Глава 10. Этот проклятый Данзо!
— Боже правый! — раздался в толпе чей-то сдавленный вскрик.
— Разве такое возможно? — тут же подхватил другой голос, дрожащий от неверия. — Неужели Третий Хокаге и его помощник, Данзо, творили за спинами жителей Конохи такие чудовищные зверства?
— Даже если об этом говорит сам Четвертый Хокаге… — пробормотал седовласый старик, качая головой. — В это просто невозможно поверить.
Слова Аоки, пылающие на исполинском световом экране, прогремели над Конохой подобно раскату грома среди ясного неба. Деревня мгновенно погрузилась в пучину первобытного хаоса. Большинство жителей были простыми, мирными обывателями, и сейчас на их лицах, искаженных шоком, застыл неподдельный ужас.
Среди благородных семейств клан Нара, издавна славившийся своим острым политическим чутьем, первым уловил гнилостный запах надвигающейся бури. Пусть они и не осознавали до конца истинных масштабов злодеяний, что творили Третий Хокаге и Данзо, но их проницательные умы давно сложили воедино разрозненные фрагменты информации, предпочтя оставаться безмолвными наблюдателями в этой смертоносной игре.
Тем временем в кулуарах великих кланов, таких как Хьюга и Учиха, новость вызвала волну скрытого, мстительного ликования.
Ни для кого не было секретом, что деспотичное правление Третьего Хокаге давно сидело у них поперек горла. И теперь, когда гнойник этих темных тайн наконец-то вскрылся, обнажив гниющую нутро власти, они испытывали поистине сладостное удовлетворение. Разумеется, они не стали бы первыми обнажать клинки против кланов Сарутоби и Шимура, дабы не дать Совету повода для обвинений в мятеже, но такова уж человеческая природа — упиваться видом того, как твои заклятые враги летят в бездну.
В это же самое время в одной из полутемных таверн Конохи, у открытого настежь окна, сидела изящная женская фигура. В полном одиночестве она наливала и пила обжигающее саке, не отрывая пристального взгляда от силуэта Аоки, транслируемого на небесном экране.
— Хех, мальчишка… — Ее губы тронула легкая, горьковатая усмешка. — Ты наконец-то сделал свой ход.
Этой одинокой посетительницей была не кто иная, как наставница Аоки — Цунаде из клана Сенджу.
Словно вспомнив о чем-то давно забытом и болезненном, она бросила короткий взгляд в ту сторону, где располагалось поместье клана Сарутоби. Самоироничная улыбка исказила ее прекрасное лицо, прежде чем она запрокинула голову и сделала еще один глубокий, жадный глоток из пиалы.
Цунаде тихо фыркнула. Но не успели новые слова сорваться с ее губ, как вязкую тишину таверны разорвал холодный, зловещий голос, от которого по спине пробежал бы мороз:
— Цунаде, ты избегала вызовов нашего учителя и пригласила меня сюда лишь ради этого зрелища?
Она даже не шелохнулась, продолжая пить так, словно в комнате никого не было. Из густой тени дверного проема медленно выплыла фигура, окутанная аурой могильного холода. Бледная, как у мертвеца, кожа, мрачный и цепкий взгляд, напоминающий затаившуюся перед броском ядовитую змею — это был гений ее поколения, один из легендарных Санинов, Орочимару.
Даже когда Орочимару приблизился вплотную, Цунаде не проронила ни слова. Она лишь небрежным жестом подхватила со стола пузатую бутылку саке и с легким стуком опустила ее перед ним.
— Давай, выпей, — равнодушно бросила она. — Я здесь лишь для того, чтобы насладиться этим чудесным спектаклем.
Орочимару смерил нечитаемым взглядом стоящую перед ним выпивку, а затем перевел свои змеиные глаза на Цунаде. Заметив на ее лице давно забытое выражение легкости и какого-то извращенного облегчения, он предпочел промолчать. Тонкие бледные пальцы сомкнулись на горлышке бутылки, и он сделал медленный, расчетливый глоток.
Его взгляд скользнул к далекому световому экрану, и в памяти вереницей пронеслись события последних сумасшедших дней.
Всего пару суток назад Аоки взбаламутил всю Деревню, подняв настоящую бурю общественного негодования. Он действовал методично и безжалостно, по крупицам скармливая толпе неопровержимые доказательства грязных преступлений Третьего Хокаге и Данзо. И глазом моргнуть никто не успел, как он сверг некогда всемогущего правителя с поста Хокаге. Скорость и хирургическая точность этого государственного переворота оставили в дураках абсолютно всех.
Восхождение Аоки к абсолютной власти было беспрецедентно стремительным — даже такой изощренный интриган, как Орочимару, оказался застигнут врасплох. Но больше всего змеиного гения озадачивало другое: почему Аоки до сих пор не обратил свой карающий клинок против него самого?
Ведь в то самое время он состоял в тайном сговоре с Данзо, без зазрения совести пуская жителей Конохи на мясо для своих бесчеловечных экспериментов. Орочимару был почти уверен, что разделит незавидную участь Третьего Хокаге, но Аоки... Аоки почему-то позволил ему уйти безнаказанным.
Более того, новый владыка Листа лично разыскал его. Закрыв глаза на кровавую бойню в лабораториях, он пообещал продолжить щедрое финансирование всех его исследований. Было поставлено лишь одно железное, не терпящее возражений условие: отныне подопытными ни при каких обстоятельствах не должны становиться люди из Конохи.
Этот неожиданный поворот событий оставил Орочимару в смешанных чувствах. Его блестящий ум бился над загадкой истинных мотивов Аоки, но так и не находил ответа. И все же, подобный расклад его более чем устраивал — остаться в родной Деревне, сохранив доступ к лабораториям и ресурсам, было лучшим из возможных исходов.
Вспоминая изощренные методы и хладнокровие Аоки, Орочимару позволил редкой, жутковатой полуулыбке изогнуть уголки своих губ. Ему до чертиков хотелось досмотреть до конца эту грандиозную пьесу, срежиссированную самим Аоки.
http://tl.rulate.ru/book/175194/15068451
Готово:
