Глава 365: Похороны
После того как были улажены самые неотложные дела, Сошиану предстояло выполнить еще одну крайне важную задачу. Он должен был воздать павшим воинам должные почести и провести достойную их подвига церемонию.
— Пусть Император дарует им покой, — торжественно произнес Яздан.Окончив молитву, капеллан закрыл книгу, и под сводами храма, по обе стороны от статуи Императора, зазвучала величественная, но полная скорби музыка.
Священник занял свое место среди других служителей, уступая трибуну Сошиану. Ряды полностью вооруженных воинов в начищенных доспехах не сводили с магистра глаз; перед ними застыли десятки гробов, в которых покоились тела павших братьев, укутанных с головы до пят в белые саваны.
Их шеи скрывали повязки с изображением Аквилы — за ними прятались раны, оставленные при извлечении геносемени. Бывшие воины напоминали мумии старой Терры, ожидающие воскрешения, которое никогда не наступит, ведь им больше не суждено ходить среди смертных.
Несмотря на то, что в соборе собрались все крепостные слуги Астартес, огромное помещение по-прежнему казалось почти пустым. Этот храм был возведен в архитектурном стиле древней Обсидиановой Крепости, и Сошиан не помнил случая, чтобы он был заполнен целиком даже в годы былого процветания Ордена.
С каждым шагом по этим плитам он ощущал медленное угасание Империума, подобное увяданию Орденов Астартес. Магистр оставил эти мрачные мысли при себе, не позволяя ни капли усталости или сомнения отразиться в его голосе.
Его голос, усиленный динамиками доспеха, заполнил всё пространство собора.— Братья, отважные защитники Империума! Мы собрались здесь сегодня, чтобы разделить горечь утраты стольких героев, но не смейте терять надежду!
— Они пожертвовали собой ради продолжения жизни всего человечества. Пока не наступит истинный мир, мы не прекратим нашу борьбу, сражаясь до последней капли крови в наших жилах — в этом и заключается единственный смысл нашего рождения!
Сошиан взглянул на длинный список имен; здесь были Астральные Рыцари, павшие на Валéдо, но большую часть составляли Пьющие Души, погибшие в гражданской войне. Цена этой трагедии отозвалась в его сердце острой болью.
В тот миг его захлестнула невыразимая усталость, и если бы у него был выбор, он сложил бы с себя это бремя и ушел в бесконечную пустоту Млечного Пути. Но выбора у него не было.
— Мы всегда будем помнить брата Лазо, — тихо зачитал он первое имя.— Он был воином второго тактического отделения, героем битвы при Френе и беспощадным истребителем ксенокожих, любимым своими братьями и капитаном; он пал в системе Валéдо.
Магистр указал на первое тело, и сервиторы тут же подняли гроб на свои плечи. Имена зачитывались не по рангу, чтобы деяния одного воина не казались более значимыми, чем заслуги другого.
Смерть сделала их абсолютно равными; в этих залах чины и титулы больше не имели значения.— Брат Александр, оператор тяжелого оружия, мастер стрельбы и знаток духов машин второго отделения, павший при исполнении долга на Валéдо... Брат Александр.
Он снова протянул руку. Еще четверо сервиторов выступили вперед, поднимая следующий гроб.
Оба этих воина когда-то служили в отделении Фарзада, поэтому в глазах новоиспеченного капитана третьей роты в этот момент блестели слезы. Список имен тянулся бесконечно, тела одно за другим покидали храм, и каждое прочитанное слово ложилось тяжким грузом на плечи Сошиана.
Наконец он дошел до имени Григория.— Брат Григорий, почивший на службе Императору, чей клинок сразил несметное множество врагов и навел ужас на отступников — пусть его имя и деяния никогда не будут забыты.
Если сама смерть Григория причинила Сошиану боль, то раскаяние покойного магистра в его последние минуты было подобно ножу, вонзенному в сердце.— Он встретил свой конец с великой честью, — произнес магистр.
К удивлению воинов и священников, Сошиан сошел с возвышения, нарушая привычный ритуал.— Он сражался до самого последнего вздоха, оставив всем нам пример истинной доблести.
Магистр бережно вложил осколки разбитой алебарды Григория в гроб, после чего вернулся на трибуну, стараясь подавить вновь нахлынувшие эмоции. Процессия продолжилась, и еще множество имен требовало оглашения.
Когда замолкло последнее слово и последний гроб покинул зал, в соборе остались только воины Астартес. Гробовая тишина, пропитанная скорбью, окутала «ангелов» Императора.
Останки были доставлены в усыпальницу Ордена, где им предстояло занять места рядом с героическими предками, перевезенными из Обсидиановой Крепости. Клубы углеродного дыма вились у ног воинов, а стеллажи морга, уходящие в бесконечную тьму, хранили в себе уже больше тел, чем было живых десантников в первом составе Ордена.
Сошиан молча наблюдал за тем, как братья обретают вечный покой. Над каждым покойником Яздан проводил краткий обряд, шепча слова, которые павшие уже не могли услышать.
Остатки воинов были скрыты толстыми стеклянными плитами, которые быстро запотевали от могильного холода. Когда ритуал был окончен, броня Сошиана покрылась тонким слоем инея, хрустевшим при каждом движении суставов.
— Долг исполнен, магистр, — произнес Яздан.Услышав это, Сошиан лишь тяжело кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Магистр распустил отряд и в одиночестве направился в тайный, лишенный света сектор в недрах крепости. Это пространство было вырублено по прямому указу Брата Сайда глубоко под горой, и истинное его предназначение оставалось загадкой вплоть до появления Севитара.
Теперь же цель создания этого места стала предельно ясна — оно превратилось в личные владения Принца Воронья. Сошиан вошел через секретный лаз и зашагал по длинному, гулкому коридору.
У него возникло странное чувство, будто он идет к дверям кошмарной темницы, в которой теперь дежурил лишь один страж. Стены, потолок и мраморный пол коридора были испещрены рунами, значения которых Сошиан не знал: подобные знаки он видел только на цепях Севитара.
Как-то раз магистр попытался узнать у Севитара происхождение этих символов, но тот лишь отшутился, сказав, что эти руны родом с древней Терры и они почти так же стары, как сам Император. Сошиан тогда не слишком поверил его словам.
К тому же Севитар вовсе не походил на того, кто смыслит в колдовстве. «Кто здесь?» — внезапно до Сошиана донесся звук из темноты, похожий на отдаленное пение.
Однако, прислушавшись внимательнее, он осознал, что вокруг царит абсолютная тишина. Тот же странный мотив продолжал звучать прямо в его мозгу, задевая края души и словно перемещаясь по стенам и потолку, точно паук, готовый к прыжку.
Сошиан почувствовал, что этот голос уже когда-то слышал раньше. Сегодня это воздействие ощущалось куда более мощным и пугающе направленным.
— Певец? — невольно сорвалось с его губ.
http://tl.rulate.ru/book/174905/16319557
Готово:
