Ловушка! Проклятье!
Адепт клана «Тигриные Когти» почувствовал, как кровь прилила к голове; ярость грозила разорвать его Море Сознания.
Но Чжан Суню было плевать на гнев противника. Ему до смерти наскучила эта глухая оборона — он жаждал увидеть кровь!
Сделав глубокий вдох и сконцентрировав Ци, наёмник перехватил вытянутую ногу врага. Резкий подшаг, подсечка — и с глухим стуком тело адепта рухнуло на помост, выбив из его легких сдавленный стон.
В ту же секунду Чжан Сунь закрутился в воздухе. Его ноги, подобно стальным тискам, намертво сковали бедро противника. Повинуясь импульсу падения, он перенес вес и применил безжалостную технику удержания.
Захват «Сломленная Ветвь» на нижнюю конечность!
А-А-А-А!
Истошный вопль разорвал ночной воздух. Резким рывком Чжан Сунь вывернул ногу противника из сустава! Но этого ему показалось мало. Его руки молниеносно скользнули ниже, обхватив стопу.
Еще один поворот — техника «Скручивание Драконьего Хвоста»!
Этот прием из заморского Дао борьбы считался абсолютным табу; он предназначался лишь для одного — необратимого разрушения коленей. Стоит лишь замкнуть захват, и враг становится калекой в мгновение ока.
Как гласит древняя мудрость: если ты почувствовал боль... значит, спасать уже нечего.
На турнирах светлых сект за применение подобной жестокости немедленно изгнали бы с позором. Но это была подпольная арена, царство теней и крови.
Полный агонии крик соперника словно задел потаенную струну в душе Чжан Суня. Его бесстрастное лицо исказилось в хищной улыбке, а глаза лихорадочно расширились.
Для него эти вопли звучали как божественная мелодия, сыгранная на цитре лучшим мастером — звуки, которыми хотелось наслаждаться вечно.
И он был не одинок в своих желаниях. Когда бушует толпа, её разум сливается воедино. Свирепая жестокость Чжан Суня и душераздирающие крики его жертвы плеснули масла в огонь всеобщего безумия.
Зрители зашлись в экстазе. Они неистово трясли ограждение из железной сетки, словно дикие звери, стремящиеся вырваться на волю и разорвать добычу в клочья.
Купаясь в этой бурлящей ауре обожания, Чжан Сунь лишь усилил хватку. Он упивался сотворенным им представлением — чужое ликование распаляло его «жажду созидания».
Адепт забился в конвульсиях. Его свободная нога отчаянно заколотила по помосту, пытаясь вырваться из капкана. Но хватка Чжан Суня была подобна железным цепям — ни единого шанса на спасение. Поверженный противник барахтался, как выброшенная на берег рыба, жадно глотающая воздух.
И всё же, дух этого воина не был сломлен окончательно. Даже испытывая нечеловеческие муки, он не молил о пощаде. Его глаза, полные первобытной ненависти, впились в Чжан Суня.
«Я заберу тебя с собой в Желтый Источник!» — кричал его безумный взгляд.
Чжан Сунь был в восторге. Какая упорная дичь! Было бы непростительной расточительностью прервать охоту так быстро. Он... жаждал увидеть еще больше страданий!
Разжав захват и отбросив искалеченную ногу, наёмник плавно поднялся. Снисходительно поманив адепта пальцем, он дал понять: танец продолжается.
Толпа, жаждавшая увидеть развязку, взревела с такой силой, что, казалось, небеса вот-вот рухнут на землю.
Адепт «Когтей» с трудом поднялся. Взглянув на свою неестественно вывернутую голень, он скрипнул зубами. Такая боль способна сокрушить Дао-сердце любого практика. Но издевательская ухмылка противника и его насмешливый жест сожгли остатки благоразумия. Не в силах больше сдерживаться, он, волоча искалеченную ногу, заковылял к Чжан Суню.
Пусть его тело обратится в прах, но он оставит свой след на этом ненавистном лице!
Чжан Сунь искренне восхитился его стойкостью. Продолжать битву с разрушенными меридианами — достойно уважения. В знак признания этой ярости, он с леденящей улыбкой шагнул навстречу, сокращая дистанцию.
Адепт уже проиграл. Его судьба была предрешена в тот миг, когда хрустнула лодыжка. Даже если бы Небеса вмешались и даровали ему победу, его изломанное тело никогда больше не ступило бы на арену.
Он осознавал это с пугающей ясностью. Но гордость не позволяла ему просто исчезнуть в небытии, став лишь пылью в чужих воспоминаниях. Пусть после этой ночи о нем скажут: «Он пал как истинный воин».
Подойдя вплотную, адепт остановился. Вложив в удар остатки своей Ци и всю боль истерзанной плоти, он с яростным ревом выбросил кулак в лицо врага. Это был его последний шанс на возмездие.
Но Чжан Сунь не стал поднимать руки для блока. Лишь оскалившись еще шире, он нанес чудовищный встречный удар собственной головой, целясь прямо в летящий кулак.
Хрясь!
Хруст ломающихся костей разнесся над ареной, звонкий, как треск сухого бамбука. Рука адепта изогнулась под неестественным углом, словно сломанная ветвь. Вместе с этой костью сломалась и его воля. Как подкошенный, он рухнул на спину.
Его пустые глаза уставились в беззвездное небо. Казалось, даже вид собственной изувеченной руки больше не мог вернуть его в сознание.
Слегка помотав головой, чтобы прогнать звон в ушах, Чжан Сунь почувствовал, как по его лбу скользнула тонкая багровая нить. Кровь достигла уголка губ. Высунув язык, он слизнул её.
Тьфу... соленая.
Окончание боя принесло лишь опустошение. С падением врага рев толпы больше не будоражил кровь; всё вокруг внезапно стало пресным и скучным. Глядя на распростертое тело, Чжан Сунь почувствовал лишь глухое раздражение.
Из тени к нему шагнул Мастер Виктор. Осмотрев лоб юноши, он убедился, что это лишь легкая царапина — Панцирь сокрытой стали и Нефритовые кости безупречно выдержали натиск.
— Достойный бой. Но к чему было использовать голову в качестве щита?
— Захотелось проверить пределы прочности, — равнодушно бросил Чжан Сунь, бросив последний презрительный взгляд на побежденного. — Его Ци оказалась слишком слаба.
Не проронив больше ни слова, он резко развернулся и зашагал прочь.
Проводив взглядом его фигуру, растворяющуюся во мраке, Виктор тяжело вздохнул. Натянув на лицо дежурную улыбку лекаря, он склонился над поверженным адептом:
— Кажется, твоему Дао-сердцу срочно требуется исцеление?
Арена по-прежнему кипела. Хотя поединок давно завершился, зрители яростно обсуждали каждый взмах руки, размахивая кулаками, словно сами только что покинули помост. Эта буря эмоций не утихала еще очень долго.
Наставник Фред, сияя от восторга, хлопал Чжан Суня по плечу. В его глазах юноша был не просто практиком — он был гением боевых искусств, ниспосланным Небесами!
Фред уже видел будущее: его протеже сокрушает Владык Помоста одного за другим, привлекает внимание Великих Сект, выходит на мировую арену, купаясь в лучах славы... А сам он, Фред, возрождает свою школу и становится одним из почтеннейших старейшин города.
Предоставив Наставнику витать в облаках своих иллюзий, Чжан Сунь решил, что на сегодня с него достаточно.
Он не мог отрицать, что Дао Кулака имело свое очарование. Кипение крови пьянило, а стоны врагов будили в душе первобытную радость. Но посвятить этому всю свою жизнь? Увольте.
Находить удовольствие в ремесле — путь к мастерству. Но позволить иллюзии затмить истинную суть — значит потерять себя.
Истинное наслаждение таилось в другом. В том моменте, когда холодное лезвие вспарывает плоть, рассекая мышцы и освобождая ручьи горячей крови.
Бои на помосте? Они никогда не смогут утолить этот голод.
Губы Чжан Суня изогнулись в кровожадной улыбке, словно он вспомнил нечто невероятно забавное... и его тень бесшумно слилась с ночью, словно тьма была его истинной обителью.
http://tl.rulate.ru/book/173229/13891812
Готово:
