Глава 18. Старые знакомые
Чжан Хао, услышав, что Лю Ян назвал незнакомца по имени, сначала расслабился — решил, что это старый друг. Он уже собирался натянуть на лицо приветливую мину и извиниться за резкость, но, увидев искажённую ненавистью физиономию «человека-сороконожки», понял: дело пахнет керосином. Хао-цзы снова подобрался, готовый проучить наглеца.
Лю Ян снова удержал брата:
— Не надо, Хао. Завтра канун Нового года. Если ввяжемся в драку, встретим праздник в камере.
Он перевёл взгляд на Сюй Вэньцяна и холодно произнёс:
— Не думал, что ты меня помнишь, господин Сюй. Считай, что судьба свела. За ту драку я сполна расплатился. У Даоянь в итоге осталась с тобой, так что давай на этом и закончим.
Сюй Вэньцян разразился хриплым, неприятным смехом.
— Закончим? Ты посмотри на мою морду! Из-за тебя я стал уродом, а ты хочешь просто «закончить»?
Он злобно осклабился:
— Что, вспомнил свою старую любовь? Раз уж ты так по ней соскучился...
Сюй Вэньцян рванулся обратно в ресторан и через минуту вытащил за руку женщину. Он грубо толкнул её вперед, в свет фонарей.
— Смотри, Янь-цзы! Вот он, твой ненаглядный, по ком ты слезы лила! Иди к нему!
Женщина не удержалась на ногах и упала на колени. Даже через толстый пуховик было видно, насколько она истощена. Лю Ян бросился к ней, помогая подняться. Когда он увидел её лицо — бледное, измождённое, со взглядом, полным такой же тоски, как у его матери, — у него перехватило дыхание.
— Янь-цзы... Как же ты... так?
У Даоянь, узнав его, в ужасе закрыла лицо ладонями, на которых виднелись свежие ссадины.
— Вы ошиблись... Вы обознались... — прошептала она и, спотыкаясь, бросилась обратно к Сюй Вэньцяну, вцепившись в его рукав. — Вэньцян, пойдём, папа с мамой ждут, пойдём обедать...
Сюй Вэньцян, услышав упоминание о родителях, немного поостыл, но, прежде чем уйти, наотмашь ударил женщину по лицу.
— Тащишься как улитка! Хочешь ещё поболтать с бывшим?
Он обернулся к Лю Яну с издевательской ухмылкой:
— Сердце кровью обливается? Скажи только слово, и я буду «заботиться» о ней ещё лучше.
Он схватил её за волосы и буквально затащил внутрь.
Лю Ян замер. Ему хотелось ворваться туда, сокрушить всё на своём пути, спросить её: «Ради чего всё это было? Почему ты бросила меня тогда, бросила такие жестокие слова, ушла к человеку, который разрушил мою жизнь?» Он пожертвовал ради неё будущим, его семья влезла в долги, родители три года работали на износ... Но когда эта тень когда-то любимой женщины оказалась перед ним, слова застряли в горле. Что он мог сказать ей сейчас?
— Ян-Ян, — Чжан Хао тяжело дышал, сжимая кулаки. — Только скажи. Я из этого выродка всю душу вытрясу.
— Поехали, Хао, — глухо отозвался Лю Ян. — Дома нас ждут.
Он сел в машину, решив, что после праздников обязательно разузнает через одноклассников, что на самом деле произошло между этими двоими.
Около одиннадцати вечера BMW въехал в Чжанцзягоу. Деревня уже спала, лишь редкие фонари выхватывали из темноты силуэты домов. Но один дом сиял огнями — дом Лю Яна. Его ждали.
Едва машина остановилась, на порог выбежала женщина с фонариком.
— Ян-Ян? Это ты? — Голос матери, дрожащий от радости, разнёсся по всей округе.
Лю Ян вошёл в дом, нагруженный пакетами. Чжан Хао с улыбкой тащил остальное. В большой комнате Лю Ян замер: навстречу ему, опираясь на костыль, вышел мужчина средних лет.
— Папа! Что с ногой? — Лю Ян бросился поддержать отца.
История Лю Фу была удивительной. Двадцать пять лет назад дед Лю Яна, Чжан Байшунь, нашёл его в лесу — избитого, едва живого. Дед выходил его, отпоил старым женьшенем. Пока Лю Фу восстанавливался, за ним ухаживала семнадцатилетняя Чжан Шуэ. В итоге, когда дед узнал, что «рис уже сварен», он в ярости едва не выгнал Лю Фу, назвав его неблагодарным волком, укравшим его сокровище. Но Лю Фу искренне любил девушку и согласился остаться в деревне в качестве примака. Он не помнил своего прошлого, помнил только фамилию Лю. Дед назвал его Лю Фу — «счастливец», за то, что выжил.
— Да ерунда, Ян-Ян, — отмахнулся отец, усаживаясь в кресло. — Летом корову председателя отгонял от посевов, она меня и лягнула. Кость треснула. Почти зажило уже, да в прошлом месяце у деда крышу снегом придавило, пошёл помогать балку поднимать — и снова потянул.
Мать, Чжан Шуэ, только ворчала:
— Гордец! Всё хотел доказать, что он ещё о-го-го. Вот и доказывай теперь, лёжа на кровати. Идите в комнату, я вам постелила.
Она проводила сына и племянника в комнату Лю Яна, где уже пахло свежим бельём. Видя их красные от усталости глаза, она сдержала поток вопросов и просто велела спать.
Когда в доме всё стихло, родители Лю Яна долго переговаривались в своей спальне.
— Ты заметила, Да Фу? — шептала Чжан Шуэ. — Сын изменился. После той истории три года назад он будто тенью ходил. А сейчас... глаза горят. Будто прежний Ян-Ян вернулся.
— Лишь бы он забыл всё это, — вздохнул Лю Фу. — Столько горя хлебнул. Первым в школе был, отличник... и всё из-за этой девчонки и сынка начальника полиции прахом пошло.
— Тише ты... Главное — он дома. Завтра расспросим его, как он там устроился. Вон какую машину купил, сколько добра привез... Спи давай, «счастливец».
Лю Фу попытался было приобнять жену, но получил чувствительный тычок в бок.
— Нога сначала пусть заживёт, «герой». Спи!
В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь вздохами Лю Фу, разглядывающего балки потолка.
http://tl.rulate.ru/book/175154/14920221
Готово:
