Получив деньги, девушки купили лишь один пакет лапши быстрого приготовления за пять юаней.
У них не было миски, поэтому Чэнь Тинтин просто осторожно залила кипяток прямо в упаковочный пакет, придерживая края руками. Через несколько минут три головы склонились вместе: пользуясь одной парой одноразовых палочек, они по очереди, кусочек за кусочком, поглощали скудную трапезу.
Оставшиеся пять юаней они потратили на бутылку минеральной воды, которую также пили по кругу. Доев лапшу, они не забыли прибрать за собой и выбросить мусор.
Благодаря этой небольшой услуге в десять юаней три дерзкие девчонки заметно сблизились с Бай Ли.
— Брат, куришь? — Чэнь Тинтин достала из-за края черного чулка тонкую сигарету «Нанкин Мэнду» и протянула её Бай Ли.
Бай Ли мазнул по ней взглядом, покачал головой и вытащил пачку «Юхуаши». Он вскрыл упаковку, прикурил одну себе, а затем протянул пачку им.
— Курите мои.
Глаза трех девчонок снова загорелись.
— Офигеть! Это же «Юхуаши»!
— Брат, ну ты и щедрый!
Они вытянули по сигарете, прикурили и глубоко затянулись, расплываясь в блаженных улыбках. Для них «Юхуаши» были роскошью — такие курили только большие боссы или серьезные начальники.
Сигарета — это мост, а выпивка — дорога. Часто единственный шанс заговорить с незнакомым человеком — это протянуть ему сигарету. С большой вероятностью он будет готов к беседе, пока она не догорит.
Разделив этот момент с Бай Ли, дерзкие девчонки окончательно расслабились.
— Брат, а ты сам откуда из Юньчэна?
— Брат, зацени мою татуху! Крутая же?!
Чэнь Тинтин возбужденно закатала рукав, демонстрируя Бай Ли цветную маску Баньжо на всё предплечье. Фиолетововолосая Ли Цзясинь тоже не отставала: скинув обувь, она закинула ногу в рваных колготках в сеточку прямо на сиденье, чтобы показать татуировку с розой на щиколотке, которую еще не успели раскрасить.
Атмосфера в их углу стала весьма оживленной. Но в этот момент в их разговор вклинился маслянистый голос:
— Ого, а паренек-то при деньгах! Даже таким девкам «Юхуаши» раздает?
В проходе между рядами, неизвестно когда, возник пассажир с массивной золотой цепью на шее и выпирающим животом. Очевидно, он наблюдал, как Бай Ли давал им деньги и угощал куревом, и теперь в его взгляде сквозило неприкрытое презрение. Он решил, что Бай Ли — просто лох, которого развела эта компания.
Сальные глазки толстяка бегали по телам трех девушек, надолго задерживаясь то на лодыжке Ли Цзясинь, то на вырезе топа Чэнь Тинтин.
— Какое всё нежное... Слушай, парень, послушай доброго совета: с такими можно только развлечься, не вздумай принимать их всерьез.
С этими словами толстяк потянулся рукой, намереваясь потрогать ногу Ли Цзясинь. Взгляд Бай Ли похолодел. Он терпеть не мог людей, которые вот так беспардонно лезли с провокациями. Но прежде чем он успел открыть рот, Чэнь Тинтин и Ли Цзясинь буквально взорвались яростью.
— Мой брат для такого жирного борова, как ты, слишком хорош! — Чэнь Тинтин резко вскочила и ткнула пальцем прямо в нос толстяку. — Еще раз хоть слово вякнешь, клянусь, я разую Сяошуан и её вонючим кроссовком так отхожу твой «производственный цех», что мало не покажется!
Линь Сяошуан мгновенно поддержала:
— Сестрица Тинтин правду говорит!
Ли Цзясинь тоже среагировала молниеносно: она убрала ногу с сиденья и ледяным тоном добавила:
— Если дома зеркала нет, так хоть помочись в ладошку да глянь на себя, может, протрезвеешь.
Их реакция была прямой, грубой и насквозь пропитанной духом уличных разборок. Толстяк, не ожидавший такого напора, сначала опешил, а затем побагровел от гнева:
— Ах вы, дряни... Кого из себя строите? Думаете, такие чистенькие? Да я вас сейчас...
— Да я твою... Знала бы твоя мать, кого рожает, сделала бы аборт еще до того, как ты вылупился!
Чэнь Тинтин шагнула вперед и схватила Линь Сяошуан за ногу, делая вид, что сейчас и правда снимет с нее обувь. В её взгляде было столько неприкрытой свирепости, что толстяк мгновенно струхнул. Встретившись глазами с яростной девчонкой, а затем наткнувшись на холодное безразличие Бай Ли, он поспешил ретироваться на свое место.
Конфликт был исчерпан усилиями этих юных «амазонок». Бай Ли смотрел на них, ощущая странный прилив эмоций. Он и представить не мог, что за пакет лапши и три сигареты они так преданно бросятся защищать его честь.
Это настолько разительно отличалось от человеческих отношений в мегаполисе, к которым он привык. Их картина мира была полярно противоположна тому расчетливому и равнодушному обществу, в котором он жил.
— Брат, не обращай внимания на этого придурка, — сказала Чэнь Тинтин, усаживаясь обратно и всё еще тяжело дыша от гнева.
— Всё в порядке, — Бай Ли покачал головой, по-новому оценивая своих спутниц.
— Кстати, брат, ты так и не сказал, из какого ты уезда? — Линь Сяошуан вернула разговор в мирное русло.
— Пинсянь, — ответил Бай Ли.
— Ого! Серьезно?! Мы тоже из Пинсяня! Вот это совпадение!
Девушки снова зашумели, будто нашли потерянного родственника. Линь Сяошуан от радости даже скинула кеды и, забравшись с ногами на сиденье, свернулась калачиком. Из-за слишком резкого движения Бай Ли на мгновение заметил краешек её белья с принтом клубничного мишки Лотсо.
Сама девушка этого даже не заметила, продолжая увлеченно тараторить:
— Брат, как вернемся в Пинсянь, мы тебя гулять позовем! У меня еще куча подруг есть, все красавицы, я тебя с ними познакомлю!
Бай Ли слегка отвернулся и неопределенно бросил:
— Посмотрим.
Теперь эти шумные и грубоватые девчонки уже не вызывали у него прежнего раздражения. Разве может раздражать собственное «денежное дерево»?
До прибытия в Юньчэн оставалось больше двадцати часов. Бай Ли откинулся на спинку сиденья и, глядя на проносящиеся за окном огни ночной трассы, начал прикидывать план.
Как же ему лучше «поливать» и «взращивать» эти три перспективных деревца? Смелый и четкий план воспитания уже начал обретать форму в его голове.
http://tl.rulate.ru/book/174921/14853591
Готово:
