Су Ань не стала отвечать. С этого момента аккаунт Солнечного Медвежонка погрузится в вечное молчание и больше никогда не появится в сети.
Возможно, Цзэн Чжуцянь достаточно умна, чтобы догадаться, кто стоял за этой анонимной помощью, а может, никогда и не вспомнит о ней – это не имело значения.
Её позиция была ясна: она готова помочь, но не хочет втягиваться в эту историю дальше необходимого.
От заказа через «Одинокую Лягушку» до прямой помощи с твинка – Су Ань сделала достаточно. Её совесть была чиста.
Она не считала себя святой, но и плохим человеком не была. Просто обычная, законопослушная девушка, которой не чуждо маленькое доброе дело.
Заказав доставку еды, Су Ань свернулась калачиком на диване, давая отдых уму и телу.
Включила телевизор – шел какой-то старый фильм. И пусть она не особо вникала в сюжет, неважно.
Просто какой-то фоновый шум создавал уют.
Курьеры начали прибывать один за другим. Су Ань назаказывала кучу всякой вкуснятины.
Прихлебывая наваристый суп из ребрышек с лотосом и ягодами годжи и вгрызаясь в острые утиные шейки и крылышки, она наслаждалась этим странным сочетанием блюд. В этом была вся она: наполовину правильное питание, наполовину – чистое удовольствие.
Шестой день, седьмой, восьмой, девятый…
Дни мелькали, как кадры кинохроники. Без работы жизнь Су Ань дома текла тихо и буднично.
Но для неё в этой обыденности таилось безграничное счастье. Она дорожила каждой минутой этого драгоценного затишья.
Вкусно поесть, заказать что-нибудь новенькое в интернете, забрать посылки.
Позаниматься рукоделием или почитать книгу.
Она почти не выходила на улицу. Отчасти чтобы не влипнуть в какую-нибудь неприятную историю, но главным образом потому, что она была домоседкой до мозга костей.
Одиночество казалось ей благословением.
Даже если она тратила деньги направо и налево, скупая товары в сети, суммы выходили небольшими, а радости было море.
Как типичный интроверт, Су Ань привыкла к уединению и наслаждалась им.
Её прежний стиль отношений говорил о том же: она нуждалась в любви, но одновременно бежала от неё, боясь боли. Она была до крайности независимой.
Немного противоречиво, но такова была её натура.
На самом деле, это счастье – простое и понятное, но мало кому доступное. Дети в Восточной Азии с малых лет растут в бесконечной гонке: груз ответственности, давление общества, ожидания родителей и семьи.
Большинство детей проживают ту же жизнь, что и она когда-то: изнурительный марафон для тела и духа, от школьной скамьи до офисного кресла, без единой передышки.
Садик – это важно, начальная школа – очень важно, средняя – критично, старшая – решающий момент… Каждое событие – судьбоносное, каждый этап – последний бой.
Зажатый в тиски чужих и своих ожиданий, ты можешь только бежать вперед, только пахать, только конкурировать.
Стоит хоть раз отстать – и кажется, что миру конец.
Но скольких из них ждет настоящий «успех»?
Лишь самым везучим удается после всех этих битв стать просто благополучными обывателями.
Большинство же превращаются в скучных, издерганных тревогой взрослых. Даже в отпуске они не могут расслабиться: давящее чувство вины за безделье накрывает их с головой, стоит лишь на миг замедлиться.
Когда-то и Су Ань была частью этой гонки, добровольно впрягшись в ярмо. Родители бросили её, бабушка тянула из последних сил, и у девочки не было другой опоры, кроме собственной усидчивости. Она выжимала из себя все соки, чтобы учиться лучше всех.
К счастью, таланта ей было не занимать, и она стала тем самым «золотым ребенком» в глазах окружающих.
Иногда ей становилось страшно: если бы она не была такой твердой характером, не сошла бы она с ума гораздо раньше?
Но даже она – победившая в этой конкуренции – почувствовала себя совершенно потерянной, когда однажды жизнь превратилась в злую шутку и её затянуло в игру на выживание.
Гордость за успехи в работе, купленная ценой здоровья и нервов, в один миг превратилась в смертный приговор. В прошлой жизни, в нечеловеческих условиях игры, Су Ань часто задумывалась о смысле бытия, балансируя на грани безумия.
К счастью, разум её устоял.
Вернувшись, она осознала одну вещь.
Теперь ей не нужно из кожи вон лезть ради чего-либо. Тише едешь – дальше будешь.
Глубокая ночь.
Устав за день, Су Ань незаметно уснула на диване, укрывшись коричневым пледом с медвежатами.
Телевизор продолжал безмолвно показывать титры фильма, где актер бархатистым голосом произносил: «Жизнь полна неопределенности, и только ветер по-настоящему свободен».
«Не дойти до вершины – тоже путь, успех не единственный критерий жизни. Прийти в этот мир и просто прожить его как тебе вздумается – это уже само по себе прекрасно…»
Фильм закончился. Титры смолкли.
Экран бесшумно переключился на следующую картину.
Какую жизнь ты хочешь прожить?
Телевизор показывал кадры, которые никто не видел. На диване спала девушка, подложив под голову подушку и крепко обнимая плюшевого медведя.
Наконец, когда время дошло до установленного Су Ань таймера, телевизор автоматически выключился.
Незаметно пролетели две недели.
Су Ань закончила заколку для Медвежонка Мо.
Она отошла от традиционной формы бархатных цветов: основой стала латунная заколка, украшенная сложным плетением из лепестков. Голубые переходы в светло-синий, нежный розовый, вплетенный в фиолетовый – эти оттенки складывались в пушистые, объемные бутоны.
Су Ань примерила украшение на ушко своей кукле – получилось необычно и стильно.
— Ну какой же ты красавец, Цай Цай, — похвалила она медведя.
Она легонько коснулась пальцами бархатных лепестков, и её глаза заблестели. Су Ань уже представляла, как Медвежонок обрадуется этому цветку, когда в него вдохнут жизнь.
В прошлой жизни их путь с Сяо Мо оборвался в снежную ночь, едва закончился период новичка. Когда Медвежонок в её руках стал холодным, она и сама потеряла волю к жизни.
Так трудно обретенный соратник, пробужденная душа – и потерять его вновь…
Су Ань часто заморгала, отгоняя непрошеные слезы, и взглянула на Цай Цай.
— С такой чудесной заколкой тебе определенно нужен подходящий наряд.
Сказано – сделано.
Она открыла блокнот, начала набрасывать эскизы, а затем принялась перебирать материалы, которые накупила в последние дни, наткнувшись на отрезы шелка.
Этот шелк она купила после того, как ей в руки попала книга о классическом искусстве создания кукол. Там описывались традиционные шелковые куклы Хуаго – «цзюаньжэнь», и Су Ань запаслась материалами, чтобы позже попробовать свои силы в этом ремесле.
В прошлой жизни она была Кукловодом. И хотя в игре это умение ей не пригодилось, вернувшись, Су Ань подсознательно начала изучать всё, что было связано с созданием игрушек.
Кукла – это ведь не просто безделушка для детских забав.
Для большинства людей это всего лишь мягкая игрушка из магазина, но это слишком поверхностный взгляд.
В понимании Су Ань концепция куклы была необъятна: животные, люди, антропоморфные существа – в каждой культуре, у каждого народа они имели свой неповторимый облик и глубокий смысл.
Она была дочерью Хуаго, и если уж создавать кукол, то нужно было в совершенстве овладеть традиционным мастерством своей земли.
За последнее время Су Ань перечитала множество книг о народных промыслах.
Шелковые куклы, сахарные скульптуры, резьба по дереву, керамические фигурки…
В детстве она тоже видела всё это, но никогда не изучала всерьез. Взрослые всегда твердили: учись прилежно, найди хорошую работу – вот твой единственный путь.
Впрочем, бабушка частенько рассказывала ей старинные предания, пока они вместе крутили бархатные нити, и учила разным тонкостям рукоделия. Раз поняв один принцип, Су Ань легко осваивала другие техники.
Её верный спутник Су Мо, её Цай Цай, был сшит руками бабушки. Только вместо традиционного матерчатого тигра она смастерила для внучки матерчатого мишку…
В то время это казалось почти грустным: в городке все сходили по ума от заграничных мишек Тедди, они были у каждого ребенка…
Бабушка, глядя на Тедди, купила мягкую фланель и сама сшила для неё Сяо Мо, который прошел с ней через всё детство.
Сяо Мо выглядел немного странно по сравнению с «правильными» игрушечными медведями, но Су Ань любила его больше всех на свете.
— Времена меняются, матерчатые тигры больше никому не нужны, — говаривала тогда бабушка. — Детворе подавай заморских медведей. Твоя бабушка хоть и отстала от жизни, но раз у других сокровищ есть такие штуки, то и у моего сокровища должна быть.
Тогда Су Ань не понимала тихой печали в голосе бабушки, не понимала разницы между «своим» и «чужим».
Её ответ заставил глаза бабушки вспыхнуть огоньком надежды.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/175187/14848674
Готово:
