Укун переродился — и Жулай дрогнул

АННОТАЦИЯ

В тот день, когда его окончательно уничтожили, Сунь Укун услышал, как проклятие кольца пустило корни прямо в его черепе. Жулай наблюдал молча, шестиюхая обезьяна улыбалась, а тот, кто называл себя учителем, безразлично читал заклинание. Десять лет пути оказались не испытанием, а жертвенником.

– Значит… вот чем всё было, – пронеслось в его угасающем сознании.

В багуа-печи, среди распада души и боли, вспыхнул иной свет.

[Обнаружена запредельная ненависть.]
[Скрытые объекты активированы.]

Он вернулся не с силой и не с дарами небес. Он вернулся с тем, что когда-то сам считал мусором. Косточка персика, зарытая в Водопадной пещере, превратилась в хаотичный духовный корень, высосавший до дна небесные сады. Отбросные пилюли из печи Лаоцзы стали сгустком чистой энергии, от одного удара способной расколоть золотое тело Будды. А вырванный когда-то волос породил десятки тысяч воплощений, ступивших на Линсяо.

– Старый лысый, – усмехнулся он, поднимая посох. – Теперь моя очередь.

Разбитое золотое тело рассыпалось под ногами, а небеса впервые вспомнили страх. Тот, кого называли бунтовщиком, больше не просил прощения. Он указывал посохом на миры и решал, кто достоин остаться в живых.

Иногда самый страшный враг небес — это тот, кому позволили вернуться.