Он ненавидит дискриминацию.
Может, потому что в его собственной биографии её было слишком много?
Типичный пример: сын командира дивизии, будучи полнейшим бездарем из бездарей, умудрился совершить стремительный карьерный взлёт.
И наоборот: история вечного сержанта, который, несмотря на десять лет безупречной службы, раз за разом пролетал мимо повышения по самым нелепым причинам.
Поскольку он на собственной шкуре прочувствовал всю горечь несправедливости, в отношениях с другими людьми он стал ценить беспристрастность превыше всего.
А потому Ли Хан не собирался давать никаких поблажек группе Желторотиков только из-за того, что сам был выходцем из низов, но и не планировал бросать на произвол судьбы детей аристократов.
Ведь истинная справедливость — это когда ко всем относятся одинаково.
Следовательно:
— Ну что, давайте и сегодня поработаем на славу.
— …….
Ли Хан прибыл в Академию.
Все пятьдесят четыре курсанта Факультета фехтования, которые не отправились в Вулкан, а остались в Академии, с нескрываемым изумлением уставились на своего инструктора.
…Что это, сон?
— Ин… Инструктор.
— Говори, цыплёнок номер три.
— Э-это… Я точно слышал, что вы отправились на тренировку вплоть до самого Вулкана.
— И что с того?
— Н-но, насколько мне известно, расстояние от Академии до Вулкана составляет добрых 40 км.
— Если точнее, 37,9 км.
— В-вот как.
Да нет, сейчас это вообще не важно!
— Почему вы здесь? Вы же должны быть в Вулкане!
— Пришёл вас учить.
— А как же Вулкан?
— Днём я их уже погонял. Теперь научу чему-нибудь вас, а ночью снова отправлюсь гонять… то есть тренировать их.
— …….
— Чего вы так на меня смотрите?
— …Нет, просто мы в очередной раз убедились, насколько вы необычный человек.
— Нашли в чём увидеть странность. Я всего лишь проявляю прилежание.
— Ха-ха…
Впрочем, человека, который пробегает 75,8 км туда-обратно лишь ради того, чтобы не пропускать занятия, и впрямь нельзя назвать иначе как прилежным.
Не в силах возразить столь очевидному факту, курсантка, которую назвали «цыплёнком», лишь издала нервный смешок.
* * *
…Говоря об этом сейчас, стоит упомянуть, что новость о предстоящей Военной игре между Ли Ханом и Одвалом вызвала нешуточный переполох.
В истории Академии Факультет фехтования и Магический факультет всегда находились в натянутых отношениях, но ещё никогда не доходило до столь прямого столкновения.
Однако весть о Военной игре уже разлетелась повсюду, и даже аристократы с нетерпением ждали зрелища, так что Академия, даже если бы и захотела, не смогла бы всё отменить.
Ситуация вышла из-под контроля, а предлог был слишком весомым.
Из-за этого Ли Хана снова вызвали в кабинет ректора.
Его отчитали.
Спрашивали, сколько ещё происшествий он собирается устроить за один только первый семестр.
Конечно, у него было много аргументов в свою защиту.
Во-первых, Чароплёт сам полез на рожон, и именно Чароплёт затеял драку по какому-то нелепому поводу.
Ли Хан держался уверенно, а ректор, чувствуя, как у него затекает шея, лишь сокрушённо качал головой.
…И всё же, судя по тому, что он выделил средства на деятельность курсантов, ректор определённо соответствовал своей должности.
«После встреч с коррумпированными учителями в прошлой жизни, работать с таким истинным педагогом даже приятно».
Правда, на лице ректора, вручавшего крупную сумму, не было заметно особого оптимизма.
Было очевидно: он считает, что Факультет фехтования проиграет в этой Военной игре.
И так думал не только ректор — подобная атмосфера царила во всей Академии.
Словно исход битвы был уже предрешён.
— С этим ничего не поделаешь. В Военной игре воины — это как пешки в шахматах. Опытных воинов ещё могут считать слонами, но маги — это всегда ферзи или кони.
— Отношение к воинам просто ужасающее. Какие же люди предвзятые.
— …Но такова статистика побед, что тут поделать?
— Это потому, что те, кто проигрывал, были слабаками.
— А есть ли вообще кто-то, кто не кажется слабаком в сравнении с вами, Инструктор?
— Я тоже сравнительно слаб.
— …….
Лицо одного из поваленных курсантов исказилось так, будто он услышал самую нелепую вещь за весь год. Впрочем, возможно, оно исказилось не от нелепости, а от сильной боли.
— Кх-х-х…
— Ы-ы-ып!
— Кха! Кхе-кхе…!
Повсюду лежали курсанты: кто-то скорчился от боли, кого-то тошнило. Под предлогом «неограниченного свободного спарринга» вместо прыжков через железную цепь, Инструктор размазал их всех по земле, заставив страдать.
Странно лишь то, что серьёзных травм никто не получил.
Ли Хан хоть и впечатывал их в пол, в последний момент всегда сдерживал силу.
…Хотя так было даже унизительнее.
— Я сдерживался не для того, чтобы вас унизить. Просто жрец из лазарета велел мне перестать присылать к нему детей, так что у меня не было выбора.
— …Раненых и впрямь многовато.
— Ин… Инструктор. Вы правда только что прибежали из Вулкана?
— Что за силища…
Глядя на человека, который одолел их всех и при этом выглядел совершенно невозмутимым, было трудно поверить, что он сейчас не на пике формы.
— Это правда, что энергии у меня меньше, чем обычно. Каким бы ни был инструктор, после такого кросса дыхание всё равно сбивается. Но с чего бы мне испытывать трудности против «желторотых юнцов»?
— …….
— Что, обидно? Тогда старайтесь стать сильнее. А инструктор приложит все усилия, чтобы вас научить.
— …….
— Опять вы так на меня смотрите?
— …Мне просто стало любопытно. Почему такой страстный человек, как вы, не взял нас с собой в Вулкан?
— Ты про специальные интенсивные тренировки?
— …….
— Хм, я же говорил накануне: все, кто хочет пойти, должны собраться в день отхода. Но вы не явились.
— …Это.
Курсант, невольно выказавший свою обиду, стиснул зубы, понимая, что его недовольство звучит по-детски.
Но он ничего не мог с собой поделать. Ведь они не пошли не потому, что не хотели.
— Е-если семья запретила идти, что мы могли сделать?
— Вы уже взрослые люди, а до сих пор зависите от мнения домашних?
— …!
— Ха-ха, шучу. Думаете, я не понимаю вашего положения?
Наверняка и среди них были те, кто хотел попасть на спецкурс Ли Хана. Особенно те, кто за время прошлых тренировок почувствовал, как их тела крепнут.
Втайне они начали признавать Ли Хана выдающимся инструктором.
…Однако они — аристократы.
Люди, живущие ради авторитета и чести, принадлежащие к классовому обществу, где статус, связи и кровные узы важнее всего.
Поэтому они никак не могли пойти против приказа семьи.
— Ха-а. Наверняка некоторым из присутствующих здесь уже велели не ходить на мои занятия. Для их семей само обучение у какого-то рыцаря-простолюдина считается позором.
— …….
— Я не злюсь. И мне не обидно. Из какого, по-вашему, рыцарского ордена я вышел? Я прекрасно это знаю.
Ведь он был официальным изгоем «Серебряного льва».
Привилегиями и гонором аристократов он сыт по горло. Хотя тех, кто пытался выпячивать это перед ним, он побил немало.
— Я вас понимаю. Дворяне не терпят, когда в их историю подмешивают инородные элементы.
Наверняка среди курсантов были и те, кто хотел изучить «Внутреннее усилие».
В конце концов, это весьма впечатляющая техника.
Однако аристократические семьи ни за что этого не позволят.
Гордость дворян за свои методы развития боевого духа и техники, накопленные веками, пронзает небеса.
В этом смысле навыки Ли Хана для них — нечто еретическое.
Если проводить аналогию с боевыми искусствами, то благородные семьи — это праведные школы, а техники Ли Хана — путь разбойников, вольных наёмников или, того хуже, Демонические техники какого-нибудь тёмного культа.
Стоит такому обучиться — и станешь врагом всего общества, а то и вовсе будешь изгнан из семьи.
«Хотя есть и исключения».
В основном это Арно и Роэн.
Оба — наследники великих родов, но при этом они сравнительно свободны в своих действиях. В Семье Оппен вообще без колебаний поглощают техники других кланов, что делает их довольно необычными, а Роэн просто не обращает внимания на мнение семьи, так что у него нет сомнений насчёт обучения.
Демиан?
Того просто нещадно эксплуатируют.
Иными словами, те, кто сейчас умолял Ли Хана о наставлении, были либо людьми, которым совсем не на кого опереться, либо теми, кому плевать на чужое мнение.
У этих же обстоятельства были иными.
И потому им было горько. У них было желание учиться, было даже бунтарство против семьи… Но в конечном итоге они не могли ослушаться приказа.
— Среди вас наверняка были те, кто хотел, чтобы я силой уволок их в Вулкан на тренировку.
— …Кхм.
— Но я не могу этого сделать. Тренировки, которые я провожу в Вулкане — для отчаявшихся. Даже если бы я взял вас силой, особого результата бы не было. Как может быть отчаяние у тех, кому приходится оглядываться на столько вещей, когда нужно просто смотреть вперёд?
— …….
— Но если я заставил вас почувствовать, что к другим отношусь как-то по-особенному, то за это инструктор просит прощения. Я сделал это не нарочно.
— ……Мы сами виноваты, простите.
В среднем им было по девятнадцать-двадцать лет.
Хоть это и возраст совершеннолетия, это не значит, что они уже стали взрослыми.
Это ещё незрелый возраст.
Поэтому обязанность взрослого — понимать их юношескую непосредственность и склонность поныть.
Это было искреннее извинение Ли Хана, и курсанты почувствовали внезапный комок в горле.
— Спасибо, что поняли.
В воздухе повисла какая-то трогательная и неожиданно тёплая атмосфера.
Ли Хан продолжил:
— В честь этого я, как ваш Инструктор, специально проведу с вами повторный спарринг. Нападайте.
— ……А-а?
— Раз уж другие получили «особое отношение», то и у вас должна быть особая тренировка. Такая возможность выпадает редко. А ну, живо вставайте.
— …….
Трогательная атмосфера разлетелась вдребезги.
К слову, это не так уж важно, но в прошлой жизни Ли Хана его типом личности по MBTI был «Т» — Логик.
* * *
…Похоже, сегодня жрецу из лазарета снова придётся попотеть.
Но Ли Хан был горд собой!
Он чувствовал, что поступил как настоящий педагог.
«Те, кто в прошлой жизни говорил, что я не умею сопереживать, ошибались. Разве это не самое наглядное проявление эмпатии?»
Раз они хотели расти, он приложил все силы, чтобы дать им наставления и исполнить это желание.
Это и есть эталон сопереживания.
Испытывая глубокое удовлетворение, он почувствовал, что теперь обязан гонять тех, кто сейчас проходит подготовку, в два раза сильнее.
«Что бы ещё добавить в ночную тренировку?»
Он подумывал добавить отработку тактики боя и скалолазание по обрывам.
Мысли работали на полную мощь, и ровно настолько же, насколько интенсивно они работали, сегодняшняя ночь обещала стать кошмаром для несчастной группы Желторотиков.
Тот самый случай, когда излишнее рвение становится ядом.
Замер.
— …?
Когда он уже собирался уходить, обострённые чувства Ли Хана уловили нечто странное.
— Это…
Чувство чужеродности исходило от пугала, одиноко стоявшего на краю плаца.
Оно предназначалось для отработки ударов мечом, но с тех пор, как Ли Хан стал инструктором Факультета фехтования, его ни разу не использовали.
Он предпочитал реальные бои избиению соломенных чучел.
Так что пугало теперь служило скорее декорацией тренировочного плаца, к которой курсанты даже не прикасались.
Однако сверхчувствительность Ли Хана позволила ему заметить крошечное отличие от привычного вида пугала.
— Мы что, в игру «найди отличия» играем?
На шее пугала, которое вовсе не было настоящим украшением, висел какой-то обрывок ткани.
Раньше его там не было. Пробормотав что-то о шутниках, Ли Хан развязал небрежно затянутый лоскут и взял его в руки.
— ……Хо.
На его лице заиграла странная улыбка.
Неизвестно, кто это сделал, но…
— Какой старомодный малый.
На обрывке ткани была написана одна фраза.
Классический приём, словно из какой-нибудь старинной театральной пьесы.
Однако, несмотря на старомодность метода…….
— Хм, «Нельзя убивать магов», значит… Ну и ну.
«Как он узнал?»
Это было крайне любопытно — кто-то сумел прочесть мысли, которые он не озвучивал абсолютно никому.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14950312
Готово:
