— Да ничего особенного, просто третий дядя и тётя захотели отделиться и разыграли целый спектакль, — ответила Янь Сыжуй.
Янь Ган не питал особой симпатии к этой тёте. Он поверил бы, что это была её единоличная затея, но то, что в этом участвовал и дядя, вызывало у него сомнения. Ведь Янь Сыу, каким бы он ни был в прошлом, за последние десять лет, пока росли дети, вёл себя как честный и порядочный человек.
Видя недоверие Янь Гана, Янь Сыжуй громко закатила глаза и сказала:
— Раз не веришь, зачем спрашиваешь? Но дело было именно так. Это был их совместный заговор.
— Так ты мне объясни, почему. Должна же быть причина.
— Просто они посчитали, что я съедаю их еду. В этом году на осеннем урожае староста деревни поручил мне охранять зернохранилище. Обычно я готовлю дома, но из-за этой работы не могла возвращаться вовремя. Тогда мама передала готовку Чуньфан, а третья тётя взбунтовалась. Начался скандал, и в тот же вечер они разделились. Семья третьего дяди сразу же переехала в родовой дом, — объяснила Янь Сыжуй.
На этот раз Янь Ган был по-настоящему потрясён. Такой предлог тоже годится?
— Если посчитать, то получается, что семья разделилась уже два месяца назад. То есть, как только мы устроились на работу и уехали, они тут же отделились.
— Да, вскоре после вашего отъезда. И, кузен, не говори потом, что я тебя не предупреждала: Пину сейчас придётся несладко. Будь с ним осторожен в общении, — сказала Янь Сыжуй, с сожалением покачав головой.
Янь Ган усмехнулся:
— Почему это ему несладко? И почему я должен быть осторожен?
— Третий дядя с тётей переехали в наш родовой дом временно. Они не смогут там жить долго и рано или поздно захотят построить новый дом. А для нового дома нужна новая утварь. Той зарплаты, что получает Пин, им и на малую часть не хватит.
Янь Сыжуй говорила намёками, не вдаваясь в подробности, чтобы не портить отношения. Ведь события ещё не произошли, и даже если у неё были свои мысли, высказывать их было нельзя, иначе её обвинили бы в мелочности и излишнем беспокойстве.
Но даже если Янь Сыжуй не договорила, Янь Ган всё понял. Если спросить, с кем в семье у него были самые лучшие отношения, то это, конечно же, был Янь Пин. С одной стороны, они выросли вместе, с другой — Пин с детства был немного простоват и бесхитростен. К тому же, они были одной семьёй, и он был готов ему помогать.
Но готовность помогать — это одно. Какими бы хорошими ни были их отношения, они всё же не были родными братьями. В остальном всё было в порядке, но как только дело касалось денег, всё становилось сложнее. Немного он мог бы подкинуть, но большие суммы уже портили отношения.
Поначалу Янь Ган об этом не задумывался. Глядя на свою маленькую тётушку, он понял, насколько глубоко она всё скрывала. Он с раздражением ответил:
— В таком юном возрасте, а уже столько забот. Не боишься, что тебя назовут маленькой старушкой? Смотри, не успеешь вырасти, а волосы уже поседеют.
Вот это да! Совсем страх потерял? Как он смеет так с ней разговаривать?
— Ты что, от безделья маешься? Если делать нечего, иди переверни арахис во дворе и повыдёргивай корни. И вообще, когда я вырасту, ты уже состаришься. Кто знает, у кого из нас волосы раньше побелеют. А ну-ка, живо за работу! Только вернулся — и уже лентяйничаешь.
Янь Сыжуй безжалостно командовала Янь Ганом, посылая его то туда, то сюда. Но тот не злился и послушно пошёл за ней на задний двор, занимаясь то одним, то другим. В итоге, Янь Сыжуй так увлеклась раздачей указаний, что прошло два часа, а они не только ничего не сделали, но и устроили полный беспорядок.
Когда троица вернулась с участка и увидела давно не виданного Янь Гана, они хотели было его тепло поприветствовать. Но, увидев состояние заднего двора, слова заботы на их губах тут же сменились руганью.
— Янь Ган, паршивец! Только вернулся — и уже навёл беспорядок! Ничего толком сделать не можешь! Посмотри, что ты натворил на заднем дворе! Лучше бы вообще не возвращался!
Не нужно было и говорить, что так ругаться могла только Ван Дая. Но шедшие следом Янь Сывэнь с женой даже не попытались заступиться за Янь Гана. Ведь всё, что было на заднем дворе, — это и их труд тоже. Стоило им отлучиться, как всё было испорчено. Конечно, его следовало отругать.
Янь Ган криво улыбнулся, что ещё больше разозлило Ван Дая.
— И у тебя ещё хватает наглости улыбаться! Живо прибери всё! Не приберёшь — в обед есть не будешь!
Янь Ган хотел было что-то возразить, но пришлось подумать о своём обеде. А что же зачинщица всего этого, Янь Сыжуй? Она лишь озорно показала Янь Гану язык и скрылась в доме. Ему ничего не оставалось, как смириться и приняться за уборку.
Ругань руганью, а любовь любовью. Своего старшего внука Ван Дая обижать не собиралась. Подумав, она достала банку мясных консервов, чтобы побаловать его.
Все они были привычны к такой работе. Без помех со стороны Янь Сыжуй, Янь Ган быстро прибрался на заднем дворе и вернулся в дом. Он ни словом не обмолвился о разделе семьи, словно ничего и не произошло, и сидел в гостиной, забавляясь с Янь Сыжуй.
А Янь Сыжуй всерьёз подозревала, что Янь Ган в этот момент играл с ней, как с маленькой собачкой. Как же это бесило, но у неё не было доказательств. Она сердито сказала:
— Ещё раз будешь меня дразнить, я тебя укушу!
Янь Ган расхохотался:
— Кусай, кусай! Укусишь — и станешь настоящей собачкой!
— Ты и правда считаешь меня собакой! А я к тебе так хорошо отношусь! Вот уж точно, у мужчин нет сердца!
Янь Сыжуй всё больше входила в раж, играя и дразнясь, и совершенно забыла, что ей всего пять лет. Но, произнеся эти слова, она тут же поняла, что сболтнула лишнего. В те времена не было ни телевизоров, ни радио, и такие фразы ребёнок просто не мог произнести.
Но Янь Ган, похоже, не заметил ничего странного.
— Ты у какой-то тётушки этому научилась? Неужели целыми днями только и слушаешь, как сплетничают бабы? Такие слова не для маленьких детей.
Слова Янь Гана случайно услышала проходившая мимо Ван Дая, и она тут же с ним согласилась.
— Вот именно! Твоя тётушка целыми днями носится где-то, как угорелая, ещё озорнее, чем вы в её возрасте были. Поест — и след простыл, возвращается только к следующей трапезе. Если бы не нужно было за арахисом следить эти дни, ты бы её и не застал. Поговори с ней хорошенько.
Это было интересно. Маленькая девочка, целыми днями где-то бегает, что она может делать?
— А ну-ка, признавайся, чем ты целыми днями занимаешься?
Глаза Янь Сыжуй забегали, в них светилась хитрость и озорство. Но врать она не умела. Даже прожив несколько десятков лет, она так и не научилась этому искусству. Когда Янь Ган задал ей этот вопрос, она немного растерялась и поспешно ответила:
— Ничем.
Как это ничем, если тебя целыми днями дома нет? Наверняка чем-то занимается. Янь Ган тут же вспомнил, как Янь Сыжуй тащила его в горы, вспомнил о диких кабанах и строго предупредил:
— В горы больше ни ногой! Эти кабаны как раз таких маленьких детей, как ты, любят есть.
http://tl.rulate.ru/book/172255/13449421
Готово:
