Баодуння, она же Ванши, услышав вопрос старосты, задрожала всем телом. Это был не вопрос свекрови — свёкор был старостой их деревни и всегда говорил одно, делал другое.
Это...
Неужели сегодня ей не миновать судьбы быть выгнанной обратно в родительский дом?
Чем больше она думала, тем сильнее пугалась, и за считанные мгновения лицо её побелело донельзя.
Сын старосты увидел, что она всё молчит, и испугался, как бы отец не разгневался и не велел ему отвести её домой. Он дёрнул её за одежду, намекая, чтоб скорее говорила.
Баодуння почувствовала, как её тянут за рукав, и в сердце снова похолодело от страха. Она поспешила сказать:
— Дедушка, всё, что сказала бабушка, правда, меня не за что оправдывать.
Староста, получив ответ, разочарованно посмотрел на неё и спросил:
— Ты что, думаешь, будто я, староста, дам тебе верховодить в чьём-то доме в нашей деревне?
Баодуння покачала головой.
— Дедушка, бабушка, я правда ляпнула не подумав, ничего такого не имела в виду.
Просто мне стало жалко, такая хорошая торговля, и вот так отдать даром, вот я и не удержалась, брякнула лишнее.
Дедушка, бабушка, простите меня в этот раз, клянусь, больше ни слова лишнего не скажу.
Сын старосты увидел, что она и впрямь осознала ошибку, и тоже заговорил в её защиту:
— Дедушка, бабушка, моя жена уже поняла, в чём провинилась. К тому же девчонка Юэ сама сказала, что не в претензии.
Дедушка, бабушка, если вы не спокойны, я ещё раз отведу её, пусть извинится перед девчонкой Юэ.
Дедушка, бабушка, ради Баодуна простите её на этот раз.
— Да, да, дедушка, бабушка, я ещё раз пойду извинюсь перед девчонкой Юэ, только простите меня в этот раз.
Жена старосты по её виду поняла, что та признаёт вину только из страха, а не потому, что по-настоящему осознала свою ошибку, и очень хотелось отправить её ненадолго в родной дом.
Но, как они сказали, ради Баодуна стоило подумать. Эх, ладно.
— К девчонке Юэ тебе ходить незачем. Ладно, ради Баодуна прощаю тебя на этот раз.
В ближайшие дни сиди дома, занимайся уборкой да стряпнёй, верни мне те двести вэнь, что выдала тебе на расходы. Этот дом, видать, мне самой и вести впредь.
Иди в свою комнату.
Так жена старосты отобрала у неё право ведения хозяйства.
Баодуння хоть и не хотела, но понимала, что спорить нельзя.
Только и смогла, прикрыв лицо руками, уйти.
Сын старосты смотрел на неё с жалостью в сердце, но знал, что родители не станут без причины её корить.
Староста увидел, что сын жалеет жену, но не выражает недовольства, и ему полегчало на душе — этот сын хоть и без дара к учёбе, зато послушный.
— Ты, поди, гадаешь, зачем мы с твоей матерью так строго наказали твою жену из-за девчонки Юэ?
Сын старосты услышал его слова, склонил голову и почтительно ответил:
— Дедушка, не стану врать, сын и впрямь в недоумении. Но я знаю, что вы с мамой делаете это нам во благо, потому-то, хоть и в недоумении, сын полностью с вами согласен.
Староста удовлетворённо кивнул:
— Угу, правильно мыслишь.
Я с детства учил тебя: не беда, если не умён, главное — слушайся совета.
Видать, все эти годы ты мои уроки запомнил в сердце. Хорошо.
— Дедушка, сын ещё многому учиться должен.
Дедушка, мам, а почему вы так цените девчонку Юэ, она же...
Староста понял, что он хочет сказать, погладил бороду:
— Хочешь сказать, она нынче всего лишь девчонка без опоры, раз отвергнутая женихом, и не стоит нам её так уважать?
Сын старосты услышал это, стыдливо потупился и замолчал.
Староста по его виду понял, что угадал, вздохнул:
— Верно, если смотреть только на поверхность, то нашей семье и впрямь незачем её так почитать.
Но, сынок, ты видишь лишь внешнее, а внутреннего не разглядел.
Спрошу тебя: когда её родители умерли, был ли в их доме хоть какой запас еды?
— Нет, те зерна, что пошли на похороны, были последними в доме. Я помню ясно, сам их тогда носил, не ошибиться.
Разве что спрятали где-то ещё, но я думаю, маловероятно.
Ведь всем известно: с их "аптечным горшком" в доме, да ещё с сюцаем Чжао, у семьи Син не могло остаться сколько-нибудь зерна.
Сын старосты не был совсем уж глуп, как деревянный пень, у него тоже имелось своё суждение.
— А теперь взгляни на них троих — похожи ли они на голодных?
Сын старосты покачал головой:
— Дедушка, ты хочешь сказать, это всё благодаря девчонке Юэ?
Да как одна девчонка могла?
Староста и жена старосты переглянулись, сразу поняв друг друга, староста вздохнул:
— Сынок, тут ты узок взглядом. Девчонка Юэ — не простая девчонка.
— Только из-за того рецепта лакомых потрох?
Сын старосты не понимал, отчего они так ценят Син Сиюэ. Признать надо: сделать еду из несъедобных потрох — это талант.
Но разве не продала она рецепт?
С чего бы теперь так её ценить?
— Эх~~ Неужто рецепт лакомых потрох — это мало?
За все эти годы, при прежней династии ли, нынче ли — нашёлся хоть один, кто смог бы из вонючих потрох сделать такую вкуснятину?
Староста увидел, что сын всё ещё не убеждён, и снова вздохнул.
— Дедушка, признаю, девчонка Юэ умна, но я всё равно не вижу, зачем нам её так ценить.
Раньше мама с моей женой работали у неё, вы из-за тех десятков вэнь в день не хотели бросать работу — ладно, я не спорил.
Но теперь она рецепт продала, дальше жить будет на те деньги. Мы из деревенской солидарности поможем — я, как дядька, не против.
А вот из-за того, что она отчитала и наказала мою жену, — это лишнее.
В конце концов, не родня она нам, вы так поступая рискуете обидеть Баодунню.
Сын старосты всё равно не соглашался с их подходом.
Шлёп! Глупец.
Син Тэгэнь, только что я тебя за послушание похвалил, а ты — тот же комок каши в башке.
Как мне после этого доверить тебе своё место?
Староста разгневался, хлопнул по столу и обругал.
— Дедушка, сын виноват, остынь, пожалуйста.
Ты ж знаешь, сын глуповат, скажи прямо, в чём дело, я точно послушаюсь. А то вы сейчас...
Сын старосты обиделся: они же знают, что он не слишком умен, и всё равно водят за нос таким доводом.
Жена старосты посмотрела на разбушевавшегося от гнева мужа, потом на обиженного сына и вздохнула:
— Хозяин, лучше расскажи ему правду.
У него башка как из твёрдого дерева, не растолкуешь — не поймёт.
Пусть лучше не будет обижать людей по глупости, чем потом под суд угодить. Нам большого богатства не надо, лишь бы без грехов.
— Ты... Мы ж договаривались не говорить.
Староста не ожидал, что она согласится рассказать, и недоверчиво уставился на неё.
— А что теперь делать?
Сам нарожал «деревянных голов», кого винишь.
Староста: «............»
— Дедушка, мам, что вы от меня скрываете?
Староста посмотрел на его глуповатое лицо, вздохнул:
— Ладно, дело это тянется аж с тринадцати лет назад.
http://tl.rulate.ru/book/173606/14099396
Готово:
