Перед стойкой сортировки взвыли тревожные сирены, словно в головах у всех присутствующих.
Та женщина всё отчаянно царапала шею, ногти разодрали кожу, оставив кровавые борозды.
Рот её распахнулся во всю ширь, из горла вырывался хриплый, как из дырявого меха, "хо-хо"-ющий звук.
Лицо посинело, губы почернели.
Классический отёк гортани, дыхательные пути вот-вот окончательно закроются.
— Быстрее! Каталку! В отделение неотложки!
Медсестра на стойке сортировки кричала в рацию, пытаясь уговорить родных уложить больную плашмя.
— Не трогайте её!
Подоспел мужчина в золотых очках — доктор, только что вышедший из кабинета.
Это был Ван Бо.
Он сразу узнал пациентку — вчерашнюю с простудой, которую он принимал.
Тогда у неё лишь слегка поднялась температура, знобило, пульс был поверхностным и напряжённым.
Он выписал стандартный рецепт по протоколу китайской медицины: отвар ма хуана с корректировками.
Как же она дошла до такого?
У Ван Бо ёкнуло сердце.
Но инстинкт самосохранения пересилил панику.
Мозг заработал на пределе, мгновенно выдав наиболее правдоподобное объяснение.
— Это тяжёлая аллергическая реакция! Вернулись и наелись всякой дряни? Морепродукты? Или аллергия на манго?
Ван Бо гаркнул на средневозрастного мужчину, стараясь сразу захватить моральную высоту.
Средневозрастной, Чжао Далун, весь взмок от пота, глаза налиты кровью от волнения.
— Какие морепродукты! Утром только китайское лекарство от вас и выпила! Прошло меньше получаса — и начала задыхаться, вот так!
— Невозможно! Как китайское лекарство может вызвать такой острый отёк гортани?
Ван Бо решительно отверг, взмахнул рукой, отдавая распоряжение медсестре.
— Не стойте столбом! Это предвестник анафилактического шока! Немедленно в реанимацию, вводить 10 мг дексаметазона внутривенно, готовить интубацию трахеи!
Даже будучи доктором китайской медицины, перед такой острой угрозе жизни его первой реакцией оставалась западная схема.
Гормоны против воспаления, трубка для вентиляции.
По протоколам — образцовый стандарт, придраться не к чему.
Медсёстры в суете подкатили каталку, уже собирались поднять больную.
Чжао Далун злился внутри, но видя, как сестра на грани, подчинился врачу, вытер слёзы и потянулся помочь.
В этот миг.
Вынырнула рука и уверенно упёрлась в поручень каталки.
— Гормоны нельзя.
Голос тихий, но с ледяным холодом.
Все замерли, обернулись.
Линь И стоял на краю толпы. Взгляд его пробил людей, приковавшись к макушке женщины.
Прочим там ничего не видно.
А в поле зрения Линь И бешенно мигал кроваво-красный ярлык, словно бомба с тикающим таймером.
【Ветряной яд запирает лёгкие · ян уходит на исход】
【Текущее состояние: отравление эфедрином (тяжёлое)】
【Предупреждение: сократимость миокарда в крайнем упадке, гормоны спровоцируют острую сердечную недостаточность, летальность 90%】
— Что ты сказал?
Ван Бо развернулся, узрел Линь И — и ярость вспыхнула.
— Это зона сортировки, не место для твоих понтов! У тебя даже права на рецепты нет, что ты шаришь в реанимации?
— В западной реанимации я не разбираюсь.
Линь И бесстрастен, взгляд острый, как лезвие, прошёлся по Ван Бо.
— Но в лекарственном яде разбираюсь.
Он указал на пакетик, сжатый в кулаке Чжао Да Луна.
На пакете логотип Первой городской больницы, внутри — несколько порций сырых китайских лекарственных ингредиентов, ещё не сваренных.
— Ма хуан, острый и тёплый, для выхода наружу, норма 3–9 граммов.
Голос Линь И спокоен до жути.
— А в этой порции, по-моему, граммов 30 минимум?
Лицо Ван Бо изменилось, он упёрся:
— Это для сильного потоотделения и выхода! Тяжёлый случай — тяжёлое лекарство, в чём проблема?
— Пульс у больной тонкий, как нитка, язык бледный с белым налётом — классика дефицита ци и крови.
Линь И впился взглядом в глаза Ван Бо, наступая шаг за шагом.
— Давать человеку на исходе сил тигрино-волчий яд для потопускания — все одно что плеснуть бензин в почти перегоревшую лампу. Пламя вспыхнет, лампа взорвётся.
— Сердце её уже на пределе. Твои гормоны сейчас — это толчок в могилу.
Вокруг мертвая тишина.
Лишь из горла больной доносится зубодробительный "шип-шип".
Чжао Далун не врубился в лампы с бензином, но слово "могила" расслышал.
Такая уверенность лопнула струну доверия в его душе.
Он глянул на Ван Бо — в глазах мелькнуло сомнение и страх.
— Но... но сестрёнка вот-вот задохнётся!
Чжао Далун всхлипнул.
В этот миг.
Больная резко выгнулась, глаза закатились, на шее вздулись вены, как дождевые черви, ногти уже рвали мясо на коже.
Признак крайнего удушья от гипоксии.
— Прочь!
Ван Бо запаниковал, толкнул Линь И.
— Задержишь реанимацию — ответишь? Человека угробишь — своей башкой заплатишь?
На этот раз Линь И не отступил.
Он даже не удостоил Ван Бо взглядом.
Скользнул вбок, шагнул к больной, опустился на одно колено.
— Хотите, чтоб жила — не лезьте.
Линь И поднял глаза на Чжао Да Луна.
Взгляд без тени смятения — чистое господство.
Чжао Далун опешил.
Под влиянием импульса протянул руку, преградив путь рванувшимся Ван Бо и медсестре.
— Дай... попробуй ему!
— Ты спятил!
Ван Бо в бешенстве.
— Это практикант!
Линь И не слыхал.
В поле зрения системный красный таймер — меньше двух минут.
Он вдохнул глубоко, протянул руки.
Левый большой палец упёрся мёртвой хваткой в точку лечи-сюэ, 1,5 цуня выше внутренней стороны запястья.
Правый большой палец вдавил точку чжао хай, под внутренней лодыжкой стопы.
Лечи-сюэ проводит лёгочную ци, чжао хай питает почечное инь.
Вместе — ключевое пересечение восьми сосудов, для дефицита инь лёгких и почек, для закупорки горла.
Линь И вдавил без жалости.
Пальцы словно несли тонну веса, пробив кожу и мышцы прямиком к краю надкостницы.
Тело больной, корчившееся в агонии, внезапно застыло.
Одна секунда.
Две.
Три.
Никто не смел вздохнуть.
Ван Бо разинул рот для насмешки — "фокусник чёртов" — но голос встрял в глотке.
Глаза женщины, закатившиеся, медленно обрели фокус.
А следом этот меховой хрип, страшный, как из преисподней, заметно затих.
Дышит по-прежнему тяжело, но дыхательные пути приоткрылись щелью, удушье на грани смерти отступало.
— Дышит... дышит!
Чжао Далун заорал в экстазе.
Линь И не ослабил хватку, на лбу проступил испарина мелких бусинок.
Такая жёсткая стимуляция жрёт дух, надо чутко ловить ток меридианов под пальцами.
Лишь когда мускулы больной расслабились, Линь И медленно разжал пальцы.
Поднялся, голова слегка закружилась.
— Су Цяньцянь.
— Здесь!
Су Цяньцянь, застывшая в задних рядах с разинутым ртом, выскочила пружиной.
— В аптеку варить.
Линь И скороговоркой.
— Свежий солодковый корень 60 граммов, зелёный боб 120 граммов, сильный огонь, кипятить десять минут, не переваривать, сварить миску зелёного бобового отвара, неси срочно!
— А? Зелёный бобовый суп?
Су Цяньцянь опешила.
Звучит не как реанимационный препарат, а как летний напиток от жары из столовки.
http://tl.rulate.ru/book/175100/14983695
