Стук.
Ли Му медленно опустил пустую пиалу на стол и прикрыл глаза. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием испуганной собственной смелостью Цинь-эр.
Отложить меч?
Девушка была права в одном: если он перестанет изнурять свое тело тренировками и начнет жить скромно, оставшихся денег с лихвой хватит на безбедную старость. Он мог бы покинуть резиденцию, купить небольшую лавку и стать уважаемым торговцем. Статус сына Ли Цичуаня, пусть и лишенного таланта, стал бы надежным щитом от уличных бандитов и жадных чиновников. Вся его жизнь превратилась бы в спокойную, сытую реку мирского благополучия.
Но если он продолжит свой путь, каждый месяц сжигая по пятьдесят-шестьдесят лянов серебра... Его скромных запасов хватит от силы на три-четыре месяца. А дальше — пропасть.
«Зачем я продолжаю сжимать рукоять?» — этот вопрос эхом отдался в пустоте его разума.
Ему уже семнадцать. Для смертного — пора юности, но для Совершенствующегося — глубокая старость. Ровесники из главной ветви давно достигли шестой или седьмой ступени Закалки Тела. Даже если Небеса сжалятся и его меридианы внезапно откроются прямо сейчас, он безнадежно отстал.
Если не открыть меридианы, не стать Совершенствующимся. Если не стать Совершенствующимся, то врата в Сферу Намерения навсегда останутся закрытыми. А без Намерения... какой смысл во взмахе клинка? Самый острый смертный меч способен лишь рубить железо да пускать кровь диким зверям. Столкнувшись даже с низшим Демоническим зверем, не говоря уже о настоящем практике Ци, Ли Му будет не опаснее ребенка с деревянной палкой.
«Неужели я ошибся?» — тень Внутреннего демона скользнула по его сердцу.
Разум захлестнуло потоком ядовитых мыслей. Пять лет непрерывных тренировок до кровавых мозолей — ради чего? Пять лет насмешек и презрительных взглядов, которые он глотал вместе с пылью на тренировочном плацу — ради чего? Одинокие ночи, проведенные в поисках истины Дао Меча, пока другие нежились в шелках — всё это было лишь жалкой иллюзией? Слепой верой безумца?
Что думает о нем клан? Что чувствует отец, глядя на свое величайшее разочарование? И самое болезненное — как посмотрела бы на него исчезнувшая мать?
Тиски отчаяния сжались на его горле. Но в следующую секунду глаза юноши резко распахнулись. В них больше не было ни капли растерянности — лишь холодная, ослепительная ясность.
— Нет. Мой путь не ошибочен, — произнес Ли Му. Голос прозвучал негромко, но в нем лязгнула сталь. — Мой меч не принадлежит клану. Он не принадлежит отцу. Я обнажаю клинок лишь потому, что клинок живет в моем сердце!
Он взял в руки оружие в шесть лет. Одиннадцать лет — большую часть своей сознательной жизни — он шел с ним рука об руку. Меч вознес его на пьедестал гения, и меч же остался его единственным верным спутником на самом дне пропасти. Искать причины для того, чтобы практиковаться с клинком? Это всё равно, что искать причину, чтобы дышать.
Меч давно перестал быть инструментом. Он стал его Дао.
— Пусть весь мир смеется. Мне нет до этого дела! — пламя упрямства в глазах Ли Му разгорелось с новой силой. — Мой меч — это моя жизнь. И пусть я до конца своих дней останусь заперт в смертной оболочке, я отточу этот земной клинок так, что однажды он сможет рубить Истинных Бессмертных!
Кто сказал, что Небеса непреклонны? Кто сказал, что смертный не может бросить вызов богам?
Лязг!
Ли Му перехватил ножны. Меч, не знавший ни отдыха, ни ржавчины, с тихим звоном покинул свое укрытие. Ледяной блеск клинка отразился в глазах юноши. Цинь-эр испуганно вздрогнула, не понимая, почему молодой господин внезапно обнажил оружие прямо за обеденным столом.
— Этим зримым клинком я разрублю незримые цепи в своей душе!
Истинный мечник должен обладать абсолютной ясностью разума. Лишь когда Сердце Меча свободно от скверны, а помыслы чисты, как у младенца, можно коснуться высших истин. Последние пять лет Ли Му жил в аду. Для подростка падение с небес на землю стало непосильной ношей. И хотя днем он топил горечь в тренировках, ночью Внутренние демоны разрывали его на части. Сомнения делали его руку тяжелой, а движения — скованными. Мирская суета тупила лезвие его духа.
Но теперь, благодаря неосторожным словам служанки, гнойник вскрылся. Он заглянул в глаза своему страху и нашел ответ. Что ему до насмешек и чужой жалости?
Тот, кто держит меч, должен смотреть только вперед!
— В древних трактатах сказано: «Тело сливается с мечом, меч сливается с сердцем. Когда человек и клинок становятся единым целым, мирские помыслы исчезают сами собой!»
Свист!
В тесной комнатке, среди деревянной мебели, Ли Му начал танец меча. Цинь-эр, затаив дыхание, вжалась в стул — она знала, что мастерство ее господина настолько филигранно, что лезвие не заденет даже волоска на ее голове.
— Зримый клинок рассекает всё сущее между Небом и Землей, рубит горы и иссушает реки!
Вшух! Вшух! Вшух!
Его движения были безупречны. Сфера Закона Меча, доведенная до немыслимого, божественного абсолюта. Казалось, само пространство комнаты наполнилось серебряными росчерками и воем штормового ветра. Техника вплотную приблизилась к границам самого Дао.
— Незримый клинок рассекает шесть мирских желаний, уничтожает демонов и злых духов!
С каждым взмахом Ли Му входил в состояние абсолютного транса, сливая воедино физическую мощь, дыхание и дух. Он использовал материальный меч, чтобы направить нематериальную волю.
Шах!
Ли Му вознес клинок над головой.
В это мгновение Цинь-эр показалось, что мир вокруг исказился. Словно вся комната, всё пространство и время были затянуты в водоворот, центром которого стало занесенное над головой Ли Му лезвие. В сознании самого юноши в этот миг тоже пылал исполинский, сверкающий божественный меч, готовый обрушиться на все его страхи.
Он посмотрел на обеденный стол перед собой. Для него этот кусок дерева воплощал все те сомнения, слухи и ядовитые перешептывания, что отравляли его пять долгих лет.
Неведомая, первобытная аура вырвалась из тела Ли Му, прошивая крышу дома и устремляясь прямо к небесам. В этот миг Цинь-эр была слишком ошеломлена, чтобы заметить, как крошечный кулон в виде меча на шее юноши вдруг слабо, едва уловимо блеснул теплым светом.
— Рассечь!
Треск!
Клинок опустился. За долю мгновения до того, как сталь коснулась дерева, стол содрогнулся и... обратился в мелкую древесную пыль, не выдержав чудовищного давления. Фарфоровые тарелки с грохотом обрушились на пол, разлетаясь на сотни белых осколков.
Ли Му замер, сжимая рукоять. Он смотрел на серый прах у своих ног, и его глаза медленно наливались красным, а грудь тяжело вздымалась.
— Это... Намерение Меча? — хрипло выдохнул он, и вдруг голос сорвался на восторженный крик. — Сфера Намерения... Да! Я прорвался в Сферу Намерения!
Только теперь Цинь-эр очнулась от оцепенения. Ее глаза округлились до предела.
— Сфера Намерения?! — ахнула она. — Но как это возможно? Господин, ведь для этого нужно использовать духовную энергию! Неужели... неужели ваши меридианы открылись?!
Сердце служанки забилось как сумасшедшее от нахлынувшей радости. Меридианы открылись — значит, он может совершенствоваться! Неужели гений Дао Меча, похороненный заживо, восстал из пепла?
Тем временем во внутреннем кольце резиденции Фэнтянь, в роскошных покоях главного зала, царила совсем иная атмосфера.
Мужчина средних лет, чьи черты лица неуловимо напоминали Ли Му, сидел за нефритовым столом напротив знатного гостя.
— Брат Цичуань, не обессудь за прямоту, — осторожно, но твердо произнес гость. — Положение твоего сына всем известно. Боюсь, для нашей Сиюэ этот союз больше не подходит. Расторгнуть помолвку было бы лучшим выходом для обоих кланов...
Внезапно Ли Цичуань замер. Чайная чашка в его руке дрогнула.
С северо-восточного угла внешнего двора — оттуда, где жили самые презренные слуги и отверженные клана, — в небеса ударила аура немыслимой остроты.
Владыка Сферы Творения резко повернул голову в ту сторону. Его зрачки сузились.
— Эта аура... Намерение Меча? — прошептал он в потрясении. — Судя по направлению... Неужели меридианы моего Му-эра открылись?!
http://tl.rulate.ru/book/171057/12607505
Готово:
