К утру в Кобе занималась заря, небо едва посветлело.
Морской бриз нес с собой солоноватый влажный запах, обдувая порт и стеклянные стены городских небоскребов.
Перед панорамным окном гостиничного люкса Сидзима Миюки стояла неподвижно, вглядываясь в раскинувшийся внизу город, еще не полностью пробудившийся ото сна.
На ней был шелковый утренний халат, в руках — чашка с давно остывшим зеленым чаем.
Ямамото почтительно замер в трех шагах позади, словно бессловесная статуя, даже дыхание свое сдерживая.
Воздух в комнате застыл в напряженной тишине.
Спустя долгое время Сидзима Миюки мягко поставила чашку на подоконник — раздался едва слышный звякающий звук.
— Ямамото.
Голос ее звучал ровно, без оттенка эмоций.
— Сегодня ночью — операция.
— Будет исполнено, госпожа.
Ответ Ямамото был кратким и твердым.
Ни вопросов, ни промедления.
В миг, когда приказ был отдан, плечи Сидзима Миюки, напряженные целую ночь, чуть заметно расслабились.
Она повернулась и взяла из рук Ямамото громоздкий тяжелый мобильник — «большого брата».
Ямамото знал: госпожа появляет такое выражение лица лишь в двух случаях.
Когда вот-вот сокрушит врага дотла.
Или когда говорит с зятем.
...
Токио, особняк в районе Тиёда.
Тоно Кэй резко подскочил на кровати.
Пение птиц за окном только-только раздалось, но сон с него уже как рукой сняло.
Эти дни без Миюки особняк казался пустым и гулким, а на душе — такая же пустота.
Он взъерошил свои растрепанные волосы, мысли крутились вокруг дел в Кобе.
Не попала ли Миюки в беду? Как идут дела? Убрали ли уже того подонка Сузуки?
Вопросы вились клубком, не давая покоя.
В этот миг на прикроватном столике пронзительно зазвонил телефон.
«Дзинь-нь-нь!..»
Сердце Тоно Кэя екнуло, он бросился хватать трубку.
— Алло?
Голос от волнения вышел хриплым.
С той стороны послышалось легкое потрескивание, а затем раздался голос, о котором он тосковал наяву и во сне.
— Это я.
Миюки!
Сердце Тоно Кэя, висевшее на волоске, шлепнулось обратно в пятки.
Он обмяк, прислонившись спиной к изголовью, выдохнул с облегчением.
— Миюки! Ты... как у тебя там?
Он выпалил вопрос торопливо, в голосе дрожь, сам того не замечая.
— Хвосты подчищены.
В голосе Сидзима Миюки сквозила усталость, но больше — спокойствие того, кто все держит под контролем.
— Слава богу!
Тоно Кэй чуть не подпрыгнул на кровати.
Давящее эти дни напряжение испарилось вмиг.
Он даже представил, как Миюки стоит где-то, пронзая поверженных врагов взглядом острым, как лезвие.
— Ты... цела?
Спросил он осторожно.
В трубке повисла короткая пауза.
— Да.
Голос Миюки показался чуть мягче прежнего.
— Ну и ладно, ладно...
Тоно Кэй забормотал, окончательно успокаиваясь.
Лишь бы с ней все в порядке — остальное не важно.
— Я возвращаюсь.
Сказала Миюки.
— Серьезно? Когда?
Глаза Тоно Кэя загорелись.
— Скоро.
Миюки помедлила, голос стал тише, с еле уловимой... ноткой каприза?
— Кэй.
— А?
— Я есть хочу.
Тоно Кэй опешил.
— А?
Он на миг подумал, что ослышался.
— Хочу твою стряпню.
Голос в трубке больше не принадлежал той хладнокровной предводительнице группировки Сидзима — он звучал как у простой женщины, измотанной разъездами и жаждущей домашнего тепла.
— Очень-очень много вкусного.
Сердце Тоно Кэя в тот миг переполнилось теплом.
Щеки запылали, губы сами собой растянулись в улыбке.
— Хорошо!
Он энергично кивнул, гаркнув в трубку.
— Вернешься — накормлю! Такую охапку вкусностей, что не встанешь!
— Мм.
С той стороны донесся тихий, с легким смешком, звук.
Повесив трубку, Тоно Кэй ощутил прилив сил по всему телу.
Соскочил с кровати, ворвался в ванную, глянул в зеркало — на него смотрел осунувшийся от недосыпа мужчина, но глаза горели.
Его жена возвращается домой.
Пора готовить пир на весь мир.
...
Той же ночью, Кобе.
В личном клубе председателя общества Бэйчэнь Оямы Ю до сих пор горел свет.
Он только что «победил» в бессмысленной показушной стычке и теперь похрапывал на диване из настоящей кожи за миллион, обнимая двух молодых красоток, похрюкивая во сне.
Он и понятия не имел, что паутина из денег, власти и насилия уже накинута ему на голову — тихо и незаметно.
«Бамм!..»
Дверь клуба вынесли мощным ударом.
Десятки полицейских в форме, с дубинками наперевес, хлынули внутрь волной — быстро, целенаправленно.
— Ни с места! Полиция!
Холодный окрик разорвал развратную какофонию в комнате.
Ояма Ю подскочил, оттолкнул женщин, заморгал мутными от хмеля глазами на хаос перед собой — разум опустел.
— Вы... вы чего?!
Зарычал он рефлекторно.
— Знаете чья это территория?!
Но никто не обратил внимания на его вопли.
Двое полицейских прижали его к полу дубинками, холодные наручники щелкнули на запястьях.
Тут Ояма Ю заметил фигуру, медленно вошедшую следом.
Это была Сидзима Миюки.
На ней был черный плащ, на ногах — туфли на шпильке, за спиной — бесстрастный Ямамото.
Ночной ветерок шевелил полы плаща, и она казалась королевой, сошедшей прямиком из преисподней.
Зрачки Оямы Ю сжались.
Он не знал эту женщину, но та, что способна призвать такую ораву копов и явиться сюда именно сейчас, была явно не по зубам.
— Ты... ты кто такая?
В голосе наконец проступил ужас.
Сидзима Миюки и глаз на него не подняла.
Лишь слегка кивнула старшему офицеру рядом.
— Уведите.
— Врага даже в лицо не знает — чистой воды неудачник.
Голос ее был ледяным.
— Верхи разберутся.
Офицер почтительно кивнул, махнул рукой — Ояму Ю потащили волоком, как дохлую псину, он все еще что-то орал.
Все прошло четко, без лишних движений.
В этот рейд обошлось без крови, и Сидзима Миюки не стала утруждать себя жесткими методами — верхи сами обработают, да еще и профит снимут.
Когда в клубе остались только люди группировки Сидзима, Миюки заговорила.
— Ямамото.
— Здесь.
— Все бухгалтерские книги общества Бэйчэнь, деньги, земли, все, что можно унести — унести.
— Есть!
По мановению руки Ямамото и десятки черных громил за спиной ринулись врассыпную, как отлаженный механизм, затевая полную зачистку подпольного мира Кансая.
За одну ночь.
В Кобе, Осаке — вся инфраструктура общества Бэйчэнь, денежные потоки, связи — все вырвано с корнем Сидзима Миюки.
Бесчисленные пачки налички, облигации, золото выгребли из тайников, упаковали в черные портфели и влили в бездонную машину группировки Сидзима.
Улов превзошел самые смелые ожидания.
Все подполье Кансая в эту ночь содрогнулось от молниеносного удара.
Они наконец осознали, насколько ужасающа женщина из Токио.
Ее связи и методы — не для местных мелких шавок.
Когда шум улегся, Сидзима Миюки одна брела по крупнейшему развлекательному клубу под крылом общества Бэйчэнь.
В воздухе витал запах алкоголя и духов, полы завалены мусором.
Она не замечала этого, просто хотела перед отъездом в Токио окинуть взглядом трофеи.
В этот миг.
Откуда-то из конца коридора донесся еле слышный напев.
Голосок был тихим, застенчивым, но чистым, как родник, в этой грязи.
Ясный, свежий, трогательный.
Шаги Миюки замерли.
Она слегка нахмурилась и пошла на звук.
У двери подсобки она увидела хрупкую фигурку.
Девочка лет шестнадцати-семнадцати в мешковатой униформе уборщицы с трудом волокла огромный мешок с мусором.
Лицо в пыли, волосы растрепаны, но глаза горели невиданным блеском.
Она трудилась и тихонько напевала.
Именно этот голос привлек Миюки.
В голове Сидзима Миюки всплыл рассказ Тоно Кэя из кабинета — его сияющие глаза, описание того плана.
— Путь идола.
Взгляд ее дрогнул.
Девочка была словно необработанный алмаз в породе.
— Ты.
Сказала она.
Девочка вздрогнула от неожиданности, мешок шлепнулся на пол, она в страхе уставилась на Миюки.
Сидзима Миюки проигнорировала ее испуг и тихо, но непреклонно велела подчиненным за спиной.
— Ее тоже — в Токио.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501864
