Глава 163. Левой и правой рукой (часть вторая)
Война закончилась. Настало время раздавать награды, подводить итоги, реорганизовывать войска, извлекать уроки, определять дальнейшую стратегию. В одних делах нельзя было спешить, в других — медлить.
Самыми неотложными и очевидными были награждение и реорганизация. О реорганизации и говорить нечего. Например, включение канцелярии наместника Восточной столицы в систему императорской гвардии было неизбежным. Более того, после смерти Цзун Цзэ это стало для Чжао Цзю важнейшей задачей. Он должен был осуществить это дело гладко и с достоинством. Но это неизбежно задевало интересы множества людей и было самым серьёзным и острым вопросом на данный момент.
Что до награждения, то оно было предпосылкой для реорганизации и множества последующих дел. Это маловероятно, но государь Чжао ни в коем случае не хотел повторить судьбу Чжун Шичжуна. Тому всего лишь не хватило серебряных мисок для награждения, и воины, «разгневавшись, разошлись кто куда», после чего Чжун Шичжун тут же потерпел поражение и погиб.
Поэтому ещё тогда, когда сунцы окружали Лоян, Чжао Цзю издал чёткий указ: изъять из казённых хранилищ Сянъяна и Наньяна все имеющиеся ценности и немалые запасы провианта для военных нужд. А как только война закончилась и из Хэбэя пришло известие, что больше половины чжурчжэней разошлись по домам, а остальные направились в Яньцзин, Чжао Цзю немедленно собрал войска и офицеров для награждения по заслугам.
Всё это было естественно. Одно только место сбора, Хэинь, казалось каким-то неблагоприятным. Хэинь находился на стыке областей Чжэнчжоу и Мэнчжоу и был в те годы важным городом на южном берегу Хуанхэ. Он стоял сразу на двух реках — Бяньхэ и Хуанхэ — и находился как раз в центре линии обороны, которую выстроил Хань Шичун. С точки зрения транспортной доступности это место действительно было удобно для сбора военачальников, чиновников и войск из Наньяна, Восточной столицы и Западной столицы.
Но, при всей своей доступности, это место было печально знаменито на всю Поднебесную благодаря «Хэиньской резне», устроенной Эрчжу Жуном. Тогда было вырезано более двух тысяч князей и сановников Северной Вэй. В исторических хрониках так и сказано: «В Хэине знатные мужи смешались с землёй».
Сановники, спешившие сюда из Наньяна и Сянъяна, конечно, не думали, что государь Чжао намеревается устроить массовую резню. Но они не могли не гадать, нет ли здесь какого-то тайного умысла или намёка. Потому что действия государя Чжао после его бегства из Наньяна были уже ясны. И то, как он, убегая, провёл всех — и наньянских, и сянъянских сановников; и то, как он в Яньлине, захватывая командование, зарубил Ду Чуна; и то, как он сам, император, возглавил войска в битве, — всё это заставляло сановников нервничать.
Впрочем, весть о том, что государь Чжао вернулся в старую столицу и посвятил памяти наместника Цзуна то самое стихотворение «Цинюйань», несколько успокоила их. Оба этих поступка были вполне достойны мудрого правителя.
На самом деле не стоит удивляться их нервозности и впечатлительности. Был и другой, неоспоримый факт: эта битва закончилась совершенно неожиданно для всех. Оглядываясь на её итоги, эти люди, при всей своей тревоге, с самого начала не имели ни желания, ни сил сопротивляться. По выражению Янь Сяочжуна, когда он провожал сановников на север, их шествие напоминало явление «Сян Юя, разбившего циньскую армию и призвавшего к себе князей и военачальников; те, войдя в его лагерь, не смели идти иначе, как на коленях, и не смели поднять глаз».
Разумеется, столь неуместные слова были строго осуждены двумя господами Люй. Государь и все мы — одно целое. Разве можно сравнивать Сян Юя, у которого с князьями и военачальниками были свои тёрны, с нынешней ситуацией? Как мог почтенный правитель Наньянской управы говорить такие непатриотичные вещи? Янь Сяочжун тут же замолчал.
И пока внизу царили эти мысли и интриги, в конце второго месяца, когда военачальники и воины постепенно собрались, а господа канцлеры и сановники из Наньяна и Сянъяна подтянулись к области Чжэнчжоу, государь Чжао, не медля, выступил из Восточной столицы и с поднятым императорским знаменем направился в Хэинь. В пути к нему присоединялось всё больше и больше войск с востока, всё больше военачальников. Остальные, с запада и юга, тоже спешили, кто на конях, кто пешком. Главные сановники и военачальники прибыли в Хэинь раньше государя, чтобы встретить его.
Двадцать третьего числа второго месяца Чжао Цзю прибыл в Хэинь. К этому моменту в Хэине собралось семьдесят-восемьдесят тысяч войск, несколько десятков командующих. Выше командующих были Хань Шичун, Ли Яньсянь, Чжан Цзюнь, Ван Янь, Юэ Фэй, Ван Дэ, Люй Цин и другие.
Кроме того, прибыли четверо канцлеров — Люй Хаовэнь, Люй Ихао, Сюй Цзинхэн, Ван Боянь, а также глава Цензората, главные чиновники шести министерств, академики Ханьлиня, чины Объединённого управления, Военного совета, Цензората, канцелярии наместника Восточной столицы. Даже императорское дворцовое ведомство и личная гвардия под предводительством Ян Ичжуна и Фэн И доставили сюда госпожу У. Прибыла и госпожа Лян, супруга Хань Шичуна.
Часть гражданских и военных чинов была ещё в пути вместе с государем, но в то утро те, кто уже был в Хэине, под предводительством четырёх канцлеров, собравшись вместе, вышли из города встречать его вдоль реки Бяньхэ. Поскольку государь заранее распорядился, они отошли от города всего на два-три ли, не дальше. Благодаря этому у Хань Шичуна даже нашлось время поставить здесь тростниковый навес и кое-как устроиться.
В полдень заместитель командующего личной гвардией Лю Янь привёл конницу и появился первым. Затем вдалеке показалось императорское знамя. Тут же старший управляющий Лань Гуй, прибыв заранее, передал устное повеление: сегодня, при встрече у дороги, все гражданские и военные чины освобождаются от церемоний. Завтра, на пиру, будут совершены положенные обряды. А сейчас старейшие, гражданские чины выше глав министерств и военачальники выше командующих могут спокойно сидеть и ждать. И вот, когда все кое-как, соблюдая старшинство, расселись, не прошло и минуты, как то самое, уже порядком потрёпанное, императорское знамя в сопровождении личной охраны Ван Яня и Чжан Цзюня приблизилось.
Знамя остановилось. Чжан Цзюнь и Ван Янь, облачённые в доспехи, с оружием в руках, выехали вперёд, по бокам от государя, вместе с офицерами своих частей. Затем, придерживая кожаный пояс, в светло-жёлтых парадных доспехах для верховой езды (старьё, найденное в императорском дворце Восточной столицы, удобное для верховой езды) выехал сам государь Чжао. За ним следовали те несколько сановников, что были с ним раньше, а также заместитель наместника Восточной столицы Цюань Банъянь, судья и другие чиновники канцелярии.
Увидев это, все гражданские и военные чины, хоть и были освобождены от больших церемоний, инстинктивно встали, раздумывая, как им теперь держаться с этим государем, чтобы вписаться в предстоящий спектакль, и готовясь под руководством господина Люя приветствовать его.
Но едва Люй Хаовэнь выстроил всех и открыл рот, как государь Чжао, не слезая с коня, вдруг посерьёзнел и громко заговорил:
— Не нужно церемоний. У меня есть несколько важных дел, которые нужно быстро обсудить с канцлерами.
Окружающие, застигнутые врасплох, заметались. Даже Чжан Цзюнь и другие, прибывшие с государем, переглянулись. Четверо канцлеров, при всей своей выдержке, внутренне напряглись — они почувствовали неладное. Это было именно то, чего больше всего опасались приехавшие с юга гражданские чиновники: что государь, пользуясь победой, начнёт творить, что вздумается.
— По поводу академика Чжана (Чжан Со) мы уже говорили в Наньяне, посмертно наградили, так что не будем к этому возвращаться, — лицо Чжао Цзю было серьёзным, он говорил медленно. — Но господин Цзун в одиночку держал столицу, его заслуги огромны. Он погиб за отечество, можно сказать, служил до последнего вздоха, отдал жизнь, не жалея себя. Я считаю, что ему следует присвоить посмертный титул Чжунъу и посмертно пожаловать княжеский титул, дабы воздать должное его памяти. Что скажут четыре канцлера?
Люй Хаовэнь и остальные переглянулись, делать нечего. Даже то сопротивление, которое только начинало зарождаться в их душах, мгновенно угасло. Разве можно было возражать против этого? И зачем? Возражать против того, чтобы государь посмертно наградил канцлера? Они же и сами канцлеры! Или, если даже кто-то из них и считал, что титул Чжунъу слишком высок, испытывая лёгкую зависть, разве можно было сказать об этом в такой момент? Более того, двое заместителей глав Военного совета только и ждали, чтобы это дело поскорее закончилось, чтобы их самих наконец утвердили в должности! Завидовать мог только Ли Ган, который где-то далеко на юго-востоке всё ещё был по уши в неприятностях. Им было не до зависти.
И вот, после того как остальные трое более-менее кивнули, Люй Хаовэнь, сложив руки, первым ответил:
— Государь говорит дело. Заслуги, добродетель и деяния господина Цзуна вполне достойны титула Чжунъу, и он, безусловно, заслуживает посмертного пожалования княжеским титулом.
Чжао Цзю слегка кивнул и, глядя на эту чёрную массу голов перед собой, продолжал:
— Прошу вас, господа канцлеры, заняться этим. И ещё: эта битва затронула многих. И гражданским, и военным чинам, защитникам городов, военачальникам — всем нужно как можно скорее подсчитать заслуги, раздать награды, назначить на должности. Прошу Объединённое управление и Военный совет поторопиться с подсчётами и постараться закончить всё здесь, на месте, чтобы ничего не упустить и не ошибиться.
Это было и вовсе само собой разумеющееся. Люй Хаовэнь, не оглядываясь на остальных трёх канцлеров, поспешно склонился и заверил:
— Государь может не беспокоиться. Мы, ваши слуги, здесь и уже ускорили подсчёты.
Чжао Цзю улыбнулся и продолжал:
— Кстати, о подсчёте заслуг. С командующими и ниже — дело ясное: переводы и повышения. А вот с теми, кто выше командующих, с главнокомандующими на местах и правителями крупных городов, я хочу заранее сказать несколько общих слов, чтобы в будущем не возникло споров о заслугах.
Люй Хаовэнь на мгновение опешил, но тут же выпалил:
— Государь, извольте говорить.
— Да всё просто, — улыбнулся Чжао Цзю и, по-прежнему громко, продолжал: — Я считаю, что в этой битве, если бы не Хань Шичун, удержавший Чаншэ, и не Чэнь Гуй, оборонявший Наньян, ситуация была бы безнадёжной. К тому же Хань Шичун, выйдя из Чаншэ, проявил себя и как превосходный стратег. Эти двое заслуживают быть первыми. Чэнь Гуй, будучи министром обороны, должен получить ещё и должность главного управляющего Кайфэна. Хань Шичун, будучи младшим хранителем, должен получить ещё одно цзедуши. При подсчёте наград следите, чтобы эти двое не получили меньше, чем заслуживают.
Чэнь Гуй и Хань Шичун, стоявшие сразу за четырьмя канцлерами, разом перевели дух и с трудом сдержали радость. Чэнь Гуй не был цзиньши, Хань Шичун был человеком простым — они и не умели скрывать свои чувства.
Люй Хаовэнь и остальные, хоть и вздрогнули от того, что государь Чжао заговорил о таких важных вещах, к удивлению, не нашлись, что возразить. Потому что, если говорить по справедливости, Чэнь Гуй и Хань Шичун как первые среди гражданских и военных по заслугам в этой битве были вне конкуренции. К тому же они и до войны были самыми высокопоставленными гражданскими чиновниками и военачальниками после канцлеров. А если говорить о личных интересах... со смертью Цзун Цзэ должность главы Военного совета освободилась. Кто-то из двух заместителей должен был получить повышение, и тогда в Высшем совете снова стало бы четверо канцлеров, сохраняющих равновесие. Поэтому они, честно говоря, немного опасались, что Чэнь Гуй, пользуясь победой, может влезть в их ряды.
Главный управляющий Кайфэна — должность, конечно, отличная, всеми признанная. Но она, по сути, не канцлерская. Чэнь Гуй, человек простой, похоже, и не понял, что государь его, по сути, «продал». Подумав так, четверо канцлеров не только не нашли причин для возражений, но даже почувствовали, что государь Чжао своим решением угодил им. Даже проявил добрую волю. Впрочем, они уже достаточно знали государя Чжао, чтобы понимать: просто так он добра не делает.
Поэтому, приняв этот знак доброй воли, они насторожились ещё больше, ожидая, что дальше государь, пользуясь своей победой, начнёт творить что-нибудь несусветное.
Но едва Люй Хаовэнь собрался ответить, как государь Чжао продолжил:
— После Чэня и Ханя... Если бы не Ли Яньсянь, наступавший на Хэдун и отрезавший восточный театр от западного, боевой дух наших войск упал бы. Если бы не Ма Куо, отчаянно сражавшийся с чжурчжэнями в Хэбэе, мы бы оказались застигнуты врасплох. Если бы не Чжан Цзюнь, стоявший под Наньцзином и прикрывавший Бочжоу, восточный фронт рухнул бы полностью. Если бы не Юэ Фэй и Ван Янь, которые, воспрянув духом, помогли мне казнить Ду Чуна, поднять войска в Яньлине и ударить по Даланю, эту битву было бы не переломить. Эти пятеро... кто не имеет звания цзедуши — присвоить цзедуши, у кого уже есть — присвоить звание младшего хранителя, дабы явить им особую милость.
Четверо канцлеров снова переглянулись, но опять промолчали. Похоже, это была просто попытка задать тон для награждения нескольких военачальников. Если и было что-то не так, так это то, что государь Чжао, кажется, хотел искусственно поднять этого Юэ Фэя, которому всего двадцать шесть-семь, и выдвинуть на первый план хэбэйских добровольцев. Поэтому, если Чжан Цзюнь и Ли Яньсянь не будут возражать, а Ван Дэ не выкажет недовольства, то, наверное, проблем не будет.
И действительно, Ли Яньсянь, стоявший за спиной Хань Шичуна, и Чжан Цзюнь, сидевший на коне рядом с государем Чжао, не проронили ни слова. Ван Дэ, стоявший поодаль, тоже молчал. Увидев это, четверо канцлеров почти одновременно поняли: государь Чжао сегодня и впрямь пользуется своей победой, но направлено это не против них, а, наоборот, против этих вот. Он даже, можно сказать, «продал» Чэнь Гуя, предлагая им, канцлерам, придержать этих проблемных военачальников. Только, судя по всему, битва при Яньлине настолько укрепила авторитет государя, что им, канцлерам, даже не пришлось вмешиваться.
— И последнее, — Чжао Цзю, переведя взгляд с военачальников, стоявших за Хань Шичуном и перед Юэ Фэем, и немного успокоившись, снова громко объявил: — Я долго думал. Раз мы вернулись в старую столицу, а наместник Цзун ушёл из жизни, то отдельную канцелярию наместника Восточной столицы учреждать не будем. Все войска канцелярии, а также части из Шаньчжоу и Западной столицы следует объединить и включить в императорскую гвардию.
— Войска канцелярии наместника Восточной столицы примерно составят Передовую армию императорской гвардии, главнокомандующим назначить Юэ Фэя. Части из Западной столицы и Шаньчжоу примерно составят Среднюю армию императорской гвардии, главнокомандующим назначить Ли Яньсяня. Есть у кого-нибудь возражения?
Большинство молчало. Но Люй Хаовэнь, почувствовав, что кто-то дёрнул его за рукав, всё же вышел вперёд и спокойно ответил:
— Да будет известно государю: в обоих правительствах считают это решение вполне разумным. Возражений нет.
Никто не посмел вставить слово между государем и канцлерами. И спустя мгновение, убедившись, что возражений нет, Чжао Цзю снова улыбнулся и, кивнув, сказал:
— Раз так, то въедем в город. Спасибо за труды, господа канцлеры.
http://tl.rulate.ru/book/170669/25700191
Готово:
