Глава 10: Доктрина препятствия
Выбранный Андуином фокус — Щитовые чары, Протего — очень быстро был в его сознании переклассифицирован. В школьных учебниках они описывались просто: «Быстрое применение Щитовых чар может отклонить входящие заклинания или на короткое время перекрыть противнику линию обзора. Неотъемлемая часть магии для любого дуэлянта».
Однако в ходе строгих, дисциплинированных испытаний Андуин обнаружил, что это заклинание куда более универсально. Инкантация Протего проявлялась не просто как временный мерцающий щит, а как плотная, невидимая магическая конструкция — Барьер, — которой можно было придавать форму, двигать её и поддерживать сосредоточенным намерением.
— Барьеры в своей основе завязаны на магическом формировании и контроле плотности, — заключил Андуин, стоя в своей маленькой, теперь официально отведённой под тренировки комнате в «Дырявом котле». Он произнёс заклинание, и поперёк узкого пространства тут же возникла большая невидимая прямоугольная стена.
Его непосредственной целью было количественно оценить магию — подойти к ней как к инженерной задаче.
Фаза первая: физическая количественная оценка.
Андуин подошёл к мерцающей, невидимой конструкции. Он положил на неё ладони.
— На ощупь она невероятно плотная, как сжатый воздух или жидкость, и при этом жёсткая. По ощущениям её толщина меньше дюйма, но с обеих сторон она полностью непроницаема.
Он достал из сундука самую тяжёлую гантель и с силой ударил ею о невидимую плоскость.
ТУУУМП!
Звук был не металлическим лязгом о камень, а глубоким, резонирующим глухим ударом, словно высокоскоростной снаряд врезался в массив воды.
— Акустическая сигнатура аномальна, — отметил он, взгляд его оставался острым. — Не металл, не кристалл. Это указывает на экстремальное поглощение кинетической энергии, а не на простую жёсткость.
Отбросив гантель, он перешёл к более чувствительному тесту — собственным кулакам. Он обрушил на барьер серию быстрых, мощных ударов из арсенала боевых искусств.
ПУМФ! ПУМФ! ПУМФ!
Сила отдавала обратно, подтверждая, что структура по меньшей мере столь же прочна, как толстая каменная стена. Но эффект длительного воздействия оказался особенно показательным. Поверхность не трескалась, как стекло, и не крошилась, как кладка, — она начала размягчаться.
— Целостность нарушается не через разрушение, а через рассеивание кинетической энергии, истощающей окружающую магию, удерживающую форму, — вычислил Андуин, глядя на слегка покрасневшие костяшки.
После ещё дюжины сильных ударов центральная часть невидимой стены наконец была пробита. Но даже этот прорыв не означал полного отказа. Андуин обнаружил, что, хотя затвердевший барьер исчез, остаточная магия всё ещё действовала как мощный амортизирующий агент.
Он медленно протолкнул своё тело через то место, где прежде была стена.
— Ведёт себя как неньютоновская жидкость: жёсткая при быстром воздействии, податливая под медленным давлением. Только лишённая вязкости. Магическое буферное поле, — подытожил он, выходя из этой зоны в тот момент, когда остаточная магия окончательно рассеялась.
Фаза вторая: магическая количественная оценка.
Андуин отошёл на два метра и нацелил на оставшуюся нетронутой часть невидимой стены агрессивное, точно выверенное Обезоруживающее заклинание — Экспеллиармус.
Струя красного света ударила в невидимую поверхность. Как и ожидалось, заклинание было заблокировано. Однако вместо простого поглощения кинетическая аура заклятия распалась. Часть магии разрушилась прямо на месте, безвредно рассеявшись, а остаток дико рикошетил по невидимой поверхности, пока не утратил заряд и не растворился.
Андуин повторил опыт под разными углами, даже перейдя на другую сторону комнаты, чтобы атаковать сзади. Он обнаружил, что барьер действительно двусторонний — блокирует магию с обеих сторон, что делает его невероятным защитным активом.
— Всё решает угол воздействия, — зафиксировал он. — Прямой мощный удар просто рассеивается. Косой удар отклоняется. Это указывает на базовый принцип: перенаправление. Истинная сила чар заключается в способности волшебника с высокой точностью контролировать угол и плотность магического поля.
Фаза третья: стратегическая переклассификация.
Щитовые чары в прежнем понимании устарели. Теперь Андуин знал, что манипулирует сырой магической геометрией.
— Это слишком универсально, чтобы ограничивать его одной лишь защитой, — решил Андуин. — Это Формирующие чары кинетической силы. Это не щит; это инструмент магического конструирования.
Мысленно он выделил четыре критические области мастерства:
Скорость сотворения: насколько быстро он может мгновенно поднимать барьер.
Контроль интенсивности: точная настройка плотности — от твёрдой, цельной стены до медленного, вязкого поля.
Кинетическое метание: превращение барьера в движущийся снаряд, контроль его скорости и силы.
Свободное формирование: переход от простых стен и прямоугольников к сложным, точечным формам — Невидимому Кулаку.
Следующие десять дней Андуин жил в состоянии гиперсфокусированной двойной подготовки. Утро было посвящено интеллектуальному поглощению — он пожирал учебники, осваивал новые заклинания и наведывался во «Флориш и Блоттс».
Ему требовались более глубокие знания. Магические книги, однако, стоили беспощадно дорого. Даже самые базовые тома обходились в несколько галлеонов, а продвинутые труды имели уже совершенно запретительные цены — от десяти до двадцати галлеонов, соперничая по стоимости со сложным алхимическим оборудованием.
Из имеющихся у него средств — стипендии и денег после обмена — он выборочно приобрёл три тома, вложив двадцать два галлеона в это новое стремление к теории:
Seven Methods of Spellcasting Барнабаса Финкли (фундаментальное руководство по эффективности заклинаний).
The Origin of Spells — An Introduction to Ancient Runes (необходимое погружение в магические корни).
Fine Steps in the Dueling Tournament (подробное руководство по тактическому магическому бою).
Вооружившись теорией, свои послеобеденные часы он целиком посвятил Чарам барьера.
Он впитывал знания как губка; его сильный дух и уникальная магическая ёмкость позволяли ему преодолевать этапы обучения с такой скоростью, на которую у сверстников ушли бы месяцы или годы. Его сырая мощь, общий объём магии, была попросту выше, а потому и потолок всех заклинаний у него был иным.
Тренировки были беспощадными. Он использовал маленький дворик позади «Дырявого котла», куда Том из-за нынешнего тревожного времени боялся выходить. Часами Андуин отрабатывал создание, переформирование и запуск своих невидимых конструкций.
Однажды вечером, в начале августа, результаты его упорного труда проявились особенно наглядно.
В уединённом дворике Андуин стоял лицом к груде старых, выброшенных деревянных стульев, которые он выставил как мишень. Он поднял свою палочку из чёрного дерева, Тёмную Картину, а лицо его превратилось в маску холодной, предельной сосредоточенности. От инкантации он отказался полностью.
Его разум сосредоточился на основной магической структуре. Невидимая энергия проявилась не в виде стены, а была сжата в кинетическую сферу.
Одним направленным, безмолвным толчком воли он метнул эту структуру.
БА-БУМ!
Удар прозвучал громко, резко, кинетически. Стулья-мишени разлетелись в щепки с такой силой, словно их разнесло взрывом. Невидимый снаряд — плотная, предельно сжатая сфера чистой кинетической магии — ударил с силой пушечного ядра.
Андуин спокойно подошёл к обломкам. Подняв палочку над разбитой мебелью и сосредоточившись на мощной структуре Обратных чар, он произнёс заклинание:
— Reparo Structura! — мощную, модифицированную версию обычного Восстанавливающего заклинания.
Куски дерева рванули назад, собираясь воедино, пока стулья вновь не встали целыми.
Он оценил свой прогресс, коснувшись подбородка.
— Хорошо. Снаряд, сформированный Чарами барьера, теперь можно уменьшить примерно до объёма большого таза, а скорость стабильно растёт. Анимация запуска всё ещё слегка медлительна и требует заметного усилия. Следующим этапом должно стать дальнейшее уменьшение размера.
В воображении Андуина конечная тактическая цель была предельно ясна: сжать невидимый снаряд до размеров мужского кулака — концентрированной, высокоскоростной пули из чистой силы.
— Как только он станет размером с кулак, безмолвным и почти мгновенным, я дам ему новое имя. Мы назовём его Воздушный шар, — решил Андуин; название казалось идеальным для мощного, скрытого добивающего приёма. Доктрина Невидимого Кулака обретала форму.
http://tl.rulate.ru/book/175221/14992735
Готово:
