Готовый перевод Tokyo, 1980s: My Yakuza Lady / Токио, 1980-е: Моя леди-якудза: Глава 38. Выдернуть поленья из-под котла? В пруду рыбки нет — только рыбак

В конференц-зале гиганта Кояку царила странная, гнетущая атмосфера.

На лице Судзуки Масао застыла улыбка победителя, но она была такой неестественной, словно приклеенной клеем.

В руке он сжимал только что подписанный договор о передаче прав на «Песнь о герое», края бумаги слегка помялись под его пальцами.

Это должно было стать его триумфальной добычей.

Но теперь она казалась раскаленной кочергой, обжигающей ладонь.

Продажи действительно взлетели.

Благодаря мощным каналам гиганта Кояку и агрессивным скидкам без оглядки на затраты, карты-носители «Песни о герое» заполонили полки каждого магазина в Акихабаре с невиданной скоростью.

Цифры росли, прибыль лилась рекой.

Но радоваться он не мог.

Ни капли.

Он отчетливо помнил спокойное выражение на лице Хигасино Кэя во время подписания.

Это не было негодованием побежденного или унижением вынужденной уступки.

Это был взгляд, близкий к жалости.

Будто Судзуки Масао, измыслив целую кучу хитростей, чтобы вырвать эту сделку, подобрал лишь мусор, который противник выбросил наобум.

Сидзима Миюки и вовсе не удостоила его лишним словом — просто расписалась на документе и ушла, словно разбиралась с какой-то незначительной бумажкой.

Такое ощущение, будто его одарили милостью, ранило сильнее прямого поражения.

— Господин Судзуки, поздравляем! Мы полностью разгромили «Будущие технологии»!

Один из подчиненных льстиво поднес бокал шампанского.

Судзуки Масао вырвал его и одним махом опрокинул в себя, ледяная жидкость скользнула по горлу, но не смогла погасить жгучую злость в груди.

— Вон!

Он взревел и с силой швырнул дорогой хрустальный бокал в пол.

Осколки разлетелись во все стороны.

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Хигасино Кэй... Сидзима Миюки...

Судзуки Масао прошипел сквозь зубы, глаза налились кровью, ненависть в них сгущалась в нечто осязаемое.

Он получил не победу, а еще большую злобу.

...

Ночь.

Главная резиденция дома Сидзима.

Атмосфера на ужине была тихой и напряженной.

На столе дымились изысканные блюда хосёма — каждое словно произведение искусства.

Но Хигасино Кэю казалось, что во рту у него не нежный жирный тунец, а воск.

Сидевший во главе стола старик, Сидзима Кадзуо, даже в самом простом домашнем кимоно излучал ауру, от которой воздух в комнате густел, как смола.

— Я слышал, ты продал свой игровой бизнес мальчишке из дома Судзуки.

Сидзима Кадзуо наконец заговорил.

Голос его звучал ровно, без тени эмоций — просто констатация факта.

Но он отложил палочки.

Этот малозаметный жест заставил Ямамото, стоявшего рядом в качестве слуги, мгновенно напрячься — дыхание его стало почти неслышным.

Хигасино Кэй ощутил, как по спине выступил холодный пот.

Он понял: настоящее испытание началось.

— Да, отец.

Он ответил с почтением.

— Почему?

Взгляд Сидзимы Кадзуо спокойно уперся в него.

Глаза не сверкали остротой, но будто проникали в самые потаенные уголки души.

— Отдать свое оружие в руки врагу — не в традициях дома Сидзима.

Хигасино Кэй не ответил сразу.

Он взял сакэ, налил старику полный чок и только потом себе.

— Отец, я продал ему не оружие.

— Я продал ему всего лишь удочку.

Брови Сидзимы Кадзуо чуть дрогнули. Он промолчал, давая знак продолжать.

— Судзуки Масао думает, что купил весь пруд, но не знает: в этом пруду все рыбы признают только нас — настоящих рыбаков.

Голос Хигасино Кэя звучал ясно и уверенно.

— Я отдал ему законченную историю, а все будущие главы этой истории держим в своих руках.

Он простыми словами объяснил идею аддонов и модели контент-платежей.

— Карта-носитель приносит деньги один раз. А каждый новый сюжетный пакет, который мы выпустим потом, заставит всех любителей этой истории с радостью раскошелиться во второй, третий и даже сотый раз.

— Мы создаем целый мир, а Судзуки Масао купил лишь одну кирпичину из его стены.

— В Китае есть поговорка: мелкий капитал не уходит, крупный не приходит. За его мнимую победу мы получаем бесконечный поток будущих доходов и заставляем его полностью расслабиться. По-моему, это выгодно.

— К тому же я не намерен вязнуть в игровой индустрии — у нас есть другие пути.

В большом зале повисла тишина.

Лишь ветер за окном шелестел листвой бамбука в саду.

Сидзима Миюки молча ела, но уголки ее губ едва заметно изогнулись вверх.

Она ловко подцепила кусочек говядины ваги и положила в миску Хигасино Кэя — жест вышел естественным и ласковым.

Сидзима Кадзуо замолчал.

Он поднес чок к губам, глядя на прозрачную жидкость, и долго не пил.

Он не понимал модных коммерческих терминов.

Но метафору про удочку и пруд уловил.

И в глазах Хигасино Кэя разглядел бездонную уверенность.

Этот юноша мыслил в масштабах, недоступных его поколению.

Наконец старик осушил чок одним глотком.

— Мне плевать на твои методы.

Голос оставался низким.

— Я хочу увидеть результат.

— Покажи мне все это на деле.

Эти слова стали высшей санкцией.

Хигасино Кэй почувствовал, как отпускает напряжение.

Он прошел проверку.

— Да, отец.

Он низко склонил голову.

— Обещаю: будущее группировки Сидзима превзойдет все ожидания.

— Мы будем не просто жить на свету — мы станем самим светом и захватим все отрасли Японии!

— Мы превратимся в монополиста номер один.

Ямамото рядом воспламенился от этих слов, сжав кулаки.

Сидзима Миюки смотрела на мужчину подле себя, и сердце ее наполнилось смесью любви и предвкушения.

В этом хрупком на вид офисном планктоне скрывался гигант, способный перевернуть эпоху.

Ужин завершился в атмосфере тонкого, но гармоничного согласия.

— Кэй, подожди меня снаружи.

Сказала Миюки.

Хигасино Кэй кивнул и вышел.

В зале остались только отец с дочерью.

Сидзима Миюки подошла к отцу сзади и тонкими пальцами принялась мягко массировать его затекшие плечи.

— Твои руки по-прежнему мастерица.

Сидзима Кадзуо закрыл глаза, в голосе мелькнула редкая теплота.

— В детстве твоя мать всегда говорила: только ты умеешь ее расслабить.

— Жаль, она нас покинула.

Упоминание матери заставило руки Миюки на миг застыть, но она тут же продолжила.

— Отец, времена меняются, и мы меняемся. Мать на небесах тоже пожелала бы нам таких перемен.

Она произнесла тихо.

— Да, меняются.

Вздохнул Сидзима Кадзуо.

— Раньше мы держались на ножах и понятиях. Теперь все на мозгах этого парня.

— Он хороший мужчина, Миюки.

— Чистый, в отличие от нас, по крови по локоть, и куда сильнее.

— И амбициознее, чем я в его годы.

— Ты его одобряешь?

В голосе Миюки скользнула еле уловимая радость.

— Мужчинам дома Сидзима не обязательно быть сильными физически, но мозги и ответственность обязательны.

Сидзима Кадзуо открыл глаза — взгляд его был яснее, чем когда-либо.

— У него и то, и другое.

— Ты выбрала верно.

С отцовским одобрением сердце Миюки обрело покой.

Они болтали о прошлом группировки Сидзима, о тех временах резни и разборок, о перспективах группы Сидзима в будущем.

Под светом ламп легендарный якудза-босс и его дочь, унаследовавшая железную хватку и ум, казались единым целым — в тот миг они были удивительно близки.

Но эта краткая нежность не могла скрыть бурю, зревшую в тенях.

Какие преграды встанут на пути нового аддона к игре?

Какие безумные козни замыслит оскорбленный акула Судзуки Масао в отмщенье?

Ночь в Токио еще не утихла.

http://tl.rulate.ru/book/174176/14501337