Глава 94: «Если у него осталась хоть капля совести.»
Старая госпожа Шэнь прибыла с четким намерением: заклеймить Шэнь Ханя как неблагодарного сына и принудить его вернуться в семью. Как гласит мудрость: «Пока живы родители, не уезжай далеко». Младшие в роду обязаны проявлять заботу о старших.
Старуха уже подготовила обличительную речь. Она собиралась заявить, что Шэнь Хань ленив, боится суровой дисциплины и семейных тренировок, а потому позорно прячется у Юней. Она была уверена, что под гнетом таких обвинений юноша не сможет и дальше отсиживаться за чужими спинами – сами жители Аньяна проклятиями выгонят его обратно в Юньань.
Но Шэнь Хань просчитал ее помыслы наперед.
Едва она сошла с кареты и не успела сделать и шага, как Шэнь Хань, госпожа Юнь и вся молодежь семьи Юнь склонились в глубоком поклоне. Почтение младших к старшим – вещь само собой разумеющаяся. Однако при виде того, с каким трудом изнеможденный Шэнь Хань пытается исполнить ритуал, ропот в толпе начал менять тональность.
Юноша медленно склонился, его движения были вялыми. Внезапно он пошатнулся и едва не рухнул – благо, стоявшие рядом люди Юнь успели его подхватить.
Госпожа Юнь с испуганным лицом тут же бросилась к нему. Окружающая толпа охнула от неожиданности, в рядах зевак началось волнение.
Старая госпожа опешила. Она не успела проронить ни слова, а ситуация уже вышла из-под контроля.
— Сяо Хань был коварно ранен на Великом Собрании Тысячи Осеней, — с тревогой в голосе произнесла госпожа Юнь, обращаясь к старухе. — Раны слишком тяжелы, он не может долго стоять. Прошу вас, старая госпожа, позвольте вашему внуку уйти для лечения.
В одно мгновение роли поменялись. Старуха приехала обвинять его в непочтительности, но теперь сама выглядела как бессердечная бабка, мучающая больного ребенка.
Не давая ей вставить и слова, Шэнь Хань, всё еще поддерживаемый под руки, заговорил слабым, прерывистым голосом. Толпа мгновенно затихла, ловя каждое слово.
— Третья госпожа, помогите мне подняться… — прошептал он. — …я еще не засвидетельствовал свое почтение старой госпоже. Я… я не хочу снова быть наказанным…
Толпа ахнула!
Эти слова заставили всех жителей Аньяна, пришедших поглазеть на скандал, уставиться на старую госпожу Шэнь. Еще минуту назад они считали его подлецом, но теперь картина перевернулась с ног на голову.
В толпе послышались приглушенные пересуды:
— Вот оно что! Неудивительно, что парень не хочет возвращаться, если к нему там так суровы.
— Бедное дитя, у него сил нет глаза открыть, а он всё твердит о поклонах, боится наказания…
— Страшно представить, как с ним обходятся в этом поместье Шэнь…
Мнения множились. Когда толпа чувствует несправедливость, каждый норовит подбросить дров в костер негодования.
— Старая госпожа, умоляю вас, позвольте ему отдохнуть! — Вскричала госпожа Юнь. — Даже если вы его недолюбливаете, он всё равно ваш внук!
Госпожа Юнь давно перестала ждать чего-то хорошего от Шэнь. Ей было плевать на их репутацию; сегодня она играла свою роль в этом спектакле до конца, чтобы все увидели «милосердие» старой госпожи во всей красе.
Лицо старухи стало багровым. Прожив столько лет, она и представить не могла, что ее так ловко обведет вокруг пальца сопляк. Она долго колебалась, прежде чем выдавить из себя разрешение увести Шэнь Ханя отдыхать.
Взгляды горожан теперь жгли ей кожу не хуже каленого железа.
— Я и раньше слышал, что старая госпожа Шэнь души не чает в Шэнь Е, а к остальным внукам относится как к мусору.
— Да, друзья из Юньаня поговаривали, что в этой семье царит ледяное безразличие!
— Большие поместья, а чести ни на грош. Если старшие не знают милосердия, как они могут требовать почтения?
Под градом насмешек и перешептываний старая госпожа Шэнь даже не помнила, как покинула Аньян. Она ехала обвинять внука, а в итоге сама угодила в вырытую яму. На обратном пути она сидела в карете мрачнее тучи, храня гробовое молчание. Она и подумать не могла, что Шэнь Хань применит против нее ее же собственное оружие.
Пройдет всего несколько дней, и слухи о ее жестокости разлетятся по всей Великой Вэй.
Карета мчалась во весь опор. Старая госпожа больше не жаловалась на тряску; роскошный экипаж буквально летел по дороге, и меньше чем за полдня они вернулись в поместье Шэнь. Домочадцы были удивлены столь скорому возвращению, но старуха, не отвечая на приветствия, направилась прямиком в родовой храм.
Там она велела служанке Цайсюэ принести артефакт передачи звука и немедленно связалась с Шэнь Циншанем.
Госпожа Хэ потерпела неудачу, теперь и она сама не справилась. Раз женщины не могут совладать с мальчишкой, значит, пришла пора вмешаться ее третьему сыну.
Шэнь Линшэн – родной отец Шэнь Ханя, и именно он давал обещание на Великом Собрании. Раз каша заварилась такая густая, пусть отец сам идет и разбирается со своим отпрыском.
Откинувшись на спинку кресла, старая госпожа осознала, что Шэнь Хань становится всё более опасной помехой. Раньше в поместье он был тише воды, ниже травы, но стоило ему вырваться на волю, как в нем проснулось коварство.
Она невольно нахмурилась: похоже, расторгнуть эту помолвку будет непросто. Видимо, тот мудрец из прошлого не ошибся – этот ребенок действительно принесет беду их роду.
Тем временем на востоке Великой Вэй глава семьи Шэнь Циншань, получив послание, немедленно нашел Шэнь Линшэна.
— Сегодня уже шестое число двенадцатого месяца. Посмотри на своего драгоценного сына – он до сих пор прячется у Юней. Если мы не расторгнем помолвку сейчас, ты что, правда позволишь ему жениться на Су Цзиньюй?!
Шэнь Линшэн нахмурился. Как он и ожидал, Шэнь Хань оказался эгоистом, не желающим жертвовать собой ради блага клана.
— Я сегодня же отправляюсь в Аньян, — бросил он, вскакивая в седло. — Я лично займусь этим непокорным сыном.
Во главе небольшого отряда он поскакал в сторону города. Аньян находился на востоке страны, и если ехать через горные перевалы, путь занимал не более пяти страж.
В поместье Юнь Шэнь Хань принял пилюлю, и его былая немощь мгновенно испарилась. Весь этот болезненный вид был лишь следствием действия особого снадобья. Госпожа Юнь принесла ему еду: чтобы выглядеть убедительно, юноша с самого утра ничего не ел.
— Когда старая госпожа вернется, следующим, полагаю, явится мой многоуважаемый отец, — с тонкой усмешкой произнес Шэнь Хань.
Он видел семью Шэнь насквозь. Лживые, самодовольные люди. Правила для них существуют только тогда, когда их нужно навязать другим, но сами они не связаны ничем.
Госпожа Юнь переменилась в лице.
— Если у него осталась хоть капля совести, он поймет, что ему здесь не место! Ты победил Су Цзиньюй на Собрании, чего еще ему от тебя надо?!
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/171313/12916076
Dobroslav (ветеран рулейта/заложение основ)
1 июня 2026 в 17:11
0
Готово:
