Вжих.
То, что передал ему Дерик, было превосходным мечом в форме Гладиуса.
Ли Хан не знал, откуда он взялся, но было очевидно: этот клинок ковал великий мастер.
Иначе в тот самый миг, когда пальцы сжали рукоять...
Гу-у-ум.
— Что ты мне подсунул?
«Стон стали» не мог возникнуть просто так.
Меч, чувствующий боевой дух и волю хозяина. Мечи, наделённые душой благодаря мастерству кузнеца, называют легендарными. Говорят, они настолько редки, что найти их можно лишь в королевских сокровищницах.
И сейчас клинок, достойный такой сокровищницы, покоился в его руке.
— ...
Однако Ли Хан не поддался азарту. Сохраняя спокойствие, он сделал несколько взмахов в воздухе, словно привыкая к оружию.
Вух, ву-у-ух!
С каждым движением меч двигался всё быстрее, стремительно набирая скорость.
Свист!
В какой-то момент вместо лезвия остались лишь остаточные образы и тусклые всполохи света.
Х-ш-ша-а-а...!
Пыль вокруг него осела, и Ли Хан почувствовал, что наконец нашёл общий язык с мечом.
Наблюдавший за этим Максимус произнёс:
— Впечатляет. Ты подавил Стон стали?
— Когда меч плачет сам по себе, без моей воли — это выглядит жалко. Это нельзя называть настоящим мастерством.
— Верно! Нельзя позволять оружию вести тебя за собой, каким бы хорошим оно ни было! И на Севере, и на Центральном континенте полно идиотов, которые этого не понимают, но ты, Рихан, зришь в корень...!
— Я же сказал, Ли Хан... Ладно, забудь. С этого момента я буду использовать оружие. Если ты против — скажи сейчас. Я могу справиться и без меча.
— Ха-ха, ни в коем случае. Напротив, теперь, когда ты вооружился, станет по-настоящему весело. А самое главное...
Хвать.
— Будет справедливо, если я тоже возьмусь за клинок.
Максимус поднял правую руку и вытянул ладонь, словно ожидая чего-то.
— ...
— ?
— Ой, подожди немного. Кажется, этот малый слегка заблудился по дороге.
— Не знаю, что там у тебя, но поторапливайся. Тоннель скоро обрушится.
— Минутку, нет, две... А, вот и он!
Лишь когда эта нелепая комедия закончилась, Ли Хан понял, чего ждал Максимус.
Фью-ю-ють!
Секира, больше известная как Боевой топор, пронеслась по воздуху и послушно легла в руку Максимуса.
Бам.
Это не был обычный Боевой топор. Он был гораздо больше и длиннее, а наличие острого наконечника позволяло использовать его и как копье.
Оружие сияло таинственным светом, и было ясно, что по качеству оно ничуть не уступает легендарному мечу Ли Хана.
Гу-у-ум!
Ли Хан впервые видел такой яростный Резонанс.
— Что это? Оружие Севера умеет летать?
— Это разновидность магии. Говорят, оно связано с телом владельца.
— Завидная функция.
Автоматический возврат оружия... Это чертовски удобно.
Правда...
— Жаль, конечно. Ведь это удобное оружие сегодня будет сломано.
— Ну, это мы ещё посмотрим.
Два существа, обладающих чудовищной силой, взялись за оружие. Это было всё равно что дать диким зверям по винтовке, при условии, что эти звери — лучшие стрелки в мире.
И, как известно, в тот миг, когда зверь, который умнее человека, берёт в руки оружие...
Треск!
Он перестаёт быть существом, созданным для того, чтобы ему могли проиграть.
* * *
Меч и Секира скрестились.
Здравый смысл подсказывал, что меч должен был разлететься вдребезги, не выдержав веса Секиры, но этот смысл был растоптан: клинок с лёгкостью принимал на себя всю мощь ударов.
Секира же, вопреки своей массе, должна была быть медленной, но в руках Максимуса она двигалась быстрее и легче, чем бамбуковый шест.
Это был пир невероятной физической силы и высочайшего искусства.
Бам!
Грох!
Раздавались удары такой силы, что невозможно было поверить, будто сталкиваются клинки.
Меч стремился разрубить Секиру, а Секира — сокрушить меч.
При этом каждый пытался коварно уколоть или рассечь шею, грудь или плечо противника.
Удары, замахи, блоки и выпады.
Предельно простая и честная схватка.
Но кто бы рискнул вмешаться в этот обмен ударами?
[Ки-и-и!!]
[Ки-и-и-и!!!]
[Ка-а-а-а!]
Похоже, везде найдутся те, кто не ценит собственную жизнь.
Малые черви, предчувствуя смерть Матери червей, хлынули к врагу, убившему их родительницу.
Десятки, сотни, тысячи...!
Где же они прятались?
Их число пугало — около десяти тысяч.
Все Песчаные черви сбежались на запах крови матери, жаждая мести, но...
Вжих!
Они выбрали худшее время для вмешательства. Им стоило подождать, пока битва закончится.
Пш-ш-ша-а-ах!!
[!!!!?]
Черви начали гибнуть. Нет, их начали истреблять.
Рыцари не убивали их намеренно. Они вообще не обращали на них внимания, продолжая обмениваться ударами. Откуда взяться времени на каких-то монстров?
Стоило одному из них хоть на миг отвлечься, и его тело превратилось бы в фарш.
Поэтому они сознательно игнорировали червей.
Просто...
Хрусть!
[...к...и-и...?...!]
Тех, кто пытался напасть на рыцарей, просто разрывало на части или расплющивало последствиями их столкновения.
Кровь брызгала фонтанами!
Чем яростнее становилась их схватка, тем быстрее дохли черви. Волны меча, рождавшиеся при каждом столкновении, сметали монстров, а давление меча буквально раздавливало их.
[КИ-И-И-И!!!]
Один необычайно крупный экземпляр исторг яростный крик. Он кипел гневом из-за того, что ничтожная добыча посмела убивать его братьев и мать. И этот червь...
Хрум, хрум!
Стал пожирать трупы своих собратьев и матери.
Каннибализм.
Право сильного.
Монстр есть монстр. Если нужно съесть родителей и братьев, чтобы стать сильнее и отомстить — они сделают это без колебаний. Именно поэтому они — заклятые враги человечества.
Хруст!
Песчаный червь начал стремительно расти. Это был аномальный рост: существо, едва достигавшее трёх метров, раздувалось, словно шар, становясь всё более свирепым и омерзительным.
Ужас пустыни, Песчаный червь.
Соответствуя своему грозному имени, а точнее, превосходя всё, что можно встретить в песках, червь вымахал более чем на сто метров. Вместе с мгновенным взрослением он обрел силу, превосходящую материнскую.
Вот теперь...!
— Вжих!!
[[!!!?]]
— Это ещё что такое?
Рывок!
Ли Хан сорвался с места и в мгновение ока запрыгнул на спину гигантского червя.
Стремительный рывок.
Выстрелив собой, словно стрелой, он снова ускорился, меняя рисунок шагов.
Применение техники Стремительный рывок — Призрачные шаги восьми триграмм. Эта техника перемещения, которую он использовал вчера в битве против Короля призраков, придала его телу такое ускорение, что даже восемь глаз Песчаного червя не могли уследить за его изменчивыми и молниеносными движениями.
Это не просто слепило врага — для издевательства над огромным монстром не было ничего лучше.
Вжих, вжих, вжих!!
Преодолев сто метров одним махом, Ли Хан превратил всё тело монстра в кровавое месиво. Песчаный червь начал стремительно терять жизненные силы.
Несмотря на то что, став взрослым, он обзавёлся прочной и жёсткой чешуёй, она оказалась совершенно бесполезной.
Впрочем, это было ожидаемо.
Откуда монстру было знать? Его противником был человек, который без труда расправился даже с тысячелетним троллем, прозванным королем монстров.
Так и не осознав, что перед ним куда более «высший хищник», Песчаный червь...
— Как ты посмел вмешаться в дуэль рыцарей? Знай своё место.
Максимус взмыл в воздух и со всей силы обрушил удар на голову червя.
Треск!
Оружие окутало ослепительное сияние молний.
В этот миг повторился тот самый удар Максимуса, которым он когда-то сразил Морозного великана.
— Низвержение молнии.
Словно Божья кара, рухнувшая с небес, прогремел удар, насыщенный мощью грозы.
[[----.]]
«...Надо было просто бежать».
Вместе с этой запоздалой мыслью взрослый Песчаный червь, у которого едва успели зачатков интеллекта, увидел, как его накрывает кромешная тьма.
КРА-А-АК!!
* * *
Хруст.
— ...Всех перебили?
— Хм, похоже на то.
Сами того не желая, два рыцаря, казалось, полностью истребили всё население этого тоннеля. Хотя черви по отдельности были слабы, уничтожить десять тысяч монстров всего за десять минут — это не просто событие, а настоящий подвиг!
Даже наличие среди них сверхкрупной взрослой особи Песчаного червя не произвело на героев впечатления. Сейчас монстры их совершенно не волновали.
— Хм, сто восемьдесят девять разменов... Даже против великана я не выходил за сотню.
— Ты что, считаешь их прямо во время боя?
— Оно как-то само получается.
— ...Вот поэтому я и недолюбливаю гениев.
— Ха-ха-ха! Перестань, мне в моём возрасте уже неловко слышать такие похвалы.
189 ударов.
Столько раз столкнулись их клинки. Но даже после такого долгого боя победитель не был выявлен.
Учитывая, что поединки рыцарей обычно заканчиваются в пределах пятидесяти разменов, их дуэль затянулась сверх всякой меры.
Означало ли это, что они сражались вполсилы? Нет. Напротив, каждый взмах был наполнен решимостью убить, и ни в одном движении не было небрежности.
Только полная самоотдача.
Они могли поклясться, что каждый удар был сплавом силы, техники и воли.
...Просто.
«Так вот каково это — сражаться с тем, у кого такие же запасы сил и скорость восстановления».
К несчастью, они не знали усталости. Несмотря на битву не на жизнь, а на смерть, их выносливость не иссякала, а раны мгновенно затягивались.
Иронично, но они были слишком похожи. В силе, в упорстве, в стойкости — ни один не уступал другому.
Положение равных сил. Будь у них разные стили боя, исход мог быть иным, но они были настолько схожи, что определить победителя было почти невозможно.
Поэтому...
— Давай закончим всё одним ударом?
Удар, который заберёт жизнь противника. На это предложение Максимус лишь вздохнул.
— Хм, я бы не против продолжить.
Его вздох был вызван не страхом смерти, а сожалением о том, что эта схватка подходит к концу.
Однако Ли Хан указал наверх.
Сып-сып...
Подземный мир разрушался ещё быстрее, чем прежде.
— Тебе ведь не улыбается перспектива быть погребённым под грудой земли?
— Э-э-эх...!!
Максимус в полной мере выразил своё разочарование. Он не хотел заканчивать. Если бы это было возможно, он продолжал бы вечно. Этот поединок был настолько ценным и волнующим, что сама мысль о его завершении вызывала у него почти физическую боль.
И именно поэтому — !
— Скверный день. Придётся забрать жизнь рыцаря, который мне так пришёлся по душе.
— Ты даже не допускаешь мысли, что умрёшь сам?
— Разумеется. Кто же идёт в бой с мыслями о собственной смерти?
— ...Тут ты прав.
Вух.
Бам!
Ли Хан направил острие меча вперёд, а Максимус нацелил наконечник своей Секиры.
Скрежет!
С того момента, как их клинки напитались жаждой убийства, пути назад не было. Для одного из них этот день гарантированно станет последним.
Но хотя их оружие дышало смертью, лица оставались спокойными. В них не было ненависти или злобы — только безмятежность в глазах и смертоносная сталь в руках.
И всё же...
— Ты украл её, даже не заплатив.
— Ха-ха, прошу прощения.
Ли Хан не удержался от упрёка.
Он видел. Он видел, что Максимус «украл» у него.
«Надо же, нашелся тип, который выучил это, просто полагаясь на интуицию».
В какой-то момент Максимус начал использовать технику Ли Хана — Внутреннее усилие, называемое Боевыми искусствами мышц.
Благодаря их столкновениям, поначалу неуклюжее Внутреннее усилие становилось всё острее и совершенствовалось буквально на глазах. Даже троица, которую он называл гениями, или тот черноволосый Регрессор не были способны на такое...
А этот парень просто принимал удары... и через этот опыт приходил к Просветлению. Стоит ему ещё немного попрактиковаться, и техника станет для него естественной, как дыхание.
Ли Хан заподозрил это ещё тогда, когда Максимус сымитировал, а точнее, сделал своим Божественный кулак ста шагов.
«Может, так чувствуют себя злодеи в романах про мурим? ...Паршивое ощущение».
В таких историях всегда есть главный герой, который схватывает боевые искусства на лету. А враги впадают в ярость, теряются и гибнут — и теперь понятно почему.
«Они умирали от несправедливости».
Если кто-то мгновенно понимает и использует лучше тебя технику, на изучение которой ты потратил всю жизнь, любой придёт в бешенство. Это высшая степень несправедливости. Вот почему талант — вещь жестокая, заставляющая людей чувствовать себя ничтожествами.
— Эх, быть заурядностью — тяжкий грех...
— ...
— Что? Чего ты так смотришь?
— Да нет, просто... Я, конечно, поступил не очень красиво, но у тебя, дружище, совести тоже нет.
— У меня?
— Вот именно. Ты так говоришь, будто только я здесь воришка.
— О чём ты?
— О чём? Та техника, которую ты сейчас готовишь... она ведь «моя», верно?
— А... Эта?
Треск!
По лезвию меча Ли Хана заплясали искры молний. Точь-в-точь как при технике Максимуса [Низвержение молнии].
Именно поэтому Максимус и выдал ту фразу. Мол, раз я украл, то и ты не лучше.
Однако Ли Хан не был согласен. Он не крал его технику в буквальном смысле. Просто, глядя на приёмы Максимуса, его посетила новая идея.
— Принцип твоего приёма ведь в этом? Ты создаёшь чудовищное давление на рукоять оружия, вызывая искусственное трение, и с помощью Стона стали призываешь молнии. ...Я прав?
— ...
— Так я и думал. Принцип интуитивно понятен. Просто для этого нужна бешеная сила хвата и определённая сноровка, что немного затрудняет процесс.
Если добавить сюда побольше силы и ярости, то Низвержение молнии можно будет воссоздать полностью.
— Когда всё так очевидно, было бы смешно не суметь повторить.
Ли Хан пожал плечами. Мол, есть разница между тем, чтобы повторить приём, когда тебе его открыто показывают, и тем, чтобы украсть то, принципа чего ты даже не понимаешь.
— ...Ха.
От такого наглого и уверенного заявления Максимус издал сухой смешок. Впервые его весёлость исчезла, настолько он был поражён.
«Никто не мог повторить это именно потому, что не понимали этого «очевидного» принципа!»
Сколько бы он ни объяснял это рыцарям Севера, те не могли даже изобразить подобие, а на объяснение принципов злились, крича: «Не издевайся над нами!» или «Ты нас за дураков держишь?!». А этот человек говорит, что это легко.
Но ещё поразительнее было другое...
Ву-у-ух!!
— Всё же спасибо. Кажется, благодаря тебе у меня получится.
— ...
Его техника...
Нет, это больше не была его техника. Казалось, она была идеально подогнана под Ли Хана. То, чего не было у Максимуса, но было у Ли Хана — свобода мысли и гибкость воображения.
Разряд!
Вспышки молний разошлись вширь. Сияющая лазурью энергия меча осветила мрачные недра земли.
Вспышка!
В битве с Королём призраков он познал Цветы сливы.
В схватке в Тристане с рыцарем Вейлом он столкнулся с Нитями меча.
В бою с Маркизом он обрёл Просветление.
И сейчас, получив новый импульс для развития энергии меча, он объединил все эти озарения в один приём. Он демонстрировал искусство фехтования семьи Намгун, знаменитых владык Аньхоя и мастеров Меча Кодекса чести.
Но он был слишком горд, чтобы использовать расплывчатые названия вроде «Император» или «Небесный гром».
Поэтому выбранная им техника и имя...
— Меч бескрайнего неба.
— Меч бескрайнего лазурного неба.
Напитанная лазурным светом сила меча действительно напоминала ясное небо. Энергия постепенно окутала весь клинок, образуя вращающийся диск — чакру. Этот круг меча вращался всё быстрее и быстрее.
Всё более угрожающе, по мере того как росла мощь Ли Хана!
Свершив это невероятное чудо, Ли Хан спросил:
— Ну как, неплохо?
— ...И кто... кто из нас после этого гений...?
Даже Максимус, обладавший железным сердцем, которое, казалось, ничто не могло заставить дрогнуть, сейчас запнулся. Это был первый раз, когда он почувствовал не просто удивление, а «благоговейный трепет» перед кем-то, кроме своего старшего брата.
...Неужели другие чувствовали то же самое, глядя на него?
— Ха...! Ха-ха-ха-ха-ха!!
Вскоре из груди Максимуса вырвался громовой хохот. Ему было страшно. Страх перед тем, что, приняв этот удар, он может погибнуть, сковал его тело. Настолько запредельной была эта мощь.
И всё же Максимус...!
«А-а, как я счастлив! Я действительно чертовски везучий малый!!»
Максимус испытывал восторг, поглотивший даже страх смерти. Он был благодарен за всё.
За то, что родился с таким талантом. Ведь благодаря этому он может сразиться с таким противником. Он был счастлив, что этот человек стоит перед ним. А значит, он может поставить на кон всё!
Го-о-о-о!
От наконечника Секиры Максимуса начала исходить жуткая аура. Если Ли Хан создал новую технику прямо на месте, взяв за основу приём Максимуса, то Максимус поступил наоборот.
Украв Внутреннее усилие, он наконец научился укреплять своё тело ещё сильнее и вкладывать всю свою мощь в один удар. Человек, обладающий дарованным небесами телом и талантом, прошедший через бесконечные битвы и заслуживший имя Великого воина, наконец получил средство, чтобы выжать из своего организма всё до последней капли.
Был риск, что тело не выдержит и просто разрушится, но...
«Разве это сейчас важно?»
Это было неважно.
Хруст!
Наконечник взвыл. Невообразимое Внутреннее усилие Максимуса...
— Техника наслоения силы срабатывала снова и снова, концентрируя мощь.
Разряд!!
Низвержение молнии, убившее Морозного великана. Теперь эта техника преобразилась в нечто ещё более разрушительное, приняв форму некоего рога.
Если давать имя...
— Назову это [Крушитель небес].
— Не мне тебя судить, но со вкусом на названия у тебя туговато.
— Зато звучит просто и понятно!
— Как насчёт Палящего Неба?
— ...Это звучит ещё страннее.
— ...Чистой воды еретик.
— ?
Оба хотели бы ещё немного понаблюдать и изучить техники друг друга, ставшие основой для их собственных, но, к сожалению...
Грохот!
Из-за их буйства подземный мир готов был окончательно рухнуть уже через десять секунд. На этом их разговор был окончен. Впрочем, даже без слов...
Гу-у-у-ум!
Го-о-о-о!
Им достаточно было последнего диалога — столкновения клинка и наконечника.
...Кто-то мог бы спросить: зачем ставить на кон жизнь в битве, которая не принесёт ни славы, ни почёта, ни похвал? Но они, скорее всего, ответили бы одинаково.
Что всё это не имеет значения. Что слава — лишь иллюзия, которая в любой момент может развеяться в чужих слухах.
Поэтому им было нужно только «сейчас».
Это бесценное и полное смысла «сейчас», когда они оба чувствуют, что живут в этом мире. Это было важнее всего.
— — —.
И двое мужчин проживали это мгновение без сожалений, отдавая все свои силы. Чтобы в этот миг не осталось ни капли недосказанности.
Наверное, именно в этом...
Вспышка——!
...заключалась причина, по которой они могли улыбаться в любую секунду.
Среди обрушивающихся потоков земли и камней столкнулись клинок и сталь, и чистое небо, которого не могло быть в подземелье...
«Лазурные небеса» озарили подземный мир.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14950504
Готово:
