рас не могут ею пользоваться.
Он спросил о том, как два таинства могут «сосуществовать» в одном человеке.
О таком случае он ещё никогда не слышал.
— ...Потому что я как личность не могу использовать силу демона снов.
Он не ожидал, что она так легко ответит, но, на удивление, она без колебаний выложила правду.
Возможно, она смирилась со своей участью, а может, это была своего рода благодарность за то, что он проучил Тёмную.
— И наоборот, тот зверь не может использовать божественную силу. Это не что иное, как милость и сострадание Бога, доказывающие, что я и зверь — разные люди.
— Хм.
...Или она хвастается? Тем, что она совершенно отлична от этого зверя?
«...Если так, то она довольно инфантильна. Хотя... почему бы и нет».
Ли Хан пропустил её бахвальство мимо ушей, и, слушая её рассказ, начал понимать некоторые вещи.
Почему этот истукан стал жрецом и вступил в Инквизицию, фанатично следующую за Богом.
«Божественная сила — это единственный способ доказать, что она не демон снов, а отдельный человек».
Насколько сильно она отрицала и ненавидела в себе демона снов, настолько же отчаянно пыталась показать всем свою верность вере...
В этом чувствовалась некая борьба.
...Сложные ценности, но понять можно.
И именно поэтому.
— Ради этого доказательства ты пойдёшь на любую гнусность. Ведь ты никогда не сможешь покинуть Храм. Даже если придётся предать своего благодетеля.
— ...
Она сделает что угодно. Что угодно, лишь бы остаться в Храме.
Даже если она — лишь созданная личность, она будет верить, что сможет получить спасение, пока находится в стенах Храма.
Поэтому она и вызывала антипатию.
И действительно.
— Твоим спасителем был старик Рафаэль, так?
— ...Да. Я во многом благодарна кардиналу. Он тот, кто привёл меня в Храм.
— И при этом ты проигнорировала этого благодетеля, как гнолла, и напала на меня? Спасибо. Теперь я ни капли не жалею, что избил тебя.
— Я не буду... оправдываться.
Смешное заявление.
— Ты не «не будешь», тебе просто нечего сказать в оправдание. Но дам тебе один совет. Будешь ли ты кончать с собой, верить в своего фанатика или предашь старика Рафаэля — мне плевать. Что ты, что та, кого ты зовёшь зверем, — в моих глазах вы оба одинаково беспринципные типы.
— !
Наконец её лицо исказилось.
Тот факт, что её приравняли к демону снов, стал для неё невыносимым оскорблением.
В глазах постороннего и демон снов, и предатель — одинаково ужасные существа.
Наверное, это и есть мышление преступника.
«Одна — желторотик злодейки без капли совести, а другой — чёрноволосый... нет, рыжеволосый зверь».
В этот момент ему даже стало жаль старого жреца.
О чём он думал, принимая на поруки эту неблагодарную двуличную особу и обрекая себя на страдания?
— Обидно, когда к вам относятся одинаково? Задело?
— ...
— Если так, то я рад, ведь я именно для этого это и сказал. В общем, неблагодарная предательница, у меня есть вопрос.
— ...Значит, теперь ты будешь называть меня так?
— Не перебивай. Та группировка, что похищала тебя и другие таинственные расы. Ты знаешь, что с ними сейчас? Мне стали любопытны эти ребята.
— ...
Ли Хану было плевать на то, как она будет жить дальше.
В конце концов, если она сделает что-то не так, пока находится рядом, он просто возьмётся за розгу.
А если натворит дел после того, как станет самостоятельной, тогда...
«Вместо розги я возьмусь за меч».
Всё просто.
Поэтому сейчас его интересовали те, кто похищал таинственные расы.
— ...Я не знаю подробностей. Это было десять лет назад, и тогда я была совсем ребёнком.
— Хватит отнекиваться, постарайся вспомнить. Лица тех, кто ставил на тебе эксперименты, их приметы или хотя бы планировку помещений.
— ...Разве о таком обычно спрашивают жертву?
— У других — нет. Но вы же из тех, кто проводит инквизиторские допросы, верно? Тем, для кого пытать людей — как дышать, можно задавать такие вопросы.
— Мы — инквизиторы, те, кто карает вероотступников, а не сумасшедшие.
Пьер защищала инквизиторов, пытаясь исправить его неверное представление о них, но...
— Говорят, сумасшедшие никогда не знают, что они сумасшедшие.
— ...
— Быстрее выкладывай всё, что помнишь.
— ...Похоже, тебе стоило стать не рыцарем, а инквизитором.
— У меня слишком слабое сердце для такой работы.
— ...
...Пьер впервые почувствовала горечь.
* * *
«Ничего она не помнит, как же».
Несмотря на её слова о том, что информации мало, она предоставила на удивление много сведений.
То ли она была умна от природы, то ли это была особенность демона снов, но память у неё была отменная.
Иначе было бы невозможно так ярко помнить события десятилетней давности.
«Хм, и в этот раз замешаны чароплёты».
Чернокнижники.
Каста людей, которую Ли Хан ненавидел до глубины души и при встрече с которыми безжалостно сносил им головы.
Подтвердив, что похитителями таинственных рас были именно они, мозг Ли Хана заработал быстрее обычного, структурируя полученную от Пьер информацию.
«Рафаэль совершил налёт на лабораторию чернокнижников, но выжила только Рыжая, остальные погибли. Чернокнижник сбежал... значит».
Самое важное здесь — факт побега чароплёта. Велика вероятность, что он всё ещё жив.
Уж в чём в чём, а в живучести эти чароплёты могли потягаться с тараканами.
«Внешность примерно такая?»
Опираясь на данные, полученные от неблагодарной Рыжей, Ли Хан собственноручно нарисовал «фоторобот».
Рисунок был любительским, но все характерные черты были переданы.
Это была единственная зацепка, и кто-то мог бы спросить, что с ней можно сделать.
*Скрип.*
Даже с этим можно было работать. Он открыл шкаф, одиноко стоящий в углу его комнаты.
На полках комода одежды почти не было. Вместо неё там лежали...
*Шорох!*
Огромные стопки бумаг.
— ...Давно я сюда не заглядывал.
Кажется, он не открывал его полгода, с тех пор как стал инструктором.
Там были «листовки о розыске» и «газетные вырезки», в основном касающиеся примет таких личностей, как [Чернокнижники] или [Работорговцы].
Всё это он собирал лично. Многие из них уже стали бесполезными, и причина была проста:
— А, этот сдох, точно. И эти тоже мертвы... Этот... А, я его в пещеру к гоблинам забросил. А с этим как я поступил?..
Примерно треть листовок и газетных вырезок стали ненужным хламом именно благодаря его рукам...
Так получилось, что выкинуть пришлось многое, и Ли Хану волей-неволей пришлось перебирать документы.
Наверное, это было наказание за то, что он вечно ленился делать уборку.
*Шурх, шурх.*
Однако Ли Хан изучал материалы со всей серьёзностью.
В такие моменты его взгляд становился необычайно острым. Спустя час кропотливого изучения...
*Замер!*
— Вот оно.
Взгляд Ли Хана остановился на листовке о розыске, выпущенной 15 лет назад.
Дело уже было закрыто, и считалось, что чернокнижник казнён, но Ли Хан не верил слухам или газетам, пока «лично» не видел труп.
Чароплёты — они как тараканы: если не перерезать им дыхание окончательно, они как-нибудь да воскреснут.
А раз так.
— Ассистент!
Ему оставалось только найти его.
— З-звали, господин?
— Живо дуй в Союз Гильдий к Саймону и скажи ему, чтобы нашёл этого типа.
— ...Э? К С-саймону? Вы имеете в виду того самого Саймона, который глава союза гильдий?..
— Именно.
— ...Я сейчас с ума сойду.
— В чём проблема?
— ...Как кто-то вроде меня может требовать информацию у самого главы союза гильдий?!
— Скажи, что это я велел.
— Тогда вы сами и идите, инструктор!
— Я сейчас занят. Ну, если с Союзом Гильдий так сложно, есть и другие варианты.
— Т-так бы сразу и ска...
— Куда хочешь пойти: в Галахад или к Пендрагонам?
— ...
— Что тебе больше нравится?
— ...Я пойду в Союз Гильдий. Чёрт побери...!
— Цыц! Следи за языком!
Глядя на Ассистента №1, чья речь в последнее время становилась всё грубее, Ли Хан строго его отчитал.
«И почему он с каждым днём становится всё несноснее?»
Видимо, поэтому и говорят, что воспитание характера — дело нелёгкое.
Ли Хан лишь цокнул языком, глядя на непутевого ассистента.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14950560
Готово:
