Сумерки медленно опускались на город. Огни Чунцина рассыпались по улицам и переулкам, словно звезды на небесном пологе.
Хозяин прождал долго. Только он один знал, какое раздражение клокочет у него внутри, смешиваясь с робкой надеждой.
Черный автомобиль замер у входа. Хозяин поспешил вперед и распахнул дверцу. Мужчина вышел из машины, окинул его коротким взглядом и, не проронив ни слова, направился в дом.
С другой стороны вышла женщина. Увидев Хозяина, она вскинула бровь и мягко произнесла:
— Юньнун, пойдем поговорим внутри.
— Слушаюсь!
В комнате разливался аромат чая, но Хозяин чувствовал себя как на раскаленных углях. Сохраняя внешнее спокойствие, в душе он был крайне встревожен: он не знал, была ли это инициатива Председателя, и не смел спросить.
Мужчина, прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. В штатском он выглядел очень мирно, и вряд ли кто-то мог угадать его мысли.
Открыв глаза, он подался вперед и провел пальцами по чашке:
— Как ты считаешь, что нам следует предпринять?
— Слушаюсь.
Вопрос был крайне расплывчатым, и его было легко истолковать неверно. Хозяин лихорадочно соображал и тихо ответил:
— В армии Партии и Государства действительно есть недуги, порожденные чувством вседозволенности. Руководствуясь стремлением исцелить и спасти, было бы уместно ввести некоторые ограничения. Это продемонстрирует единство помыслов всей страны. Минутное самоуправство не так страшно, как опасность того, что подобные нравы укоренятся. Это неизбежно подорвет с таким трудом достигнутую стабильность, ослабит фронт и даст врагу шанс.
— Люди из Цзюньтуна порой действуют недостаточно осмотрительно, заботясь лишь о сиюминутном результате. Их преданность Партии и Государству несомненна, но это не должно быть единственным мерилом. Я обязуюсь провести жесткую реорганизацию: впредь мы сосредоточимся на главном, будем координировать усилия по борьбе с японскими захватчиками. А когда вышвырнем врага восвояси, тогда и вернемся к разбирательствам, чтобы сейчас не мешать военным делам.
Рука мужчины с чашкой замерла, он слегка повел бровью:
— И какие же изменения ты предлагаешь?
— Слушаюсь.
Хозяин вполголоса предложил:
— В каждой армии Партии и Государства необходимо учредить должности штабных офицеров военного времени от Цзюньтуна. Они будут координировать разведданные от региональных станций и своевременно докладывать местному командованию для принятия контрмер. Это позволит реализовать функции Цзюньтуна в сфере обмена информацией, что пойдет на пользу фронту, при этом мы не будем вмешиваться во внутренние дела армии. Штат – не более ста человек на армию, распределенных по дивизиям и полкам для содействия в операциях. — Он осторожно взглянул на Председателя. — Это лишь предложение, окончательное решение за вами.
— Гм.
Мужчина отпил чая.
— Что-то еще?
— Слушаюсь.
Хозяин осторожно продолжил:
— Чтобы Цзюньтун мог исполнять свои функции, необходимо сохранить элементы надзора, дабы не допускать перегибов на местах. Я предлагаю включить сотрудников Цзюньтуна в Инспекции по надзору при командованиях гарнизонов. Это поможет поддерживать порядок в войсках, не позволяя им пускаться во все тяжкие. Только постоянный контроль принесет плоды. Поскольку это надзорные функции, штат можно ограничить сотней человек, наделив их лишь правом дисциплинарного надзора.
Рука женщины, разливавшей чай, на миг дрогнула, но она промолчала, продолжая слушать.
— Еще?
— Слушаюсь.
Хозяин начал понемногу успокаиваться.
— Ради обеспечения безопасности населения в прифронтовых зонах и стабильности армейского порядка я предлагаю направить людей из Цзюньтуна в Управления по умиротворению. Поддерживая внутренний порядок, они будут налаживать отношения между ведомствами, укреплять боевой дух и доносить до офицеров ваши благие намерения, при этом строго помня о своих обязанностях и не вмешиваясь в командование. Численность также не более ста человек. Мои предложения, возможно, незрелы, прошу вас поправить меня.
Мужчина пил чай, некоторое время сохраняя молчание.
— Как продвигаются порученные задания?
— Слушаюсь!
Хозяин резко переменился в лице, в душе похолодев, но тут же отрапортовал:
— Региональные станции Цзюньтуна сейчас проходят переформирование, всё входит в рабочий ритм. До конца месяца мы наведем порядок внутри и полностью переключимся на сбор сведений о японцах. По тому вопросу, что вы поручили, до конца месяца будут благие вести, операция в самом разгаре. — С привычкой обходить острые углы раз за разом было трудно бороться.
Мужчина закрыл глаза, отдыхая на диване. Женщина, нахмурившись, спросила:
— Я слышала, в Чанша до сих пор удерживают сотрудника Цзюньтуна. Есть ли риск, что его убьют?
— Слушаюсь.
Хозяин тихо ответил:
— В Чанша командует генерал Сюэ, армия не допустит беспредела. Когда во всем разберутся, его наверняка отпустят.
Мужчина открыл глаза и спокойно произнес:
— Ступай. Готовь людей для отправки в подразделения. На первых порах не проявляйте излишнего рвения, чтобы не вызвать ненужного хаоса. Ограничься пока десятью людьми на структуру. Если будет результат – добавим.
— Слушаюсь!
Хозяин просиял, отдал честь и вышел.
Тик-так…
Тик-так…
В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стуком чашек. Мужчина с нескрываемым раздражением отставил пиалу:
— Ловко сработано!
Женщина поправила чашки на столе и заметила:
— Пожалуй, действительно пора провести чистку. Если так пойдет и дальше, они совсем страх потеряют. В армии Партии и Государства полно изъянов, пусть понервничают – это пойдет на пользу.
— Хм!
— Боюсь только, что все эти маневры – лишь дымовая завеса. Стоит им почуять волю, как начнется еще больший хаос. Обычное бахвальство под чужим прикрытием. Думаешь, они станут послушно работать? Это лишь старое вино в новых мехах. Лицо они, конечно, сохранят, но толку не будет никакого.
— С точки зрения большой политики это, может, и благо. Но если смотреть шибко близко – ничего путного. В долгой перспективе – неизвестно, радость это или беда, а сейчас – полная ерунда! — Мужчина был непривычно зол, он едва не швырнул чайник.
Женщина оставалась спокойной:
— Делать что-то всё равно нужно, и любые средства тут хороши.
Мужчина слегка покачал головой:
— Будь всё так просто, я бы не тревожился. Но… этот малец… чего он такого великого совершил? Всего-то поймал подполковника, якшавшегося с японцами, и посмотрите, к чему это привело.
— Все сбежались сюда, и у каждого на уме свой расчет. Сладкие речи, подмена понятий – талант, ничего не скажешь. Юньнун не лишен хватки, умеет ловить момент. Раз уж все затеяли эту игру, что ж, подыграем им всем.
Женщина на мгновение задумалась:
— Дело не терпит отлагательств. Даже если всё получится, хватит ли у него духу на чистку? Скорее уж все договорятся и настанет тишь да гладь. — Она потерла лоб. — Каждый дрожит за свою шкуру, боится запятнаться. Людей, на которых можно положиться, раз-два и обчелся.
Мужчина, вертя в руках чашку, произнес:
— Пусть позовут ко мне Мао Жэньфэна.
— Будет сделано.
В половине седьмого машина замерла у знакомого места. Мао Жэньфэн глубоко вздохнул, настраиваясь, и нацепил маску преданности.
Внутри него словно взревел мотор – он готовился к вызову. Шанс выпадает тем, кто к нему готов, и он это прекрасно понимал.
Доложив о себе, он вошел и четко отдал честь:
— Председатель.
Затем слегка повернулся:
— Госпожа.
— Гм, присаживайся.
Сердце Мао Жэньфэна ликовало – наконец-то ему позволили сесть и говорить.
— Благодарю вас, Председатель, — ответил он с самым серьезным видом.
Он сел, выпрямив спину, глядя прямо на знамя с белым солнцем. Он не смел смотреть в глаза Председателю, а уж в глаза Госпоже – и подавно, поэтому устроился с краю, обратив взор на флаг.
Вот оно, смешение муки и восторга. Он был в экстазе, но при этом чувствовал себя словно ступающим по тонкому льду. Аудиенция у Председателя – это милость, но затянись она, и в Цзюньтуне может вспыхнуть пожар. Это было опасно.
http://tl.rulate.ru/book/171676/15310510
Готово:
