— Хррр... пшшш...
Скрюченный старик, небрежно развалившийся на дне лодки в позе брошенной тряпичной куклы, даже не думал просыпаться. Из-под надвинутой на лицо соломенной шляпы вырывался ровный, свистящий храп, смешиваясь с шумом ночного ветра. С виду этому дряхлому рыбаку можно было дать не меньше семидесяти, а то и все восемьдесят лет. Жидкие, спутанные седые космы были кое-как стянуты на затылке, открывая плешивую кожу головы, густо усыпанную старческими пигментными пятнами. Одет он был в грубую, засаленную куртку простолюдина и короткие штаны, а его иссохшее, почти лишенное плоти тело напоминало обтянутый кожей скелет. Обнаженные худые руки отливали темной бронзой от многолетнего загара, а тугие узлы мышц под кожей походили на перекрученные волокна вяленого мяса.
В тесном пространстве каюты, пропитанной густым запахом сырости, висели мокрый соломенный плащ, заржавевший тесак для рубки хвороста и связки сушеной рыбы. В углу сиротливо жался крошечный закопченный очаг, вокруг которого валялись щербатые чашки и треснувшие пиалы. Как ни посмотри — типичное жилище опустившегося, доживающего свой век старого рыбака.
Видя, что на него не обращают ни малейшего внимания, Гу Фанчэнь ничуть не смутился. Он деловито скрутил плетеную занавеску, уселся на носу лодки с таким видом, словно был здесь хозяином, и без зазрения совести сорвал с веревки полоску свежевяленой рыбы. Отщипнув кусочек, он принялся с аппетитом жевать его, громко причмокивая.
Чавк. Чавк.
Брови старика Дина под шляпой едва заметно дрогнули, и в тишине послышался тихий скрежет стиснутых зубов. А Гу Фанчэнь продолжал наслаждаться трапезой. Мастерство этого старика в сушке рыбы было поистине непревзойденным — в игре этот предмет классифицировался как кулинарный шедевр фиолетового качества, способный подкупить немало важных неигровых персонажей. Все игровые предметы строго делились на девять уровней: серый, белый, зеленый, синий, фиолетовый, золотой, оранжевый, красный и радужный. Для еды золотой ранг являлся абсолютным потолком, поэтому фиолетовый цвет означал невероятную редкость.
Гу Фанчэнь всегда задавался вопросом: насколько же божественным должен быть вкус обычной сушеной рыбы, чтобы система присвоила ей фиолетовый ранг? И вот сегодня ему наконец-то выпал шанс узнать это лично. Даже его избалованные современными химическими добавками вкусовые рецепторы были вынуждены признать: это действительно было нечто особенное.
Облизнув пальцы, юноша недовольно цокнул языком: все-таки старик переборщил с солью. Все еще жуя жесткое мясо, он бесцеремонно потянулся к маленькому очагу, установил его поровнее, наломал сухих веток, найденных тут же на палубе, и зачерпнул из озера мутной воды с помощью треснувшей пиалы. Затем он порылся в куче хлама на дне лодки и с поразительной точностью извлек на свет кресало. Чиркнул искрой, и вскоре под котелком весело заплясали язычки пламени.
Буль-буль-буль... вода начала закипать.
На лбу старика Дина вздулись пульсирующие вены, а веки задергались в бешенном ритме. Чья это, черт возьми, лодка?! Почему этот сопляк ориентируется здесь лучше самого хозяина?! Это треклятое кресало старик вечно терял в куче тряпья, тратя по полдня на поиски, а этот незваный гость нашел его с первой же попытки! В душе старика шевельнулся червь сомнения: неужели кто-то обладает достаточной силой, чтобы обойти его восприятие и тайно следить за ним? Нет, бред. Тот, чья культивация превосходит его собственную, не стал бы марать руки личной слежкой. А этот щенок перед ним — стопроцентный пустышка, не имеющий ни капли духовной энергии.
Спустя пару минут Гу Фанчэнь, суетливо обжигая пальцы, потушил огонь, перелил кипяток в пиалу и поставил остывать на ледяном ночном ветру. Но и на этом его деятельность не закончилась. Он подобрал с палубы плоский камень, подкинул его на ладони, прицелился и с силой запустил в темноту озера, пуская блинчики.
Плюх-плюх-плюх-плюх...
Слушая ритмичный стук прыгающего по воде камня, старик Дин почувствовал, как его грудная клетка ходит ходуном от сдерживаемой ярости. Его дыхание стало тяжелым и хриплым, а костлявые пальцы наконец сжались в смертоносные кулаки. Глаза, полные мрачной, удушающей жажды крови, резко распахнулись, блеснув в темноте ледяным сиянием обнаженного клинка.
Он просто постарел, но он еще не умер! Дожить до того дня, когда какой-то желторотый юнец посмеет испражняться прямо ему на голову?! Плевать, что он наследник Владыки Севера! Да даже если сам Владыка Севера явится сюда лично, он будет стоять перед ним на коленях, почтительно склонив голову!
Гу Фанчэнь, казалось, был абсолютно слеп к повисшей в воздухе ауре смерти. Он продолжал беспечно швырять камни во тьму, наслаждаясь звуком брызг.
Плюх-плюх-плюх-плюх...
Старик Дин медленно сел. В полумраке он напоминал высохшего мертвеца, восставшего из могилы, и его взгляд, прикованный к юноше, не сулил ничего, кроме мучительной смерти.
Гу Фанчэнь внезапно обернулся, отряхивая пыль с ладоней, и произнес:
— Убить меня проще простого. У меня не только нет культивации, но в моем теле прямо сейчас бушуют три редчайших, неизлечимых яда. Тебе даже руки марать не придется, с вероятностью в девяносто девять процентов я и так не доживу до завтрашнего вечера.
Старик презрительно хмыкнул, взвешивая в руке ржавый тесак, и его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу:
— И это та самая причина, по которой ты пришел сюда искать смерти?
Юноша отрицательно покачал головой, глядя прямо в эти ледяные глаза:
— Я пришел не за смертью. Наоборот, я пришел искать способ выжить.
Взгляд старика медленно скользнул по обгрызенной рыбе, закопченному очагу и расходящимся по воде кругам. Лицо его оставалось непроницаемой маской.
— И эти фокусы — твой способ выжить?
Гу Фанчэнь развел руками в примирительном жесте.
— Разве не забавно вышло? — он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Три вещи, которые больше всего в жизни ненавидит Святой Боевых Искусств Дин Синфэн: брать чужое без спроса, бездумно растрачивать дары небес и впутывать непричастных.
Повисла мертвая тишина. Спустя бесконечно долгую минуту старик медленно произнес:
— Похоже, вы, ребята, отлично осведомлены обо мне. Возможно, даже лучше, чем я сам.
Гу Фанчэнь не стал разубеждать его насчет этого множественного числа «вы». По правде говоря, он намеренно создал эту иллюзию. Лучший способ придать своим безумным действиям логическое обоснование — спрятаться за вывеской таинственной секты отшельников, к которой принадлежал главный герой оригинальной игры. Услышав фразу Дин Синфэна, он понял: крючок заглочен.
Этот старик был не просто рыбаком, а высокоуровневым скрытым персонажем Храма Белой Лошади. Более того, он входил в число самых могущественных нейтральных существ во всей игре, и его бэкграунд вызывал благоговейный трепет. Перед ним сидел один из семи живущих ныне практиков второй стадии во всей Великой Вэй — «Непобедимый Святой Боевых Искусств» Дин Синфэн! Разумеется, повысить репутацию у этого упрямого монстра, чтобы получить от него задание или награду, было задачей почти невыполнимой. Практически все игроки ломали зубы уже на первом этапе — на попытке просто начать с ним диалог.
Все знали о скрытом персонаже, но любые попытки заговорить с ним заканчивались многоточием. Если бы не один безумный гений, раскопавший ключевую информацию, никто бы никогда не догадался, что единственный способ развязать ему язык — это совершить подряд три самых ненавистных для него проступка! Пока ты не загонишь его отношение к себе в глубокий минус, он даже не удостоит тебя взглядом. Абсолютно нелогичная, античеловеческая механика разработчиков. Но и это было не все: после совершения этих проступков с вероятностью в восемьдесят процентов старик просто сносил игроку голову, и лишь в двадцати процентах случаев запускался диалог... Поэтому опытные игроки сначала качали защиту, чтобы пережить хотя бы один удар Святого Боевых Искусств.
Сейчас же Гу Фанчэня спасала лишь дарованная системой Судьба Государства. Раз уж старик соизволил заговорить, значит, половина дела сделана.
Гу Фанчэнь запрокинул голову, устремив взгляд в бездонное звездное небо, и произнес с напускной философской глубиной:
— В этом мире всегда есть те, кто способен с легкостью играть судьбами всего живого под этими небесами.
Сухой старик напротив презрительно скривился:
— Ха! И это говоришь ты? Твой разорванный в клочья, похожий на грязную лужу даньтянь — это твоя судьба? А твое насквозь прогнившее от ядов тело — это твоя удача?
Гу Фанчэнь мысленно поперхнулся. «А дед за словом в карман не лезет...» Он пропустил оскорбление мимо ушей и начал перекатывать в пальцах гладкий голыш.
— Раз так, почему бы нам не заключить пари?
Дин Синфэн оскалился в жуткой ухмылке, в которой читалась явная личная неприязнь, и крутанул в руке тесак.
— Учитывая, что ты знаешь мое имя, скажи на милость: какое у тебя есть право заключать со мной пари? Твоя собачья чушь про «великую удачу» меня ни капли не волнует. А вот прикончить тебя прямо здесь и сейчас — это звучит крайне заманчиво.
Гу Фанчэнь тоже улыбнулся, не отводя взгляда:
— По правде говоря, я уже записал эти три твои нелюбимые привычки в нефритовый кристалл памяти и передал агентам Отдела Небесного Ока. Стоит мне умереть, и печать на кристалле немедленно спадет.
Дин Синфэн: «...»
— Ой, кажется, я немного напутал. Я озаглавил это как «Критерии Святого Боевых Искусств для выбора личного ученика», и даже не забыл приложить точные координаты твоего местонахождения...
— На что спорим? — процедил старик сквозь зубы.
— На количество прыжков вот этого камня по воде.
Дин Синфэн почувствовал, как внутри него все сжимается от смертельной скуки и раздражения.
— И в чем смысл этого идиотского спора?
Гу Фанчэнь сохранял абсолютное спокойствие, протягивая ему камень на открытой ладони:
— Бросать будешь ты.
Лицо старика окаменело. Он медленно перевел взгляд на юношу, и в его глазах появилось выражение искреннего недоумения, словно он смотрел на редчайшего, неизлечимого идиота.
Гу Фанчэнь спокойно продолжил:
— Я называю число, а ты бросаешь. Если количество прыжков совпадет с названным мной числом — победа твоя. — Юноша расплылся в лучезарной улыбке. — Если же нет — выигрываю я.
http://tl.rulate.ru/book/173311/14086721
Готово:
