Тот, кто выплюнул эти дерзкие слова.
Демиан, второй сын из семьи графа Полетт, думал, что бормочет себе под нос, но, к своему ужасу, обнаружил, что голос прозвучал слишком громко.
Возможно, дело было в воцарившейся вокруг тишине, из-за которой его слова отозвались гулким эхом.
Однако сейчас важно было не то, что голос был громким.
Проблема заключалась в том, что он публично оскорбил другого человека, и теперь об этом узнали все.
«Черт, моя жизнь в Академии...»
Его нутро сжалось от осознания того, что имиджу был нанесен удар с самого начала.
Оскорбил рыцаря?
На это ему было плевать.
В конце концов, это ведь всего лишь сосланный рыцарь. Разве посмеет он огрызнуться только потому, что его обругали? Если только он не самоубийца, решивший пойти против графского дома...
— Ты, что ли? — рыцарь на трибуне обратился к нему с полной уверенностью.
Демиан, отреагировав с задержкой, переспросил:
— А?..
— «А» — это для равных, ты, дерзкий ублюдок.
В следующий миг перед глазами Демиана все потемнело. Он увидел, как в его сторону летит массивная кафедра.
Грох!
В одно мгновение воцарился хаос.
* * *
...На мгновение люди опешили, не в силах осознать происходящее.
Что это сейчас пролетело? Нет, важнее другое: разве можно зашвырнуть такую огромную кафедру, словно мяч?
У присутствующих было много вопросов, но они хранили молчание, скрывая бурю эмоций, и смотрели на инструктора, стоявшего на трибуне.
— Ой, я хотел бросить перчатку, а улетела кафедра. Моя ошибка.
— ...
— Я серьезно. Я не смог сдержать гнева из-за нанесенного оскорбления и хотел бросить перчатку, но она улетела вместе с этим. Хм, неужели кафедра сделана из какого-то легкого материала?
Он винил во всем мебель, словно прося понять его искренность, и у людей на лицах застыло неописуемое выражение.
«Что это за сумасшедший?»
Пока у всех в голове вертелась одна и та же мысль, Демиан все еще не мог прийти в себя после удара кафедрой, и тогда люди из дома Полетт зашевелились.
— Демиан!
— Как он смеет! Что за наглец!
Сидевшие в ложе для почетных гостей представители дома Полетт уставились на инструктора так, словно готовы были разорвать его на куски, излучая жажду крови в сторону Ли Хана.
В этой ситуации Ли Хан лишь...
— Чушь собачья. — Он усмехнулся, и это, разумеется, подлило масла в и без того полыхающий огонь их ярости.
— Ах ты, паршиииивец!
Свист!
Рыцарь дома Полетт выхватил меч, и в миг от его тела изошла невероятная мощь. Колышущееся марево напоминало жаркое пламя.
Материализованная жажда крови. Искусство, которое демонстрирует воин, постигший высшую суть Метода развития боевого духа.
Это был уровень явно выше, чем «Стон стали», который накануне показал Йорд, и этот эпизод наглядно демонстрировал, насколько выдающимся было мастерство рыцаря.
Меч этого рыцаря был направлен на безумного инструктора, и прежде чем люди успели вмешаться, клинок устремился вперед, чтобы пронзить противника.
Однако.
Вжих!
— Кх?!
Прежде чем меч успел достичь цели, в сторону рыцаря полетел ручной топор, заставив его на мгновение замешкаться и сбив концентрацию.
И рыцарю следовало знать: медлить было нельзя ни в коем случае.
Вспышка!
— Ты сам это начал, верно?
Рывок!
Когда он успел сдвинуться с места? Словно птица, пикирующая с ускорением, Ли Хан в мгновение ока сократил дистанцию, ворвался вплотную к рыцарю, схватил его за загривок и поднял в воздух.
Тело рыцаря, словно кукла с перерезанными ниточками, резко взлетело вверх. Прежде чем он успел что-либо предпринять, охваченный сильным чувством невесомости...
Хрусть!
Он был вбит головой в пол после падения с высоты.
— А-а-а-а-а!
Ужасающий крик.
Если бы шея не была натренирована, в таком ударе не было бы ничего странного, даже если бы она просто сломалась. Однако шея выдержала, но противник был на грани обморока от шока, парализовавшего все тело после такого приземления.
Несмотря на это...
Свист!
Он, Ли Хан, не остановился. Все еще не выпуская загривок рыцаря, он снова поднял его и швырнул вниз.
— Кх-а-а!
Зажатый за шею рыцарь, проявляя волю к жизни, извернулся и взмахнул мечом, перехватив его обратным хватом. Это было проявлением решимости не умирать просто так, но...
Тюк.
— ...Не может быть.
— Я тренировал свое тело не для того, чтобы оно было хрупким.
Рыцарь попытался ударить его в живот, но не смог пробить кожу. Это естественно. Рыцарь ведь не знал, насколько прочны и тверды его мышцы и кости.
Кожа могла немного поцарапаться, но плоть пробить было невозможно. С чего бы его телу оставаться в целости после трех лет сражений с Пользователями ауры?
Поэтому.
— А ты неплох.
У-у-у-х!
Ли Хан похвалил его волю и на этот раз приложил его по-настоящему.
Грох!
Один раз, два раза, три раза...
В общей сложности пять раз он, держа рыцаря за загривок, вбивал его в стену и пол. Словно испытывал — сломается ли противник раньше, чем он сам устанет.
Обычный человек уже выбился бы из сил, но Ли Хан ничуть не утомился. Напротив, он неистовствовал, словно сбрасывая накопившийся стресс, и, наконец, излучая иную мощь, чем прежде, словно собираясь убить на повал, подпрыгнул в воздух.
Этот поток энергии был иным. Каким бы закаленным ни было тело рыцаря, на этот раз ему точно не выстоять. Ли Хан был уверен, что сможет согнуть даже сталь, ведь его физическая сила была подобна каленому железу.
И вот-!
— Хватит!!!
БА-БАХ!!
* * *
— Кха...
Кап-кап...
...К огромному счастью, рыцарь не погиб. Нашелся тот, кто своим телом заблокировал последнее падение Ли Хана.
Впрочем, то, что он заблокировал удар, не означало, что он остался невредим.
— ...Спасибо, что остановился.
— Тебе придется объясниться. Ты должен ответить за то, что посмел вмешаться в рыцарскую дуэль.
— ...Твоя правда. — Мужчина средних лет кивнул.
Ошибка это была или нет, но в конечном итоге именно дом графа Полетт первым задел честь рыцаря. И меч первым обнажил рыцарь дома Полетт. В этот момент дуэль считалась свершившимся фактом. Дуэль, которая должна закончиться лишь тогда, когда чья-то голова падет с плеч.
Таковы были дуэли рыцарей. Победитель по праву забирает жизнь побежденного. Это незыблемое правило, которое рыцари соблюдали веками.
Хоть Ли Хана и называли липовым рыцарем, в этот момент он словно перевоплотился в истинного воина, оправдывая все свои действия защитой чести. Это выглядело безрассудно, но забавно было то, что это работало.
И все это стало возможным лишь благодаря подавляющей мощи, которую продемонстрировал Ли Хан. Не будь он столь силен, эта сцена просто не состоялась бы.
— Я граф Роден, глава дома Полетт.
— Ли Хан. Сосланный рыцарь.
— ...Прежде всего, я приношу свои извинения. За то, что мой непутевый сын оскорбил тебя и, более того, Серебряного льва.
— Это нужно было говорить до того, как этот тип кинулся на меня, не так ли?
Рыцарь, все еще зажатый в руке Ли Хана, безвольно болтался. Его глаза закатились, и казалось, что он может испустить дух в любую секунду.
Граф Роден с состраданием посмотрел на него и произнес:
— Я знаю. Я должен был его остановить.
— Нет, не «должен был», а обязан был сделать это раньше. Если бы меня пронзил его меч, ты бы не вмешался. Ты влез только потому, что он вот-вот сдохнет.
Хрусть.
Раздался зловещий звук. Это хрустнуло в шее рыцаря, и даже если он выживет, ему придется долго восстанавливаться. Но пока есть жизнь, есть и надежда.
— Это наш заместитель командира. А еще мой ученик. У него грубый нрав, но он слишком ценный кадр, чтобы сгинуть здесь. Прошу, я приму всю вину на себя и отдам свою голову, прояви милосердие.
Бам.
Роден отложил меч и опустился на колено. Граф предлагал свою жизнь, чтобы спасти молодую жизнь. Это было благородное зрелище, и курсанты, и гости в зале, ошеломленные внезапной дуэлью, были тронуты возвышенным поступком графа.
Будь на месте Ли Хана рыцари или аристократы, превыше всего ценящие честь и благородство, они, возможно, восславили бы его и простили все обиды, но...
— Не хочу.
— ...
Для Ли Хана понятия чести и благородства не имели никакой ценности. На этот раз люди окончательно лишились дара речи.
* * *
— ...Он что, совсем сумасшедший?
— Нет, ну как так можно...
— Это человек или огр?
— Ох...
В основном в воздухе витало чувство сильного отвращения. Но к этому отвращению примешивалась и неприязнь к злобному поведению инструктора, который не проявил снисхождения даже перед лицом такого благородного жеста графа.
Так думало большинство.
...Однако «большинство» означало, что...
— Впечатляет. — ...некоторые думали иначе.
— Господин?
— Этот рыцарь великолепен. Тот, кто может стать помехой в будущем, должен быть безжалостно раздавлен. Таков закон.
— ?
— Он хорош в реальном бою. Видел, Джек? Этот рыцарь первым же броском топора полностью сбил ритм противника. Такое не сделаешь, просто зная теорию. Нужна сноровка, отточенная бесчисленными сражениями и тренировками. У этого рыцаря хорошие мозги.
— Неужели настолько? По-моему, у него просто грубая сила.
— Ты ничего не понимаешь. Тот, кто смыслит, увидит. В поединке мастеров меча, достигших определенного уровня, важнее всего становится психологическая игра и то, как ты лишаешь противника тайминга. Блестяще.
— ...Ох.
Джек был поражен. И поражен он был не мастерством рыцаря, а тем, что его молодой господин никогда прежде не рассыпался в подобных похвалах. И неудивительно, ведь его господин сам был из тех, кто заставлял других удивляться, а не удивлялся чужим талантам.
— Кажется, я нашел сокровище раньше срока, Джек. — Его господин, Роэн Дмитрий де Лайонел, сверкнул глазами, словно нашел драгоценный камень.
И не только он...
«Вот это да...»
— Айрин?
«Полностью в моем вкусе!..»
— А??
«Хе-хе!»
— ???
Женщина-призрак, чьи вкусы отличались от общепринятых и которая предпочитала звероподобных мужчин смазливым красавчикам, буквально облизнулась.
Ли Хан еще не знал, что в первый же день невольно привлек к себе пристальное внимание тех, за кем сам должен был следить.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14950252
Готово:
