Готовый перевод Livestream Appraisal: My Friend, Something’s Very Wrong with You / Случайно раскрыл преступление на стриме, но я всего лишь оценщик сокровищ! Не приносите краденое! (ЗАВЕРШЁН): Глава 68. Сосуд эпохи Троецарствия. Музеи начинают охоту!

Глава 68. Сосуд эпохи Троецарствия. Музеи начинают охоту!

Мужчина заговорил, и каждое его слово жадно ловили тысячи зрителей по ту сторону экрана. Его голос всё еще подрагивал, но скрытность сменилась желанием во всём признаться.

— Дело было так, Мастер Нин... На моем участке колодец рыли, — начал он, нервно теребя край маски. — И когда землю начали вывозить, я случайно заметил в куче этот предмет. Сразу понял — вещь непростая, старинная. Не стал шум поднимать, потихоньку его прибрал, отмыл от грязи, а как стемнело — сразу к вам. Клянусь, я не вру! Вы только скажите, Мастер... сколько за такую штуку можно выручить?

Зрители в чате хмыкнули. Ну конечно! Снова извечный вопрос о цене.

— Почему все, кто приходит к Нину, сразу спрашивают про деньги? — удивился кто-то.

Нин Фань даже не шелохнулся. Он привык к этому. Люди, приходящие в такие лавки, редко интересуются исторической ценностью или искусством — их манит блеск золота и мечта о «счастливом билете». Не успел мастер ответить, как гость затараторил снова:

— Мастер Нин, я ведь человек простой... Мне бы только на квартиру хватило, да на выкуп за невесту, чтобы свадьбу сыграть. Ну и на счет положить немного, чтобы в старости не побираться. Как думаете, выгорит?

Аудитория притихла. Желания этого человека были до боли приземленными и понятными каждому. Жениться, завести свой угол, обеспечить будущее... Простая мечта простого искателя сокровищ. Но реальность антикварного мира редко бывает столь милосердной.

— Друзья, тут про цену заикаться — только Бога смешить, — прокомментировал один из знатоков в чате. — Нин Фань, кажется, эту вещь даже оценивать в деньгах не станет, верно?

— В целом, вы правы, — спокойно произнес Нин Фань, прерывая поток излияний гостя. — Эта вещь относится к эпохе Троецарствия.

Что?!

Мужчина в маске отшатнулся, едва не сбив сосуд локтем. Его глаза за стеклами очков округлились от шока.

— Как... как Троецарствия?! — пролепетал он.

Зрители в трансляции буквально взорвались комментариями. Большинство из них полагало, что сосуд в лучшем случае относится к эпохам Мин или Цин, ну, может, Юань. Но Троецарствие? Это же почти две тысячи лет назад! Всем не терпелось узнать, как мастер определил возраст этого невзрачного «земляного горшка».

Нин Фань указал на характерные черты сосуда:

— Перед вами классический образец ритуальной керамики того времени. Это так называемый «Гуцангуань» — зерновой амбар, также известный как «Хуньпин», сосуд для души, или «Хуньтин», павильон души. Он эволюционировал из ханьских пятисоставных сосудов «Уляньгуань». В Музее Гусу сейчас хранится один такой ханьский образец из черной керамики. Можете найти фото в сети и сравнить.

Любопытные зрители тут же полезли в поиск. Те, кто нашел изображение, ахнули: форма корпуса была практически идентичной. Та же основа, то же величие форм, только декор за столетия стал сложнее.

— Подобные сосуды чаще всего находят в нижнем течении Янцзы, в землях древнего царства У, — продолжал Нин Фань, словно читая лекцию в университете. — И именно в поздний период У они достигли своего расцвета. Древние верили, что после смерти человек отправляется в подземный мир, где его жизнь течет так же, как и на земле. Сначала в эти сосуды просто клали пять видов зерна, чтобы покойному было чем питаться. Центральное горлышко считалось обителью духа, поэтому и возникло название «Хуньпин» — сосуд души.

Он слегка коснулся пальцем глиняных фигурок на крышке:

— Но к эпохе Троецарствия земли У процветали, экономика росла, и простые «глиняные лачуги» уже не устраивали богатых покойников. Они хотели роскошные виллы и в загробном мире. Так появились эти павильоны. Посмотрите: здесь три яруса. Это настоящий дворец в миниатюре! Тут и птицы, и звери, и воины-хранители, и даже изображения Будды. Всё это должно было гарантировать процветание рода, плодовитость скота и защиту предков.

— Ого! — посыпались сообщения. — Значит, жилищный кризис — это у нас в крови? Даже для того света предки старались виллу побогаче отгрохать!

— Традиционные страхи китайца за две тысячи лет не изменились, — усмехнулся Нин Фань. — Где жить и что есть. В те времена в землях У даже обряды были особенными. Если сейчас в некоторых провинциях на похоронах несут жаровни с углем, то тогда наследники несли в руках такие вот сосуды души. Впереди — флаг с сутрами, позади — плачущие внуки, а во главе процессии — старший сын с «павильоном души», полным зерна.

Зрители слушали затаив дыхание. Перед ними разворачивалась панорама древней жизни.

— Судя по качеству работы, — подытожил мастер, — этот экземпляр принадлежал семье среднего достатка. Работа добротная, но не императорская. Таких вещей в земле скрыто еще немало, если проводить масштабные раскопки. Что же касается вашего вопроса о цене... От пятисот до двух тысяч юаней.

В чате наступила мертвая тишина.

— Что?! — закричали зрители спустя мгновение. — Мастер Нин, вы шутите? Две тысячи за артефакт Троецарствия?! Вы же нолик забыли, да? Или два нолика? Это же древность несусветная!

— Нет, я не ошибся, — спокойно ответил Нин Фань. — Напротив, за вещи эпохи Мин или Цин в хорошем состоянии можно выручить гораздо больше.

Пользователи окончательно запутались. Что это за мир такой, где вещь возрастом в две тысячи лет стоит дешевле, чем ваза трехсотлетней давности?

— Друзья, вы кое-что упускаете, — улыбнулся Нин Фань. — Наш гость честно признался: он нашел это в земле при рытье колодца. А согласно закону об охране культурного наследия нашей страны, любые артефакты, найденные в недрах, принадлежат государству. Сумма в пятьсот — две тысячи юаней — это стандартный размер государственного вознаграждения за добровольную сдачу находки.

— Вот оно что! — чат взорвался смехом и сочувственными возгласами. Бедный владелец «Хуньпина» выглядел так, будто его самого только что решили похоронить заживо. Его мечты о квартире и богатой свадьбе лопнули, как мыльный пузырь. Вместо миллионов — пара купюр и, в лучшем случае, почетная грамота.

В этот момент в чате всплыло сообщение, выделенное ярким цветом: «Уважаемый владелец! Мы — Музей Гусу. Мы крайне заинтересованы в приобретении данного экспоната для нашей коллекции. Мы немедленно высылаем к вам специалистов для переговоров, пожалуйста, дождитесь нас!»

Не успели зрители обсудить это, как посыпались новые уведомления:

«Музей Каменного города на связи! Гусу, не лезьте не в свое дело! Мы ближе, мы будем первыми!»

«Музей Гуанлина тоже выражает интерес! Не отдавайте им, мы предложим лучшие условия по хранению и изучению!»

Чат просто лежал от хохота.

— Вот это битва! — писали люди. — В провинции Су всё как обычно: каждый город — сам по себе. Даже за один горшок готовы вцепиться друг другу в глотки!

Но пока в сети кипели страсти, дверь лавки распахнулась. В помещение вошел молодой человек в строгом костюме и, подойдя к Нин Фаню, отвесил глубокий, почтительный поклон.

— Мастер Нин, добрый день. Мой учитель прислал меня забрать вещь.

— Учитель? — удивились зрители. Нин Фань никого не звал.

Молодой человек, словно почувствовав вопрос, пояснил:

— Я представляю интересы профессора Тан Цишэна. Он внимательно следил за вашей трансляцией и считает, что этот сосуд имеет колоссальное значение для изучения культуры периода У. Он очень надеется, что уважаемый владелец согласится передать его в дар Музею Пекинского университета.

Тут же в чате появилось сообщение от самого Тан Цишэна: «Простите за самоуправство, Мастер Нин! Просто побоялся, что эти провинциалы разорвут бедного парня на части. Пришлось действовать на опережение!»

— Вот это да! — хохотали зрители. — Пока южане спорили, Пекин просто пришел и «угнал» артефакт! Чистая победа!

Нин Фань лишь кивнул, позволяя владельцу самому решать свою судьбу. Спустя десять минут переговоров было подписано соглашение о передаче сосуда в Музей Пекинского университета. Мужчина, хоть и не стал миллионером, ушел вполне довольным — профессор пообещал ему максимальное вознаграждение и официальную благодарность от университета, что в его краях ценилось не меньше денег.

Представители других музеев, ворча и проклиная «пекинскую прыть», покинули чат, пообещав прислать своих людей дежурить у лавки Нина на постоянной основе.

Казалось, на этом инцидент исчерпан. Но прежде чем уйти, студент профессора Тана внезапно замер и обернулся к мастеру.

— Мастер Нин... Могу ли я дерзнуть и задать вам один вопрос, который не дает мне покоя?

http://tl.rulate.ru/book/175133/14999196