Готовый перевод Livestream Appraisal: My Friend, Something’s Very Wrong with You / Случайно раскрыл преступление на стриме, но я всего лишь оценщик сокровищ! Не приносите краденое! (ЗАВЕРШЁН): Глава 69. Древние письмена Наньчжао. Неужели он и это знает?

Глава 69. Древние письмена Наньчжао. Неужели он и это знает?

— В чём заключается ваш вопрос? — голос Нин Фаня звучал спокойно, почти отрешённо, словно он не вёл популярную трансляцию, а читал лекцию в пустой аудитории.

Гао Юань, прежде чем перейти к сути, заметно нервничал. Он глубоко вздохнул, поправил очки и, только представившись по всей форме, решился заговорить.

— Речь пойдёт о тех самых письменах народа Бо, о которых вы упоминали ранее, — начал он, тщательно подбирая слова. — Профессор Тан отправился в ту экспедицию для углублённого изучения артефактов. Однако на месте выяснилось нечто странное: знаки и символы на найденных керамических сосудах, кажется, совершенно не вписываются в известную нам систему письма Бо. Мы получили материалы вчера вечером и работали всю ночь напролёт, но не обнаружили ни одного упоминания о подобном типе письменности. Сравнение с эпиграфикой на бронзе и гадательными костями Цзягувэнь того же периода тоже не дало абсолютно никаких результатов.

Гао Юань замолчал, его лицо выражало крайнюю степень растерянности. Он на мгновение запнулся, боясь встретиться взглядом с Нин Фанем через объектив камеры, и наконец выдавил:

— Поэтому... мы хотели бы спросить у вас, мастер Нин, каково истинное происхождение этих загадочных знаков на сосудах?

Стоило вопросу прозвучать, как в чате трансляции наступило оживлённое движение. Зрители, которые уже успели привыкнуть к тонкостям взаимоотношений в мире археологии, моментально раскусили ситуацию.

— Ох, ну и хитрец этот профессор Тан! — полетело в комментариях.

— При чём тут вообще профессор? — не понимали новички, засыпая чат вопросами.

Ван Доюй, не удержавшись, насмешливо фыркнул и решил прояснить ситуацию для непосвящённых.

— Профессору Тану просто неловко самому в очередной раз обращаться за советом к мастеру Нину, — объяснил он, едва сдерживая смех. — Вот он и оформил это как «учебное задание» для своего студента. Мол, пусть молодёжь учится. А сам потом тишком изучит ответ, подав это как проверку выполненной работы. Гениальный ход, ничего не скажешь! Высший пилотаж академической изворотливости!

Зрители на мгновение онемели, поражённые такой простотой и одновременно хитростью. Чат взорвался градом сообщений, адресованных Тан Цишэну.

«Профессор Тан, да не стесняйтесь вы так! Как говорится, и у трёх идущих вместе можно найти себе учителя. Проиграть мастеру Нину — вовсе не позор!»

«Золотые слова! Во всей стране Ся вряд ли найдётся хоть пара человек, способных тягаться с мастером в таких познаниях!»

«Просто спросите по-человечески, мы же всё понимаем!»

Пока толпа упражнялась в остроумии, защищая авторитет Нин Фаня, Тан Цишэн, чьё лицо за кадром наверняка уже приобрело багровый оттенок, не выдержал. Но прежде чем он успел вмешаться, раздался голос самого Нин Фаня.

— Профессор Тан, — мягко, но с явной иронией произнёс он. — Истинному учёному не подобает кривить душой. Вы ведь здесь, верно?

Тан Цишэн почувствовал, как к щекам прилила кровь, а лицо стало цветом как перезрелая печень. Спустя долгую паузу он всё же нажал кнопку запроса на видеосвязь. Экран разделился, и зрители увидели профессора, находящегося в уже знакомой им обстановке.

— Постойте, это же та самая пещера! — воскликнул кто-то в чате. — Тот грот, который мы видели на днях!

Действительно, за спиной профессора высились суровые своды древнего святилища.

— Профессор Тан, почему вы снова там? — посыпались вопросы. — Разве оттуда не вывезли всё ценное?

Несмотря на недавний конфуз, Тан Цишэн оставался для большинства светилом науки, и к нему по-прежнему относились с глубоким почтением. Старик огляделся по сторонам и, отбросив излишнюю важность, начал объяснять:

— Видите ли, перед приездом сюда я был уверен, что здесь нет ничего, кроме того, о чём говорил мастер Нин. Однако под основным жертвенником нам удалось обнаружить ещё один слой — там были спрятаны куда более древние керамические сосуды. Экстренная экспертиза показала, что эти находки относятся к той же эпохе, что и артефакты древнего царства Шу. Но возраст — это лишь полдела. Главная загадка в символах.

Он подошёл ближе к камере, демонстрируя фрагмент тусклой глины.

— Это не похоже ни на что из известных реестров. Словно помесь Цзягувэнь и знаков на бронзе, но с вкраплениями каких-то странных пиктограмм. Я связался с коллегами — Сюй Емянем и Сюэ Чжэнем, мы полдня ломали головы, но так и не пришли к единому мнению. Эти письмена... они уникальны.

Профессор замялся, а затем честно добавил:

— Почему я не спросил мастера Нина сам? Признаться, я боялся. Боялся, что если даже он не сможет их опознать, это поставит его в неловкое положение перед всей аудиторией. А если спросит студент — это будет выглядеть как обычный рабочий процесс. По крайней мере, никто не скажет, что я намеренно пытаюсь загнать мастера в тупик.

Гао Юань, услышав это, виновато опустил голову. Он-то думал, что профессор просто использует его как щит для своего эго, а за этим крылась такая сложная забота. Юноша поклонился в экран:

— Учитель Тан... я... простите меня!

Ван Доюй тоже почувствовал укол совести. Он хотел поддеть профессора, а в итоге едва не подставил Нин Фаня под удар общественного мнения.

Шестьдесят ослепительных спецэффектов в виде взлетающих ракет пронеслись по экрану, полностью перекрывая предыдущие едкие комментарии. Вслед за ними всплыло сообщение, написанное огромными сияющими буквами:

«Профессор Тан, мастер Нин, признаю — я был слишком поверхностен в своих суждениях. Приношу свои глубочайшие извинения!»

— Ну... в этом нет нужды, — пробормотал Тан Цишэн, глядя на буйство красок на экране. — Мы ведь не ради денег здесь... Да и вообще, я даже не знаю, как их оттуда забирать, эти ваши подарки.

Зрители дружно расхохотались. Непосредственность старого профессора окончательно растопила лед.

«Профессор Тан такой простодушный, это даже мило!»

«А я-то думал, он какой-то заносчивый сноб, а он просто старой закалки человек!»

«В нашей стране учёные — это люди с чистым сердцем!»

Пока в чате пели дифирамбы научному сообществу, Тан Цишэн позвал своих коллег. В кадре появились Сюй Емянь и Сюэ Чжэнь.

— Мастер Нин, — обратился Тан Цишэн, — мы, три старых сухаря, сегодня собрались здесь одной целью. Мы действительно хотим знать: что это за символы на керамике? Если вы тоже не знаете, мы ни в коем случае не...

— Но вы ведь уже сами назвали ответ, — небрежно перебил его Нин Фань.

В виртуальной комнате повисла оглушительная тишина. Тысячи людей замерли перед мониторами, пытаясь переварить услышанное.

— Что?.. — только и смог выдавить Тан Цишэн.

Зрители недоуменно переглядывались. Какой ответ? Когда он прозвучал? Никто ничего не слышал.

— Где были найдены эти знаки? — задал встречный вопрос Нин Фань.

— На керамических сосудах, — мгновенно ответил профессор.

— Ну вот и ответ, — Нин Фань слегка улыбнулся. — Это Керамоглифы. Или, если угодно, Таовэнь — гончарное письмо.

Люди в чате начали недоумённо моргать. Это что, шутка такая? Не слишком ли всё просто?

«То есть, если написано на треножнике — это надпись на бронзе, а если на панцире черепахи — то Цзягувэнь?» — иронично поинтересовался кто-то из друзей-ценителей.

— Именно так, — Нин Фань спокойно кивнул, подтверждая догадку.

Вся аудитория погрузилась в ступор. Неужели в науке всё может быть настолько... незатейливо? Однако в этот момент Сюй Емянь и Сюэ Чжэнь вышли вперед, чтобы разъяснить ситуацию.

— Друзья, мастер Нин абсолютно прав, — голос Сюй Емяня дрожал от волнения. — Древние письмена страны Ся действительно классифицировались по столь прямолинейному принципу. Само название Цзягувэнь появилось лишь потому, что знаки вырезались на панцирях (цзя) и костях (гу). На Западе их до сих пор иногда называют «письмом на черепашьих панцирях».

Сюэ Чжэнь подхватил мысль коллеги:

— Надписи на бронзе именовались «Цзиньвэнь» — письмена на металле, потому что в эпоху династий Инь и Шан медь называли «золотом» (цзинь). Что же касается Таовэнь...

Он замолчал на пару секунд, собираясь с духом, и торжественно произнёс:

— Согласно исследованиям, Керамоглифы возникли ещё в эпоху неолита. Они старше гадательных костей Цзягувэнь и считаются самой древней формой письменности в истории нашей страны. Это первое поколение письма, возникшее сразу после наскальных рисунков и пиктограмм.

Зрители не верили своим ушам. Они думали, что Нин Фань просто отшучивается, а оказалось, что он затронул глубочайшие пласты истории.

— Совершенно верно, — подтвердил Нин Фань, видя изумление публики. — Древние люди вырезали знаки на глине, создавая Таовэнь. Самые известные примеры — знаки Баньпо, письмена Дингун или Гаою. Но структура тех символов была предельно проста, они больше походили на схематичные рисунки, поэтому вы их и не узнали.

Он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным:

— А вот эти знаки из Наньчжао — это Керамоглифы позднего периода. Это полноценный текст, описывающий ритуалы жертвоприношений и хозяйственную деятельность того времени.

— Что?! — в один голос воскликнули три профессора. — Мастер Нин, вы хотите сказать... что вы можете это прочесть?

http://tl.rulate.ru/book/175133/14999202