Внутреннюю крепость со всех сторон охватил пожар, пламя взметнулось к небу, десяток деревянных зданий полыхал единым грозным фронтом, тяжелый черный дым клубился, заслоняя солнце.
Хищники-пожиратели рассредоточились по долине, выискивая и добивая тех, кто отстал от общей группы, а здесь, где полыхал огненный вал, они пока не решались подойти близко, и люди в крепости, пользуясь каждым мгновением, в лихорадочной спешке готовили оборону.
— Пламя разгорается достаточно сильно, — пробормотал Алва. — Будем надеяться, их это сюда и стянет... Владыка Ветра, смилостивись над своими измученными детьми, выведи нас из этого земного ада.
— Сделали, что могли, остальное — на волю небес. Время у нас еще есть, — Пейн с мрачным лицом наблюдал за разгорающимся пожаром.
Пудроун тоже не скрывал тревоги: он постоянно думал о отце и людях, ушедших за стены, и не представлял, что с ними сейчас творится.
Брайан закреплял за бойцами позиции, распределял участки обороны; четверка из Дулае тоже потребовала включить их в график защиты. Воины тщательно протирали оружие, застегивали ремни доспехов, Гарсия разносил всем вяленое мясо и воду, чтобы позже, в разгар боя, не пришлось отвлекаться на еду.
Время, как всегда, пролетело незаметно. Солнце уже клонилось к закату, последние языки дыма стелились над обугленными руинами и потихоньку рассеивались. Несколько почерневших балок с сухим треском переломились и рухнули — и, в конце концов, это все-таки привлекло хищников-пожирателей.
— На севере хищники-пожиратели приближаются!
— С запада движется большая стая!
— И с востока тоже...
— Всем к своим постам! Они идут! — заорал Брайан.
Глухие удары тяжелым набатом разнеслись по крепости.
Внутри каждый был натянут как струна. Ворота вдруг начали ходить ходуном под тяжкими ударами снаружи, внезапная дрожь и громыханье до смерти напугали людей за дверью. Все разом навалились, крепче уперлись плечами и руками в закрепленные бревна и ящики. Пейн за ворота совершенно не переживал: створки были высокие и толстенные, да еще и снаружи обиты железом — без осадных орудий этим тварям взломать их будет непросто.
Самая уязвимая точка была на втором этаже, в галерее. Там уже стояли Пейн, Фокс, Тайланд и еще с десяток боевых солдат — все в полной боевой готовности. Не сумев прорваться через главные ворота, хищники-пожиратели переключились: начали карабкаться по кладке крепостной стены, выискивая малейшую брешь. С десяток тварей уже заметили галерею. Они стремительно, почти не по-звериному, а по-паучьи, метнулись вверх и выпрыгнули прямо на зубцы. Люди на стене затаили дыхание, ладони, сжимавшие древки копий, давно уже вспотели.
— Колем! — рявкнул Тайланд.
Раздалось влажное чавканье, треск и визг.
Несчетные струи крови брызнули во все стороны, копья одно за другим вонзались в кожу и мясо с хрустким, рвущим звук, десяток солдат с щитами неистово работали на зубцах стены, без остановки нанося укол за уколом. Каждая выпрыгнувшая на галерею тварь взвывала, выла, захлебывалась в ярости и боли, и, проткнутая, неизменно срывалась вниз, разбиваясь у подножия.
Почувствовав, что здесь что-то не так, хищники-пожиратели начали стягивать силы к этому участку. Впереди идущие мамины сынки летели вниз под градом ударов, но за ними, не считаясь с потерями, все прибывали новые. Со всех сторон к галерее стекался жуткий потоп. Люди из каравана и беженцы, что были рядом, поспешно поднимали булыжники и катили вниз бревна, бессчетно сбрасывая тварей со стен. Но те не ломились в лобовую, как тупые звери: часть стаи уже обогнула их по другим стенам, пролезла наверх и теперь, оказавшись над галереей и на внешней стене, пыталась атаковать сверху, так, что защита становилась почти невозможной.
Пудроун занял место у боковой двери второго этажа. Стоило ему заметить, как где-то наверху из-за карниза показывается мерзкая морда, он тут же натягивал тетиву и выпускал стрелу. Одна за другой твари с протяжными воплями срывались вниз, пригвожденные его выстрелами.
Бой становился все ожесточённее. Некоторые хищники-пожиратели, израненные, но еще живые, намертво вцеплялись в древки копий, дергали их, рвали, и острые когти перерубали древесину, калеча оружие. Долгая работа на укол изматывала бойцов, многие уже не держали удар, а те, кого сбрасывали вниз вместе с копьями, лишались оружия и оказывались почти беззащитны.
— Первая смена — вниз! Вторая — на линию! — скомандовал Тайланд, меняя измотанных бойцов свежими и давая время пополнить вооружение.
Шестеро из второй группы быстро заняли освобожденные позиции и продолжили непрерывную «работу» копьями, не давая потоку тварей прорваться внутрь.
Хищники-пожиратели, казалось, не знали усталости. Они валились вниз, ломались, но все новые и новые лезли наверх, будто их было бесконечное множество. Воины, воюя без передышки, уже выбились из сил, у многих руки налились свинцом.
Все больше тварей оказывалось над галереей и начинало действовать в связке с теми, что лезли снизу, сжимая защитников в клещи. Количество хищников-пожирателей, перепрыгивающих прямо в галерею второго этажа, стремительно росло.
Пейн, протиснувшись сквозь ряды, обогнул бойцов и вышел им в тыл. Схватив обе свои сабли, он ринулся вперед. Перекрестив клинки, он взмахнул ими одновременно. Хищник-пожиратель, только что перемахнувший через зубец, в следующую секунду лишился обеих рук и с воплем полетел вниз. В это время из щели в верхней части стены на него прыгнула еще одна тварь, пытаясь ударить сзади. Пейн дернулся всем телом, инстинкт кольнул словно ледяной иглой. Он развернулся, вскинул саблю и всадил клинок насквозь, потом резким движением сдернул тело вниз. Сбоку, едва он успел высвободить клинок, еще один хищник-пожиратель стрелой влетел внутрь, взлетел на стену и, вытянув лапу, с силой полоснул сверху вниз. Пейн резко увел руку, подставив клинок, удар снес в сторону. Тварь, не попав, тут же рванулась вперед, обрушивая сразу обе лапы сверху. Пейн изменил стойку, развернул клинки наружу и принял удар на крест сабель, сбросив силу удара в сторону. Затем, скользящим движением провернув рукояти, он сорвал зажим лап и вонзил оба клинка твари прямо в плечи. Сочные кровавые брызги брызнули из ран, лапы бессильно обвисли. Пейн шагнул вперед и перекрестным ударом перерубил ей шею — голова покатилась в сторону.
Фокс вошел в раж. Увидев, что основная угроза исходит уже с крыши, он сам полез по стене, упираясь ногами в кладку и, оттолкнувшись, одним рывком забрался на кровлю галереи.
— Ох ты ж... вот это да... — он хрипло расхохотался. — Ну давайте, подлетайте, сейчас дедуля научит вас уму-разуму!
Кровля и стена были буквально облеплены черной массой хищников-пожирателей. В жилах Фокса закипала кровь, он был возбуждён до предела и, сжимая обе секиры, с криком бросился вперед.
Стая бросилась на него, десятки тварей рванулись в прыжке. Фокс собрал силу, мышцы вздулись, и он встретил первый удар рубящим движением сверху вниз. Затем пошло сплошное мелькание стали: он рубил, разворачивался, перехватывал, и всякая тварь, которая пыталась перелететь его, оказывалась разрубленной и отбрасывалась обратно в толпу, сбивая и других. Взлетевшие зверюги, столкнувшись в воздухе с искорёженным мясом своих же сородичей, валились вниз целыми гроздьями. Фокс размахивал секирами широко и свирепо, как вихрь, куда ни взмахни — всюду кровавая буря, летящие ошметки, рвущаяся плоть. Старик, словно обезумев, выкашивал тварь за тварью, прокладывая себе дорогу по крыше.
В галерее давление резко ослабло: бойцы смогли переключиться на тех, кто продолжал лезть снизу. Беженцы и люди из каравана вовремя подоспели, чтобы убрать тела: они набрасывались на трупы хищников-пожирателей, волокли их к зубцам и сталкивали вниз, очищая узкое пространство галереи. Ходы там были тесные, и если быстро не выводить мертвых, люди просто не смогли бы развернуться.
Щиты у бойцов были уже изрядно потрепаны и изломаны после бесконечных ударов когтей, большинство едва держались на ремнях. Руки были по локоть в крови, древки копий скользили, их было трудно удерживать, и от усталости частота ударов заметно падала. Все держалось только на голой воле. Несколько бойцов уже получили множество ран, кого-то пришлось вывести из строя, и строй заметно поредел.
— Лаун, — Пейн повернулся к Пудроуну, — живо беги к Брайану, скажи, чтобы прислал еще людей и оружие на замену. В таком темпе мы долго не протянем.
В то же время в каждом оконном проеме внутренней крепости от стекол и рам уже не осталось и следа. Воины и простолюдины навалились на щиты и доски, прижимая их к проломам, чтобы не дать тварям протиснуться внутрь. Там же, у окон, не прекращался бой: те, кто был внутри, рубили и кололи когтистые лапы и морды хищников-пожирателей, которые пытались втиснуться в щели. Вся крепость напоминала корабль, попавший в шторм: маленький, израненный, он метался в бушующих волнах, а навалившийся шторм и ветер грозили опрокинуть его в любой момент.
Брайан бегал от одного слабого места к другому, громко подбадривал и граждан, и воинов, не позволяя себе ни на секунду расслабиться. Он отлично понимал: стоит где-то обороне дать трещину, и прорыв мгновенно обернется гибелью всех.
И тут он увидел задыхавшегося от бега Лауна. Весть о том, что на втором этаже просили подкрепление, поставила его в тупик: людей не хватало везде. Казалось, каждый участок стены кричал о помощи. Но выбора не было. Брайан выдохнул, принял решение и все-таки снял с первого этажа восемь бойцов, а их позиции велел занять простолюдинам.
— Максид! — крикнул он. — Поведешь их на второй этаж!
— Командир, — вмешался возница, старший над кучерами Бурд, — мы уже выдали весь запас вооружения. На всех, кто может держать железо, все надето, ничего в запасе не осталось.
— Проклятье... Лаун, — Брайан зло сплюнул, — беги обратно к лорду и передай: запасного оружия больше нет. Пусть сжимает оборону и уходит за внутренние двери.
На галерее десятки бойцов, вымотанные до предела, один за другим откатывались назад, опираясь на плечи и руки граждан, которые помогали им уйти. Максид привел своих восьмерых и тут же заменил выбывших воинами первой линии. Мгновение назад один из солдат, совершенно истощенный, не удержал позицию — и несколько хищников-пожирателей, вырвавшихся наверх, схватили его и стащили вниз. Снизу донесся рвущий душу вой и характерный влажный треск. Там, у подножия стены, его тут же начали разрывать на части. У тех, кто был наверху, от этого звука кровь стыла в жилах.
— Не отвлекаться! Держать строй! — Пейн, сорвавшись с места, рубящим ударом рассек очередного зверя, прорвавшегося через зубцы, и заорал на бойцов.
Первая смена, что стояла на стене с самого начала, наконец отошла. Из них двое уже лежали мертвыми, трое были тяжело ранены, остальные покрыты множеством порезов и ссадин и едва держались на ногах.
— Фокс! Живо вниз! Отходим! — Пейн крикнул на крышу, где старик уже окончательно вошел в бойовой раж.
Фокс к этому времени сам превратился в живое кровавое пятно. Он чувствовал, как тело ноет от усталости, как мышцы горят огнем, — слишком долго он работал на пределе силы. Он понимал: если продолжит в том же духе, то неминуемо свалится от истощения и станет легкой добычей. Окинув взглядом крышу, заваленную трупами, и десятки еще не умерших, но изуродованных, корчащихся хищников-пожирателей, он наконец остыл. Удовлетворенно фыркнув, он прорубил себе путь к краю, раскидывая тела, и, подойдя к парапету, одним ударом отбросил сразу несколько тварей, нависших над краем. Затем схватился одной рукой за выступ и спрыгнул обратно в галерею.
— Фокс, мы прикрываем! Остальные — внутрь, за деревянные двери! — Пейн выскочил к зубцам и, сменяя уходящих солдат, прикрывал их отступление.
Когда Тайланд и Максид, отступая последними, вбежали в дверной проем второго этажа, Пейн и Фокс почти одновременно нырнули следом. Доски дверей с грохотом захлопнулись, задвигаясь тяжелым засовом. Едва успели запереться, как на галерею сверху и снизу полезло сразу с два-три десятка хищников-пожирателей. Они с яростью бросились на только что закрытую дверь. Деревянные щиты второго этажа были тоньше и слабее, чем главные ворота, и держались только за счет людей, которые со всех сил подпирали их изнутри. В любой момент эти дверцы могло выбить вместе с теми, кто в них упирался.
Сейчас внутренняя крепость была похожа на одинокую скалу посреди бушующего моря. Ни малейшего просвета в стенах — каждую щель облепили хищники-пожиратели, они кишели на камне плотной массой. А за стенами, насколько хватало взгляда, шевелилось и кипело бескрайнее «море» тварей: все новые стаи непрерывно стекались к крепости со всех сторон, и горизонта этому потоку не было видно.
http://tl.rulate.ru/book/172861/13629692
