Глава 1
=
Надрывающийся будильник выдрал меня из вязкого, липкого забытья. Я вслепую зашарил рукой по тумбочке, пытаясь заткнуть этот проклятый источник шума, едва не смахнул на пол стакан с позавчерашней водой, нащупал наконец телефон и с раздражением провел пальцем по экрану.
8:02.
Я пару секунд тупо смотрел на цифры, пока мозг, тяжело скрипя шестеренками, не соизволил проснуться окончательно. А потом заметил уведомления.
Двадцать два пропущенных.
— Ну ты и молодец, Джонни, — пробормотал я себе под нос, чувствуя к собственной персоне смесь досады и брезгливого уважения. Не каждый способен так последовательно портить себе жизнь с утра.
Хотя, если уж быть честным, начиналось это не с утра, а еще ночью. Сам виноват. Нечего было сидеть до пяти, упрямо проходя один и тот же кусок, а потом рассчитывать, что в восемь ты встанешь бодрым, свежим и готовым к подвигам. Теоретически, конечно, можно. Практически — организм в такие моменты смотрит на тебя как на идиота и мстит.
Я со стоном оторвал себя от до неприличия удобной кровати и поплелся в ванную. По дороге невольно задержал взгляд на комнате. На стенах — плакаты, темные, мрачные, местами уже чуть выцветшие по краям. Dark Souls, Bloodborne, пара постеров из других любимых вселенных. На полках — фигурки, коробки с играми, наваленная в кресло одежда и вечный бардак, который, по какой-то загадочной причине, казался мне почти уютным.
Моя берлога.
Маленькая, тесная, местами захламленная, но своя. В ней было что-то успокаивающее: будто весь внешний мир с его сроками, счетами, сменами и дедлайнами останавливался сразу за дверью.
В ванной я щедро плеснул себе в лицо ледяной водой. По коже словно прошлись мелкими иголками. Я зажмурился, шумно выдохнул и, вцепившись в край раковины, постоял так с полминуты. Стало полегче.
Добить остатки сна должен был холодный душ. Горячая вода в моем нынешнем состоянии просто убаюкала бы меня прямо в кабинке, и потом пришлось бы объяснять, почему я утонул в собственной ванной, стоя на двух ногах.
Когда с водными процедурами было покончено, я вытер лицо полотенцем и уставился в зеркало.
Итак, знакомьтесь. Джон Мур. Двадцать один год. Студент. Подрабатываю, чтобы не сдохнуть с голоду и не вылететь из нормальной жизни обратно в нищету. Психическое состояние — в рамках статистической погрешности. Внешность… ну, на крепкую семерку я бы себе наскреб. Может, на семь с половиной при хорошем свете и если выспаться.
Но была у меня одна особенность, которую трудно не заметить: глаза.
Фиолетовые.
Не линзы, не прикол, не дурной вкус. Родные, с рождения. Врачи когда-то что-то долго объясняли про глазной альбинизм, наследственные особенности и редкую пигментацию, но по факту для меня это сводилось к простому выводу: выгляжу странно.
Самому мне, если честно, даже нравилось. Было в этом что-то… эффектное. Почти красиво. Но в обычной жизни я почти всегда носил линзы. Иначе люди начинали пялиться. А потом — как по расписанию — следовали одинаковые взгляды и одинаковые выводы: либо фрик, либо косплеер, либо малолетний эджлорд с завышенным мнением о собственной загадочности.
Что особенно бесило, иногда они были не так уж далеки от истины.
Я хмыкнул своему отражению. Метр восемьдесят ростом, худощавый, но не тощий — спасибо залу и ящикам с товаром, которые я таскал на работе. Темные волосы, сейчас еще влажные после душа, торчали как попало. Черты лица — вполне нормальные. Не кинозвезда, но и не кошмар из дешевого ужастика.
С родственниками, правда, вышло похуже.
Вернее, никак.
Ни близких, ни дальних. Вообще никого.
Иногда люди неловко спрашивали, как так получилось, что сирота вроде меня живет не в подвале и не под мостом. Все просто: когда родители погибли, после них остались кое-какие деньги. Не состояние, конечно, но достаточно, чтобы я дотянул до возраста, когда можно официально работать, не побираясь по знакомым и не скатываясь в совсем уж мрачное дно. Плюс страховка. Как оказалось, смерть — неплохой способ неожиданно поправить семейный бюджет. Очень уж иронично.
Но если кто-то думает, что этих денег хватило бы на беззаботную жизнь, аренду, учебу и красивые страдания у окна, то нет. Родители не были богачами. Они просто не оставили меня на улице — и уже за это я был им благодарен.
Остальное пришлось выгрызать самому.
Немного поработал лицом, немного фигурой, немного удачным набором генов. Пара модельных контрактов действительно подвернулась — платили прилично, особенно по моим тогдашним меркам. Но быстро стало понятно, что это не моя история. Я не был настолько уж ослепительно хорош, чтобы строить на этом карьеру, да и душа к такому делу у меня не лежала. Слишком много чужих рук, чужих взглядов, чужих указаний, как стоять, как смотреть, как будто ты не человек, а хорошо освещенный манекен.
Так что снимался я редко.
В основном я крутил баранку и развозил еду, работая курьером в популярной бургерной. Работа была не мечта, зато стабильная: с девяти до трех. Потом — пары. Потом, если оставались силы, тренировка. Потом — домашка, конспекты, кофе, попытки не развалиться. А глубокой ночью, когда нормальные люди уже спят, я садился за консоль и делал вид, что это и есть мой заслуженный отдых.
Нет, на учебу и спорт я не забивал. Наоборот. Я слишком хорошо знал, как легко все потерять, если хоть немного расслабиться. Так что зал был у меня по расписанию, почти как обязательный предмет. Тягать железо оказалось удивительно полезно не только для тела, но и для головы: когда мышцы горят, а ладони скользят по грифу, думать о всякой дряни получается гораздо меньше.
Кофе, правда, я пил в количествах, от которых у кардиолога случился бы нервный тик.
Зато благодаря всей этой гонке, вечной экономии и привычке впихивать невпихуемое в двадцать четыре часа, мне удалось получить стипендию в приличном универе. А это уже значило, что впервые за долгое время у меня появилась хоть какая-то финансовая подушка. Небольшая, но реальная. Не роскошь, конечно. Просто возможность иногда выдохнуть и не считать каждую купюру до последней монеты.
И вот тогда я позволил себе маленькие слабости.
Игры. Фигурки. Мерч. Иногда какую-нибудь особенно бесполезную, но дико желанную штуку, на которую нормальный взрослый человек, вероятно, только покрутил бы пальцем у виска.
Из всего, во что я играл, больше всего меня зацепили именно soulsborne. Эти миры были жестокими, вязкими, полными безысходности — и почему-то удивительно честными. Они не обещали справедливости. Не врали, что старание обязательно будет вознаграждено сразу. Зато каждая маленькая победа ощущалась так, будто ты вырвал ее у самой вселенной.
Ну и да, я купил четвертую «плойку» исключительно потому, что этот мир отвратительно несправедлив, а Bloodborne так и не портировали на ПК.
Некоторые жизненные решения не нуждаются в оправдании.
Вот так я и докатился до жизни такой: обычный студент, который по ночам упарывается в консоль, а потом с кругами под глазами и кофе вместо крови судорожно готовится к сессии.
Выбравшись из ванной, я направился к крошечному закутку, который по какому-то недоразумению назывался кухней. Там я наскоро закинул в себя хлопья и залил их кофе. Да, звучит как преступление против гастрономии. И да, это было отвратительно. Но в моем нынешнем состоянии лошадиная доза кофеина была не прихотью, а медицинской необходимостью.
Быстро расправившись с завтраком, я натянул рабочую форму и проверил карманы: телефон, бумажник, ключи, наушники. Все на месте.
Запер дверь, включил в наушниках что-то пободрее и вышел. До работы было минут двадцать пешком, но я обычно часть пути бежал трусцой — для тонуса, экономии времени и иллюзии, что моя жизнь находится под контролем.
http://tl.rulate.ru/book/173916/14190816
Готово:
