Глава 15. Праздник «Жаждущей земли»
Финальный день торжества «Жаждущей земли».
Завершение Празднества считалось самым важным моментом, собиравшим наибольшее число прихожан.
Известие о визите императорских особ вскружило жрецам головы, заставив работать еще усерднее.
Кареты вельмож прибывали одна за другой, желая успеть на самую пышную обеденную литургию. Среди прочих выделялся экипаж Седьмой принцессы, Инетты.
— И чего он приперся сюда в такую рань? — проворчала Инетта Селиане, сидевшей подле неё. — Сам, у кого даже колымаги нет.
Селиана лишь спрятала улыбку.
После той совместной поездки в регистрационный офис Инетта явно сблизилась с Раделем и постоянно о нем поминала.
В этот раз принцесса тоже до последнего отнекивалась от посещения Храма, но стоило ей услышать, что Радель уже там и вовсю молится, как она немедленно запрыгнула в карету.
Селиана чувствовала такую признательность, что твердо решила выдать Раделю щедрое пособие на карманные расходы.
Инетта же, не ведая о мыслях матери, едва терпела невыносимо скучную службу.
Но сколько бы она ни вертела головой, Радель в поле зрения не появлялся.
«Куда он делся?»
Места, отведенные для правящей династии, занимали лишь она с матерью. Приглядевшись, Инетта заметила вдалеке Второго принца и Третью принцессу.
«И эти здесь. Тошно смотреть».
Пусть они и приходились ей братом и сестрой, отношения с ними не ладились. Любой бы затаил обиду после нескольких взаимных попыток покушения.
Даже если на поверхности царил штиль, жизнь императорских отпрысков за кулисами была наполнена яростью.
На их фоне Радель казался вполне достойным родственником. По крайней мере, он ни разу не подослал к ней наемного убийцу.
Инетта, подавляя зевоту, погрузилась в свои думы, но внезапно вздрогнула, услышав в проповеди нечто знакомое.
— Когда смерть коснулась его своим хладным крылом, он возложил всё на алтарь Высшего Божества, преисполнившись глубокой благодарности. Если бы не Его длань, как бы он выстоял?
История звучала приукрашенно, но в ней явно угадывался сюжет о принце, восставшем из мертвых и отвергшем всякую снедь ради трехдневной молитвы.
Единственным принцем, подходящим под это описание, был Радель.
«Столько было сплетен о сделке с дьяволом, а всё оказалось враньем».
Инетта с удивлением почувствовала, как с души отлегло.
«И плевать мне, даже если он вампир!»
Принцесса мучилась от безосновательного чувства вины, хотя никто её ни в чем не винил.
Тем временем Артео Кудент Крециан, Второй принц, тоже заприметил рыжеволосую парочку.
Не узнать Селиану и Инетту было невозможно.
Дар принцессы был грозен, но её мать, Селиана, представляла собой куда более опасного противника.
Убийцы, которых он посылал «для проверки», либо поджаривались огнем Инетты, либо гибли от рук личной гвардии герцогства Дастион, повсюду следовавшей за супругой императора.
К тому же Артео пришлось несладко, когда Селиана в ответ наняла вдвое больше головорезов и отправила их по его душу.
Он не знал, зачем она явилась в Храм, но для Артео, годами выстраивавшего отношения с Орденом, внезапное появление Дастионов было костью в горле.
Да еще эта проповедь...
Восьмой принц?
Тот, кого он даже не числил среди соперников, внезапно вырвался на первый план.
— Брат, ты опять витаешь в облаках, пока жрец говорит?
Подле него сидела Шартея, Третья принцесса; она шепотом призывала его к сосредоточенности, не подозревая о буре в его душе.
Артео посмотрел на сестру и спросил:
— Тея, что ты думаешь об этой проповеди?
— Кажется, вера Восьмого принца поистине крепка. Полагаю, слухи о ереси были беспочвенны.
Ситуация складывалась куда паршивее, чем принц ожидал.
......
Что делает Охотника мастером?
Я знал ответ.
Истинный Охотник — это тот, кто владеет искусством концентрации.
Это умение выживать там, где внезапно открываются Врата, где монстры валят валом, а Подземелье ежесекундно готово преподнести смертельный сюрприз.
Будь ты хоть трижды героем, малейшая оплошность ставит точку. Потеря концентрации равна смерти.
С молитвой всё обстояло так же. Стоило моим мыслям дать слабину, как я становился на шаг ближе к Суду инквизиции.
«Сдохну ведь».
Я чертыхнулся про себя.
+++
Молитва Высшему Божеству (46/48)
Условие: Молиться 48 часов за 3 дня (Времени осталось 7/72)
+++
Моя судьба должна была решиться в ближайшие семь часов. Всё зависело от того, насколько я смогу сосредоточиться.
Я вновь попытался погрузиться в молитвенный транс.
Важно было вымести из головы всякий сор, иначе фокус внимания мгновенно рассыпался.
— Ваше Высочество, вы не пригубили и капли воды последние четыре часа. Не желаете ли промочить горло?
Послушник святого рыцарства, стоявший рядом, заговорил бесстрастным тоном.
Я взглянул на него.
Густо, кажется?
Без этого малого я бы точно не выдержал три дня марафона.
Густо брызгал на меня святой водой и предлагал перекусить всякий раз, когда замечал, что моя концентрация плывет.
Благодетель, буквально спасший меня от объятий сна. И даже сейчас он, словно призрак, уловил момент моей слабости и поднес воды.
Я отчитал себя за мимолетную лень и качнул головой. Провал означал смерть, а я, похоже, всё еще до конца этого не осознал.
— Спасибо, брат мой. Но я еще не закончил.
И в этот момент снаружи поднялся шум.
Густо молча посмотрел на меня и вышел проверить, в чем дело.
Причина суматохи была ясна: перед входом в молельню сшиблись Второй принц, Третья принцесса и Инетта.
Приведшие их жрецы пребывали в полнейшем смятении; они виновато передали Густо:
— Мы пытались их остановить, клянусь! Но они твердят, что обязаны видеть Восьмого принца...
Густо обвел императорских особ тяжелым взглядом.
Рыжеволосая Седьмая принцесса буквально сверлила глазами Второго принца.
— И что ты тут забыл?
— Пришел придать сил единокровному брату, восстанавливающемуся после хвори.
— Не смеши меня. Ты и впрямь думаешь, я в это поверю?
Второй принц криво ухмыльнулся:
— А ты сама-то здесь зачем, Инетта? Неужто тебя вдруг озарила божественная благодать, или просто захотелось поглазеть на Раделя?
— С какой стати мне на него пялиться! — взвилась Инетта.
Третья принцесса взирала на их перепалку с привычным равнодушием.
В глазах Густо все они были на одно лицо.
Их привычка орать и качать права перед порогом священной комнаты — местом абсолютной тишины — была живым воплощением высокомерия, которое рыцарь привык видеть у аристократии.
Как бы то ни было, раз принцы явились лично, он обязан был доложить Раделю.
Густо вошел в молельню и изложил ситуацию, но я резко прервал его, даже не дослушав.
Какая мне разница до принцев, когда квест на грани срыва?
— Никто, будь он хоть самим императором, не смеет прерывать мою молитву.
Решение было окончательным и обжалованию не подлежало.
Густо оторопел от такой решительности.
Он кожей чувствовал мою стальную волю, которую не мог поколебать внешний шум.
Разве он сам не устраивал мне проверки? Радель разительно отличался от тех наглецов, что устроили базар снаружи.
В этот миг в душе рыцаря впервые зародилась мысль, что перед ним принц, поистине достойный своего титула.
Позже этот случай ляжет в основу назидательных притч жрецов о глубокой вере Восьмого принца, отринувшего мирскую суету ради общения с Творцом.
Сам я тогда и ведать не ведал, что мне припишут пафосную фразу вроде: «Лишь Высшее Божество вправе возвысить меня в этом мире!»
......
— Давно не виделись. Лорд Артео, леди Шартея.
— Честь для нас быть приглашенными.
Артео вел светскую беседу с Архиепископом, подле него чинно устроилась его сестра Шартея.
Стычка с Инеттой у дверей молельни спутала ему все карты: он так и не увидел Раделя, да еще и опоздал на встречу с главой Ордена.
Принц чувствовал, что день катится в бездну.
— Леди Селиана только что покинула нас, — произнес Архиепископ, пригубив чай.
Мускул на щеке Артео предательски дрогнул.
Он-то гадал, почему Инетта торчит у входа одна; оказалось, пока принцесса метила территорию, имперская супруга вела переговоры здесь.
— Значит, третья супруга посетила вас раньше нас. Позвольте спросить, по какому поводу?..
— О-хо-хо, она внесла щедрое пожертвование на возведение нового Храма.
Артео готов был поставить сотню золотых на то, что Архиепископ помянул Селиану специально.
Сам он тоже жертвовал Ордену немалые суммы, рассчитывая на лояльность жрецов.
Но этот хитрый старик лишь вежливо благодарил, не давая Артео того, что принцу было нужно.
Ему требовалась официальная поддержка Церкви.
Или хотя бы тайная благосклонность.
Если Орден Безымянного Бога — мощнейшая религиозная сила континента — встанет на их сторону, это станет сокрушительным аргументом в грядущей войне за престол.
Разумеется, прежде Церковь никогда открыто не поддерживала наследников. Но Артео верил, что горы золота и притворная искренность рано или поздно растопят их сердца.
Архиепископ был крепким орешком, но у принца был козырь.
Это отношение нынешнего Императора к Церкви.
И прежде были правители, пытавшиеся урезать влияние Ордена в угоду политике.
Однако, поскольку Безымянный Бог был священным символом, даровавшим Способности правящему дому, ни один император не смел идти на открытый разрыв.
Но нынешний владыка был иного кроя.
Он находил предлоги, чтобы пропускать Празднества, которые его предки посещали веками, и потихоньку вычеркивал Архиепископа из списков гостей на придворные балы.
Любому было ясно: император жаждет подорвать авторитет святого престола.
Видя такое отношение, прочие члены императорской семьи тоже перестали часто заглядывать в Храм.
Именно это Артео и хотел использовать.
Если Архиепископ выберет его, то после воцарения Шартеи Церковь получит неограниченную власть. Принц полагал, что союз с фаворитами гонки — сделка, от которой жрецы не смогут отказаться.
До сегодняшнего дня.
— Как и ожидалось, леди Селиана всегда была склонна к милосердию. Высшее Божество будет довольно.
Артео выдавил дежурную похвалу, едва сохраняя лицо.
Раз Архиепископ завел разговор о Селиане, значит, он намекал: твои деньги — пыль, у других кошельки не меньше. В животе принца закипала желчь.
— Именно так. Праздник «Жаждущей земли» в этом году принес немало добрых вестей.
— Вот как.
— Я особенно рад тому, что Господь ниспослал нам человека, в котором мы так остро нуждались. О-хо-хо.
Артео пропустил слова мимо ушей.
Он знал: речь не о Селиане. И уж точно не о нем самом или Тее.
Принц не мог себе этого объяснить, но в ту секунду перед его мысленным взором предстал образ Восьмого принца.
Шартея, молча пившая чай, вдруг вскинула голову и посмотрела в окно.
— Хм? Откуда среди ясного неба дождь?..
И впрямь: лазурь, сиявшая еще два часа назад, теперь скрылась за тяжелыми свинцовыми тучами.
Архиепископ погладил бороду, пристально глядя на небо.
— Вдруг явился святой в жаждущую землю и молился трое суток...
Насколько старец помнил, за все годы на Праздник не выпало ни капли дождя.
— И предания гласят: в последний день небеса разверзлись.
По странному стечению обстоятельств, сегодня был последний день.
И именно сегодня кто-то заканчивал свое трехдневное бдение.
Архиепископ проследил за каплями, ударившими в стекло.
Случайность?
Он был первым слугой Творца. А в мире, созданном Его Богом, не существовало случайностей.
Лишь веления судьбы, текущие в безмолвии.
И Архиепископ еще не знал, как можно противиться этому течению.
http://tl.rulate.ru/book/171949/13452444
Готово:
