В главной спальне роскошного особняка в районе Тиёда свет был приглушён, горела лишь одна тёплая оранжевая лампа у кровати, отбрасывая мягкое сияние на умиротворённую комнату.
Тоно Кэй не спал.
Он сидел в гостиной, уставившись на плотно закрытую дверь спальни, и вслушивался в каждый шорох из сада.
Миюки ещё не вернулась.
На столе его тщательно приготовленный ночной перекус давно остыл, но куриный суп, томившийся на медленном огне, всё ещё тёплым дышал из глиняного горшочка, распространяя успокаивающий, нежный аромат.
Время тянулось неумолимо.
Старинные напольные часы на стене каждым своим качанием словно били по нервам Тоно Кэй.
Наконец снизу донёсся звук заглохшего двигателя автомобиля.
А следом — лёгкий скрип тяжёлой входной двери.
Тоно Кэй резко вскочил, сердце заколотилось безудержно.
Она вернулась.
Он поспешил к двери, распахнул её и увидел в конце коридора знакомую фигуру Сидзима Миюки.
Она сменила строгий плащ на тонкую чёрную рубашку, расстегнув верхние две пуговицы, открыв изящную белизну шеи.
Шаги её были чуть неуверенными, тело излучало усталость от долгой дороги и тот самый запах, который Тоно Кэй не мог описать словами, но узнавал безошибочно — аромат тишины после битвы, когда дым рассеялся.
— Ты не спишь?
Сидзима Миюки заметила его, остановилась, голос её был слегка хриплым.
Тоно Кэй не ответил, шагнул навстречу и забрал у неё изящную сумочку.
Его пальцы коснулись её ледяной руки.
— Еда на столе, суп горячий.
Он подвёл её к гостиной, усадил на стул у стола.
Сидзима Миюки не сопротивлялась, послушно села, взгляд скользнул по остывшим, но всё ещё аккуратно разложенным блюдам.
Она смотрела, как Тоно Кэй ушёл на кухню и вернулся с горшочком дымящегося куриного супа, разливая его по миске.
Ложка звякнула о фарфор.
Облачко пара скрыло лицо Тоно Кэй, но в глазах Миюки, обычно острых, как лезвия, начала таять ледяная твёрдость.
Она молчала, просто взяла ложку и стала неспешно есть.
Тёплая жидкость скользнула по горлу, прогоняя озноб и усталость из тела.
В этот миг она не была той самой старшей дочкой группировки Сидзима, сеявшей кровавый хаос в Кансай, — просто голодная женщина, вернувшаяся домой.
Ужин прошёл в полной тишине.
Когда Тоно Кэй убрал посуду и вернулся в спальню, Миюки уже приняла душ, переоделась в шёлковый халат и полулежала, прислонившись к изголовью.
Длинные волосы, ещё мокрые, разметались по плечам, капли воды с кончиков падали на воротник халата.
Тоно Кэй взял сухое полотенце, естественно уселся сзади и принялся вытирать ей волосы.
Движения были нежными, осторожными.
— Кэй.
Миюки закрыла глаза и вдруг заговорила.
— Мм?
— В Кобе я привезла ещё одного человека.
Рука Тоно Кэй на миг замерла.
— Мужчина или женщина?
— Девочка.
Голос Миюки был тихим, словно она вспоминала.
— Наткнулась на неё в заведении общества Бэйчэнь. Она там уборщица.
— У неё необычный голос.
Миюки, кажется, подбирала слова — редкость для неё.
— Как... как чистый родник в горной долине, смывающий всю грязь.
— Когда услышала, как она поёт, сразу вспомнила твою «дорогу идола».
Дыхание Тоно Кэй сбилось.
Он отложил полотенце, обошёл к ней спереди, в глазах запылал почти безумный огонь.
— Где она? Как зовут? Сколько лет?
Вопросы посыпались из него потоком.
Сидзима Миюки, глядя на него, чуть улыбнулась уголком рта.
— Уже в корпоративном общежитии. Хосияма Яёй, шестнадцать лет. Характер... пугливая, как перепуганный кролик.
Трусливая, но с голосом, достойным небес.
Контраст.
Яркий, разительный контраст!
В голове Тоно Кэй вспыхнули тысячи фейерверков.
— Миюки.
Он схватил её за руку, глаза сияли неестественно ярко.
— У меня новая идея.
Сидзима Миюки позволила ему держать свою ладонь, с интересом приподняла бровь.
— Расскажи.
— Режим двойных звёзд!
В голосе Тоно Кэй звенело неудержимое возбуждение.
— Сиина Хина — воплощение «реальности». Её история — о цветке, распускающемся из грязи, о том, как простой человек усилием воли касается мечты. Фанаты растут вместе с ней, ощущая причастность и радость воспитания.
— А Хосияма Яёй — символ «таланта»! Таинственная певица, дар свыше. Не нужно показывать её повседневность — пусть просто поёт на сцене.
— Они дополнят друг друга, охватят больше аудитории. А их взаимодействия, соперничество, сотрудничество — это и есть идеальный сюжет!
Тоно Кэй распалялся всё сильнее, будто уже видел, как перед ним разворачивается грандиозная развлекательная империя.
Сидзима Миюки слушала молча.
Этот мужчина всегда её поражал.
От первых деловых советов до пророчеств на бирже и нынешнего тонкого разбора душ.
Его мысли опережали эпоху на шаг.
Она медленно подалась вперёд, кончик носа почти коснулся его.
— Кэй.
Голос её звучал низко, маняще.
— Сколько ещё в твоей голове спрятано?
Тоно Кэй опешил, щёки вспыхнули.
Не успел он ответить, как мягкие губы запечатали его слова.
Этот поцелуй не был прежней агрессивной атакой — в нём сквозили полное доверие и глубокая страсть....
На следующий день.
Рядом с офисом «Будущих технологий», в том самом здании, которое Сидзима Миюки выкупила целиком, появился новый хозяин.
Тоно Кэй стоял в холле, за ним бесстрастный Ямамото с блокнотом и ручкой в руках.
— Этот этаж полностью пробить, сделать танцевальную студию. Пол — лучший клён, подвесная конструкция, чтобы щиколотки не травмировать.
— Тот — разделить на десять изолированных комнат под вокал. Стены — топовые звукопоглощающие материалы, без помех друг для друга.
— Третий — два звукозаписывающих павильона. Оборудование спроси у Sony и Yamaha, бери их элитку, деньги не вопрос.
— Четвёртый и выше — пока не трогать, общежитие готово, не лезьте.
Тоно Кэй шагал и говорил, скороговоркой, чётко и по делу.
Ямамото склонял голову, перо летало по блокноту, на лбу проступил пот.
Слова вроде «подвесная конструкция», «звукопоглощающие материалы» казались ему сложнее, чем тактика уличной разборки.
Но спросить он не смел — ни слова.
— И ещё.
Тоно Кэй остановился, обернулся к Ямамото.
— Преподаватели. Вокал, танцы, пластика, теория музыки... всех, кого придумаешь, — найди. Лучших в отрасли, откуда бы ни были, переманивай в пять раз больше зарплаты.
Рука Ямамото дрогнула на блокноте.
Переманивать?
Это он понимал!
— Так точно, зять!
Ямамото энергично кивнул, в глазах зажегся знакомый огонь.
— Задачу выполню!
Глядя на его свирепую гримасу, будто собрался рубить головы, Тоно Кэй только вздохнул, качая головой.
Он повернулся к окну.
Солнце светило ярко, озаряя здание, которое вот-вот станет «инкубатором идолов».
Развлекательная империя, его и Миюки, сегодня подняла паруса....
Тем временем.
В одной из комнат общежития на четвёртом этаже.
Сиина Хина с любопытством осматривала своё новое жилище.
Комната просторная, светлая, чистая: две кровати, отдельная ванная, даже крохотный балкончик.
Не в пример мрачному чердаку без солнца, где она ютилась раньше.
В глазах её пылали надежда и огонь будущего.
В этот миг дверь тихо отворилась.
Сотрудник ввёл худенькую девочку в простой одежде, сжимающую выцветший холщовый мешочек.
Девушкака опустила голову, длинная чёлка почти закрывала глаза, от неё веяло робостью, не вязавшейся с окружающей обстановкой.
— Сиина, это твоя новая соседка по комнате, Хосияма Яёй.
Сотрудник коротко представил и ушёл.
В комнате остались две девочки одного возраста.
Сиина Хина скрестила руки, склонила голову набок, бесцеремонно разглядывая Хосияма Яёй.
Она чувствовала: девочка на взводе, тело её слегка дрожит.
Хосияма Яёй ощутила этот пристальный взгляд, уткнулась носом ещё ниже, пальцы ног нервно чертили круги на полу.
Одна — как полуденное солнце, бесстрашная.
Другая — как ночная одинокая луна, замкнутая и робкая.
Две такие разные девочки по воле судьбы поселились в одной комнате.
Их путь идолов начинался здесь и сейчас.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501879
