У ворот Конохи царила напряжённая, гнетущая атмосфера.
Хирузен Сарутоби и Данзо Шимура в окружении множества шиноби подошли к входу в деревню. Гостем был сам Казекаге, и он заранее обнаружил своё присутствие, что говорило об отсутствии у него злых намерений. Чтобы избежать ненужных проблем и пересудов, он, как Хокаге, должен был лично его встретить.
Однако то, что предстало их взорам, заставило Хирузена и всех присутствующих шиноби Конохи замереть в изумлении.
Дорога не была пуста. Примерно в ста метрах от ворот деревни, словно изваяния, застыли шесть фигур. Все они были облачены в золотые доспехи, а на поясах висели одинаковые мечи, ножны которых были того же цвета, что и броня. Шестеро молчали, образуя невидимую золотую стену и источая пугающую дисциплину и давление.
Хирузен окинул взглядом эти шесть доспехов. В донесениях упоминалось, что это броня из чакры, которую Раса заполучил в Стране Снега, но тогда они не придали этому значения. Лишь после боя Пакуры с Третьим Мизукаге они осознали, насколько сильно эта броня увеличивает боевые возможности шиноби. Позже Коноха отправила людей в Страну Снега, но выяснилось, что все технические данные и исследователи были вывезены Деревней Песка, вместе с дочерью даймё, Коюки Казаханой.
— Хмф, — холодно хмыкнул Данзо. — Разведка не врала, Раса действительно изменился. Ещё и осмелился явиться в Коноху, чтобы порисоваться.
Хирузен недовольно взглянул на него.
— Помолчи.
Данзо уже хотел было возразить, как до них донёсся какой-то очень приземлённый, рабочий клич:
— Эй, ухнем! Эй, ухнем! Поосторожней там!
И тут шиноби Конохи увидели нечто, заставившее их усомниться в собственном зрении.
Четыре крепко сбитые женщины лет сорока-пятидесяти, похожие на крестьянок, сообща несли прочную каменную платформу, направляясь к воротам деревни. А в центре этой платформы… красовалось широкое кресло, покрытое мягкой звериной шкурой. На нём, в крайне расслабленной позе, восседал Раса, одетый в белое одеяние с золотой вышивкой и с золотой короной, скрепляющей его волосы. Одна его рука небрежно лежала на подлокотнике, а другая медленно поглаживала маленького енота-тануки, свернувшегося у него на коленях.
Эта картина была слишком сюрреалистичной. Шестеро сияющих золотом, источающих убийственную ауру воинов в доспехах стояли на заднем плане, словно декорации. А сам Казекаге был доставлен четырьмя деревенскими женщинами, что выглядело почти абсурдно и «по-народному». Даже Хирузен замер, не понимая, что за игру затеял Раса.
После короткого оцепенения Данзо разразился нескрываемой насмешкой:
— Раса, где ты откопал эти четыре старые луковицы?
Никто не ответил.
Каменная платформа плавно остановилась перед шестью воинами в золотых доспехах. Одна из женщин, выглядевшая старше всех, повернулась и спросила:
— Хозяин! Когда зарплату дадите? Дома рис покупать надо, кашу варить!
Этот внезапный возглас мгновенно разрушил гнетуще-абсурдную атмосферу, сменив её на нечто ещё более странное и неловкое.
Шиноби Конохи: «…?»
Спокойное выражение лица Расы слегка дрогнуло, его брови едва заметно нахмурились, словно он почувствовал, что теряет лицо.
— Подожди-ка, — тихо произнёс он.
Женщину такой ответ явно не устроил.
— «Подожди-ка» — это сколько? — допытывалась она.
Хирузен и представить себе не мог, что Четвёртый Казекаге в такой торжественный момент официальной встречи двух деревень, на глазах у всей элиты Конохи, начнёт спорить из-за зарплаты с нанятыми им же носильщицами.
— «Подожди-ка» — это сколько?
— Ну, «подожди-ка» — это «подожди-ка»!
— Так ты скажи, «подожди-ка» — это сколько?
— Да «подожди-ка» — это и есть «подожди-ка»!
...
Этот бессодержательный, повторяющийся по кругу диалог, сопровождаемый немного натянутым тоном Расы и настойчивыми расспросами женщины, погрузил всех у ворот Конохи в небывалую, странную тишину. Все ошарашенно смотрели на эту сцену. Шестеро воинов в золотых доспехах по-прежнему стояли неподвижно, словно не замечая разгоревшегося за их спинами спора, но можно было только догадываться, какие выражения скрывались под их шлемами.
Шиноби Конохи и вовсе лишились дара речи, их лица выражали целую гамму эмоций: от изумления и растерянности до сложного чувства, когда хочется смеяться, но нельзя, и всё это кажется невероятно абсурдным. Плечи нескольких молодых шиноби уже подрагивали от сдерживаемого смеха.
Данзо поначалу испытывал лишь презрение и насмешку, считая смешным то, что Раса не может справиться с такой простой ситуацией. Но, наблюдая за этим бесконечным циклом «подожди-ка», уголки его губ тоже невольно дрогнули, а в единственном глазу промелькнуло недоумение.
«Этот Раса что, пришёл сюда, чтобы всех насмешить?»
Наконец, когда женщина уже готовилась в седьмой раз задать свой сакраментальный вопрос, Раса, видимо, осознав, что это будет продолжаться вечно и окончательно портит его имидж, решительно прервал этот детский спор. Он достал из-за пазухи кошель, отсчитал несколько купюр и сунул их женщине в руку.
— Держи, держи! Вот, сразу плачу, только не спрашивай больше!
— Эх, вот это другое дело! — Женщина взяла деньги и простодушно улыбнулась. — Спасибо, хозяин! Если ещё работа будет, зовите нас!
Так внезапный «трудовой спор» завершился «уступкой» Казекаге. Четыре женщины удовлетворённо отошли в сторону, с любопытством разглядывая величественные строения Конохи.
Раса поправил слегка растрепавшиеся рукава и выражение лица, вновь приняв величественную позу, словно этого нелепого инцидента и не было. Он поднял голову и снова обратил свой взор на Хирузена.
— Заставил господина Хокаге наблюдать забавную сцену.
Хирузен пристально посмотрел на Расу, пытаясь разглядеть что-то за его спокойным лицом, но тщетно. Подавив в себе чувство абсурда и недоумения, он слегка кивнул.
— Господин Казекаге, прошу.
Так, с этого крайне странного начала, официально стартовала встреча, которая обещала быть непростой.
...
В кабинете, в здании Хокаге, атмосфера была куда более тяжёлой и официальной, чем у ворот, где разыгрался почти фарс. Солнечный свет проникал через окна, оставляя на полу ровные пятна света.
Хирузен Сарутоби сидел за своим большим столом, а Данзо Шимура, опираясь на трость, стоял рядом, подобно тени.
Расу ввели в кабинет. За ним следовал лишь Шукаку, который спрыгнул ему на плечо и с любопытством оглядывался своими янтарными глазами. Раса спокойно сел в предложенное ему кресло напротив Хирузена. Шукаку же соскочил с его плеча на подлокотник и принялся маленькими лапками приводить в порядок свою золотистую шёрстку.
После того как подали чай и все посторонние вышли, в комнате остались только Хирузен, Данзо, Раса и его «питомец», который привлекал к себе немало внимания.
Короткая тишина повисла в воздухе, пока стороны оценивали друг друга. Наконец, Хирузен нарушил молчание.
— Господин Казекаге, вы проделали долгий путь и пережили… хм, небольшое недоразумение. Теперь мы можем поговорить начистоту. С какой важной целью вы прибыли в Коноху?
http://tl.rulate.ru/book/175146/14899677
Готово:
