Глава 11. Просто ради удовольствия
Если бы Лю Чжэньси действительно желал ему добра и искренне хотел наставить на путь истинный, Бай Е принял бы это с благодарностью. В конце концов, когда учитель строг, потому что «сердце за ученика болит» — это ценно. Это значит, что ты ему не безразличен.
Но у Лю Чжэньси были совсем другие мотивы. За все четыре года учебы Бай Е не раз замечал, что куратор словно задался целью превратить его жизнь в кошмар. Лю Чжэньси обожал мелкие пакости: он никогда не упускал случая прилюдно высмеять Бай Е, задеть его самолюбие или выставить в дурном свете перед всем курсом. А потом, оставшись наедине, он принимал вид мудрого наставника и вкрадчиво объяснял, что всё это — «исключительно из заботы».
Разве так поступают те, кто действительно ценит и поддерживает тебя? Настоящие наставники, как и родители, хвалят тебя перед другими, а суровую правду высказывают с глазу на глаз, оберегая твое достоинство и желая тебе успеха.
В этот раз всё обошлось лишь выговором в стенах общежития. Но Бай Е помнил случай на общеуниверситетском собрании, посвященном награждениям. Тогда Лю Чжэньси при огромном скоплении народа — там было не меньше тысячи человек! — во всеуслышание заявил, что Бай Е прогуливает занятия и нарушает дисциплину. Из-за этого куратор добился того, чтобы Бай Е лишили заслуженной стипендии. Прогулы в университете? У кого их не бывает! Из-за такой ерунды устраивать показательную порку... это было за гранью.
А история с заявлением на вступление в партию? От каждой группы ежегодно выдвигались два активиста, но Бай Е никогда не проходил отбор, потому что Лю Чжэньси просто накладывал вето. Имея такого «заботливого» куратора, Бай Е чувствовал себя выжатым как лимон.
Бай Е вздохнул и, стараясь сохранять спокойствие, ответил:
— Господин Лю, я ценю ваше внимание и понимаю ваши слова, но... мне ведь тоже нужно отдыхать. Что плохого в том, чтобы провести свободное время за игрой? Вот посмотрите на Лю Чжи. Он отличный студент, экзамены на носу, а он все равно ходит с вами по рейдам в общежития... Разве это не то же самое? Каждый расслабляется как может.
Глаза Лю Чжэньси округлились от негодования:
— Какая наглая софистика! Как ты можешь сравнивать? Ты — это пример лени и отсутствия амбиций, а Лю Чжи... Лю Чжи жертвует своим личным временем ради интересов коллектива! Это называется чувство общественного долга и самопожертвование!
Услышав это, Бай Е не выдержал. Его терпение, и без того натянутое как струна, лопнуло.
— Господин Лю, если вы пришли проверить порядок в комнате — милости просим. Но если вы явились специально, чтобы читать мне нотации, то извольте избавить меня от своего сомнительного участия. Я взрослый человек и имею полное право распоряжаться своей жизнью. Проверка окончена, я устал и хочу отдохнуть. Так что, если у вас больше нет дел...
Лю Чжэньси буквально остолбенел. Он не верил своим ушам: чтобы студент посмел так с ним разговаривать?! В его мире ученики должны были стоять по стойке смирно и ловить каждое слово преподавателя.
— Ты! Да ты просто безнадежен! — Куратора начало трясти от ярости. — Такие, как ты, заставляют сердца наставников обливаться кровью! Где твое почтение к старшим? Где уважение к учителю? Ты абсолютно невоспитан, бог знает, чему тебя учили дома! И ты еще собрался в магистратуру? Ха! Если вообще сможешь закончить университет без приключений — считай, тебе повезло!
В душе Бай Е вскипала холодная ярость, но он сдержал порыв сорваться на крик.
— Господин Лю, я называю вас учителем из уважения к вашей должности, но я требую ответного уважения к себе. Мое решение насчет магистратуры — это мое дело, и мои способности позволят мне справиться самому. Так что не тратьте свои нервы на меня, лучше присмотрите за своим драгоценным родственником!
Лю Чжэньси почувствовал, как почва уходит из-под ног. Пятеро студентов за его спиной во все глаза наблюдали за этой сценой, и куратор ощутил, как его авторитет стремительно катится в пропасть.
— О-о, это просто верх разочарования! — картинно воскликнул он, обращаясь к свите. — Посмотрите все! Я к нему с открытым сердцем, пытаюсь наставить на путь истинный, а он еще и спорит! Да в обществе на тебя никто и не взглянет! Ты хоть понимаешь свое положение? Ты вырвался из глухой деревни, поступил в университет — думаешь, это было легко? С чем ты собрался конкурировать с другими? Кроме упорства, у тебя ничего нет! Если продолжишь в том же духе, ты не то что род прославить не сможешь — на кусок хлеба не заработаешь! Будешь на самом дне социальной лестницы. Тебя не то что в Пекине или Шанхае — в захолустном городишке восьмого разряда на работу не возьмут! Всё, довольно. Давай мне номера телефонов своих родителей. Я поговорю с ними лично!
«Ого, тяжелая артиллерия пошла? Звонок родителям?» — Бай Е едва сдержал смешок. — «Он что, думает, мы в начальной школе?»
— Пожалуйста, — спокойно произнес Бай Е. — Номер отца: 131-XXXX-9999. Номер матери: 138-XXXX-6666. Кстати, должен предупредить, вы можете не дозвониться.
Лю Чжэньси с решительным видом выхватил смартфон и начал набирать цифры. Когда он дошел до последних «9999», его палец на мгновение замер — комбинация была слишком уж красивой. Но он упрямо нажал на вызов. Пошли длинные гудки... один, второй... никто не брал трубку.
Куратор нахмурился. Пять девяток в конце? Или даже пять шестерок? Да быть такого не может, чтобы этот номер был настоящим. Он решил, что Бай Е просто издевается над ним, подсунув выдуманные цифры.
Ситуация становилась всё более неловкой. Сопровождающие его студенты старательно делали вид, что изучают трещины на потолке и пятна на стенах, всем своим видом показывая: «Мы ничего не видим, ничего не слышим, продолжайте представление». Тем временем в коридоре начал собираться народ из соседних комнат, привлеченный шумом.
Только Лю Чжи, услышав номера, заметно побледнел. «Неужели этот парень из богатой семьи?» — пронеслось у него в голове. — «Такие "золотые" номера стоят целое состояние...»
Лю Чжэньси, побагровев, процедил:
— Не пытайся умничать, дай мне настоящие номера! Или звони сам при мне. У меня есть о чем с ними поговорить.
Бай Е лишь пожал плечами. «Я умничаю? Ну-ну».
— Извините, господин Лю, кажется, на счету закончились деньги. Как только оплачу связь — обязательно позвоню.
Лю Чжэньси едва не лопнул от злости. И в этот самый момент мобильный Бай Е, лежащий на столе, разразился громкой мелодией. На экране высветилось: «Отец».
Бай Е уже потянулся к телефону, чтобы сбросить вызов, но Лю Чжэньси оказался быстрее. Он выхватил аппарат, нажал на прием и демонстративно включил громкую связь. Он хотел, чтобы все присутствующие услышали, как родители будут распекать нерадивого сына.
— Ну что, допрыгался? — злорадно прошептал куратор. — Сейчас я заставлю твоих родителей извиняться передо мной за твое поведение!
Но стоило связи установиться, как из динамика раздался громовой голос:
— Алло? Сын, мы тут с матерью вспомнили наш прошлый разговор. Ты говорил, что не особо хочешь в магистратуру... В общем, мы тут подумали и решили просто купить тебе ту больницу, ну, чтобы ты после выпуска не остался без работы. Правда, адрес там не очень, да и после ремонта с перепланировкой она будет хуже новой... Так что мы хотим посоветоваться: может, лучше построим тебе новую клинику с нуля? Что скажешь?
В комнате воцарилась гробовая тишина. У присутствующих буквально отвисли челюсти. Купить больницу? Построить новую?
Магистратура? Какая, к черту, магистратура! С таким наследством можно вообще забыть об учебе и просто наслаждаться жизнью!
Лю Чжэньси, у которого в голове уже была заготовлена целая обличительная речь, почувствовал себя так, словно его насильно накормили чем-то крайне неприятным. Его лицо приобрело отчетливый зеленоватый оттенок.
— Алло? Сын, ты чего молчишь? Если вариант не нравится, мы можем еще обсудить...
Лю Чжэньси выдавил из себя неловкий кашель, его боевой задор испарился без следа:
— Господин Бай, верно? Ваш сын сейчас рядом со мной...
Не успел куратор договорить, как с того конца провода рявкнули:
— Подонок! Ты что, похитил моего сына?!
Бай Е прикрыл глаза рукой. «Отец в своем репертуаре...» Студенты в коридоре едва сдерживали смех.
— Нет-нет... вы не так поняли! — затараторил Лю Чжэньси, покрываясь холодным потом. — Я преподаватель Бай Е, ваш сын сейчас в общежитии...
— А-а... учитель... — Голос отца мгновенно сменился на вежливый. — Прошу прощения, сорвалось.
— Послушайте, я отец Бай Е, — Лю Чжэньси наконец обрел подобие уверенности. — Мне нужно обсудить с вами его поведение.
— Да-да, слушаю вас, — голос стал суше. — Но я сейчас немного занят... Говорите только самое важное.
Лю Чжэньси запнулся.
— Видите ли, успехи Бай Е в университете, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Он постоянно прогуливает, ни к чему не стремится, целыми днями играет в игры. Его знания в китайской медицине крайне слабы, а он собрался в магистратуру... Я считаю, вы, как родитель, должны принять меры!
— О, прошу прощения, — голос в трубке звучал на удивление спокойно. — Извините, что доставили вам столько хлопот.
Лю Чжэньси уже приготовился праздновать победу, но отец Бай Е продолжил:
— Знаете, я ему еще при поступлении говорил: «На кой черт тебе эта медицина?!» Учиться всю жизнь, потом магистратура, докторантура... Нет, медицина — дело хорошее, но надо же и свои возможности оценивать! У нас огромное семейное дело, а он всё бросил ради клизм и порошков! Это же просто ребячество! Господин Лю, не буду скрывать: я только рад, что он не придает учебе большого значения. Пусть скорее получает диплом и возвращается домой. Эх, иногда чрезмерная тяга к знаниям — это тоже не к добру!
Лю Чжэньси почувствовал, что сейчас его хватит удар. Что это за отец такой?!
— Кстати, господин Лю, дайте трубку сыну, мне надо ему пару слов сказать.
Бай Е взял телефон:
— Да, пап?
— Сын, так ты что, передумал насчет магистратуры? Ха-ха! Отличные новости! Бросай это дело, возвращайся скорее, принимай дела. А мы с матерью наконец-то слетаем в Африку, посмотрим на миграцию животных.
— Пап, — Бай Е едва заметно улыбнулся. — Вынужден тебя расстроить, но я всё-таки попробую поступить. Я уже записался, да и подготовка идет неплохо.
— Эх, горе ты моё... Ладно, передай трубку учителю. Господин Лю, в общем, оставляю Бай Е на ваше попечение. Я очень занят, так что не смею больше задерживать. Всего доброго.
В трубке раздались короткие гудки. Лю Чжэньси тупо уставился на телефон. Студенты вокруг покраснели от натуги — они из последних сил сдерживали дикий хохот. Видя, что на него смотрят, куратор затрясся от бессильной ярости.
— На что уставились?! Быстро по комнатам!
Он вскинул руку, указывая на Бай Е, но его пальцы так дрожали, что он не смог вымолвить ни слова.
— Ты... ты... ты... — Пробормотав что-то нечленораздельное, Лю Чжэньси развернулся и стремительно вылетел из комнаты.
http://tl.rulate.ru/book/175144/15062208
Готово:
