Ночью, когда деревенские разошлись, Бай Мо, как и много лет назад, остался нести стражу в траурном зале. Только на этот раз рядом с ним были ещё трое.
К полудню зал был полностью убран: повсюду белели лилии, наполняя душный воздух тяжёлым, сладковатым ароматом.
Смерть бабушки подкосила Бай Бинь. Её глаза опухли от слёз, которые, казалось, иссякли навсегда. Сейчас в её мире не было места ни брату, ни родителям – только застывшее, умиротворённое лицо покойной.
Сердце Бай Мо сжималось при взгляде на сестру, но он не знал, какими словами унять её боль. Он тихо подсел рядом и коснулся её плеча.
— Бинь-эр, ты всегда была слаба здоровьем. Иди отдохни, сегодня я сам посижу здесь.
Девушка подняла голову и посмотрела на него пустым, ничего не выражающим взглядом. Она промолчала – не согласилась, но и не оттолкнула. Скорбь выпила из неё все силы, не оставив даже яда для ненависти к брату.
Бай Мо вздохнул и решил оставить её в покое, давая время и пространство для тишины. Он вышел на улицу.
Ночная деревня была погружена в глубокое безмолвие. Юноша медленно побрёл по тропинке между полями, погружённый в воспоминания о бабушкиной ласке. Резкий порыв ветра принёс ночную прохладу.
Бай Мо вздрогнул от озноба. Он закинул голову: в вышине висел серп ущербной луны, окружённый россыпью ярких звёзд.
Он протянул руку к небу, чувствуя, как его охватывает смятение. Станет ли он после смерти такой же далёкой искрой в бесконечной черноте?
Ему оставалось два месяца. Он хотел провести их здесь, заботясь о бабушке, помочь Юйцзяо открыться людям, а потом просто тихо исчезнуть. Но даже перед концом судьба заставила его испить чашу утраты.
Почему, когда смерть уже стоит на пороге, мир всё равно оставляет ему лишь горечь невосполнимого?
Ведь он и так уже почти мёртв…
Вернувшись в зал, он увидел, что Бай Бинь сидит в той же позе, словно весь мир перестал для неё существовать. Бай Годун с ввалившимися глазами выглядел окончательно сломленным. Он стоял снаружи и курил одну сигарету за другой, усеяв землю окурками.
Состояние сестры пугало. Бай Мо снова подошёл к ней:
— Сестрёнка, иди поспи. Я справлюсь один.
Бай Бинь сидела неподвижно, лишь по щекам катились две чистые слезинки. В её сознании с уходом бабушки в этом мире не осталось никого, кто любил бы её по-настоящему. Дом, семья – всё стало чужим.
Отец? Мать? С того дня, как Ян Жун использовала её как инструмент для задабривания брата, она больше не смела надеяться на их любовь.
— Сест… — начал было Бай Мо.
Но едва это слово сорвалось с его губ, Бай Бинь взорвалась яростным протестом.
— Бай Мо, сколько раз мне повторять! — Выкрикнула она, и её глаза налились кровью. Хрупкий рассудок, и без того расшатанный потерей, окончательно рухнул. — Ты мне не брат! Нет у меня никакого брата! Не смей меня так называть, ты этого не стоишь!
Она кричала истошно, как брошенный ребёнок. В её реальности больше не было защитника, не было того, кто согреет и пожалеет. Всё вокруг – и вещи, и люди – душило её.
Услышав крик, Бай Годун отшвырнул сигарету. Мысль о неизлечимо больном сыне вспыхнула в нём гневом.
— Бай Бинь! Ты с ума сошла? С чего ты на брата кидаешься! Ты хоть знаешь, что он…
— Довольно! — Резко оборвал его Бай Мо, пресекая поток слов. Он знал, что отец собирается выложить правду, но он не хотел этого слышать. Он не желал, чтобы сестра любила его из жалости или мучилась чувством вины.
Бай Годун, наткнувшись на ледяной, изменившийся взгляд сына, осекся и замолчал.
Видя, что отец снова защищает первенца, Бай Бинь лишь утвердилась в своей горькой правде. В их сердцах всегда был только Бай Мо. А она – лишь приложение, мусор, который можно выбросить в любой момент.
Бай Мо смотрел на неё с бесконечной нежностью и болью. Он медленно опустился перед ней на корточки:
— Се… — он запнулся, боясь снова спровоцировать её, и мягко продолжил:
— Бинь-эр, прости. Это я виноват, что тебе пришлось столько вытерпеть. Но бабушка больше всего на свете беспокоилась о тебе. Её душа сейчас смотрит на нас с небес, и она бы не хотела видеть, как ты себя истязаешь.
Плечи девушки мелко задрожали. Она закусила губу, стараясь сдержать рыдания. Бай Мо чувствовал, как в груди поворачивается нож. Он не винил её за ненависть. О родительской предвзятости в их деревне знали все. Но окружающие не понимали одного: Бай Мо сам бы всё отдал, чтобы не быть объектом этой «любви». Он даже завидовал сестре.
По крайней мере, она не видела, как родители в кровь дерутся на глазах у ребёнка, и как любящие люди за миг превращаются в смертных врагов.
Он поднялся и протянул ей руку:
— Пойдём прогуляемся. Глотнёшь свежего воздуха, может, станет легче.
Бай Бинь поколебалась, но всё же пошла за ним прочь из душного зала.
Сельская ночь была безмолвной и величественной. Бай Мо указал на небо:
— Бинь-эр, смотри.
Он нашел самую яркую звезду. Бай Бинь подняла глаза – светило сияло холодным, бриллиантовым блеском. Казалось, от их пристального взора оно разгоралось всё сильнее, затмевая остальные огни ночного свода.
— Даже в самой густой тьме звёзды продолжают сиять. Так и наша жизнь, сколько бы в ней ни было бед. Когда мы смотрим в небо, те, кого мы потеряли, превращаются в яркие звёзды, чтобы освещать нам путь.
Может, это было просто самовнушение, но в этот миг Бай Бинь почудилось, что в этом сиянии скрыты её детские годы с дедушкой и бабушкой.
Перед глазами проплыла сцена: пятилетняя девчушка сидит во дворе и ревёт, соскучившись по родителям. Старики бросают работу, бегут к ней. Дедушка в суматохе пачкает внучке лицо землёй, превращая её в «дикую кошку», отчего та кричит ещё громче, а бабушка принимается ворчать на непутёвого мужа…
Вспомнив виноватый вид деда, Бай Бинь невольно хмыкнула сквозь слёзы. Это было самое светлое время в её жизни. Время, которое невозможно забыть.
Может, Бай Мо прав? И они действительно смотрят на неё сверху?
Она повернулась к нему, её глаза блестели от влаги:
— Бай Мо, та звезда… это ведь бабушка? Она ведь ярче всех, правда?
Юноша осторожно коснулся её волос, и на этот раз сестра не отпрянула.
— Конечно. Она почувствовала твой зов и засияла сильнее, чтобы ты её заметила.
В эту тихую ночь, стоя под безбрежным небом, они вдвоём смотрели на одну и ту же звезду. Доброй старушки больше не было рядом, она не смогла разорвать оковы смерти, но в их памяти она навсегда стала путеводным светом, охраняющим их покой.
http://tl.rulate.ru/book/171355/12967005
Готово:
