Глава 53. Треволнения (часть первая)
В отличие от долгого пребывания в лагере у подножия горы, на встречу с беглыми сановниками из областей Цзиндун Чжао Цзю потратил всего лишь время, за которое сгорает одна благовонная свеча. Ну, ещё он, конечно, прочёл стихи, хотя и ошибся в истории их создания.
Выйдя из малого лагеря на вершине, Чжао Цзю сразу направился в свой шатёр, но и тут не лёг отдыхать. Впрочем, этой ночью многим было не до сна.
— Государь, верно, ждёт Хань Шичжуна?
После всех событий канцлер Люй Хаовэнь, казалось, уже оставил попытки влиять на государя. Однако это не мешало ему, успокоив прибывших сановников из Цзиндуна, вернуться в деревянный домик рядом с малым лагерем и распить там чарку-другую с несколькими близкими друзьями и знакомцами. Во-первых, отметить маленькую победу, во-вторых, ободрить важных лиц из Цзиндуна, а в-третьих, просто поговорить о жизни, так, в частном порядке посетовать на нынешние дела.
— Не иначе.
Слева от Люй Хаовэня, на первом месте, сидел молодой глава Цензората Чжан Цзюнь. Несмотря на высокий пост, он только что, как младший, самолично поднялся и поднёс вина всем присутствующим старшим коллегам. Теперь, усевшись, он без ложной скромности тут же ответил:
— Я только что спрашивал Ху Минчжуна (Ху Иня). Он говорит, государь распорядился на малой кухне в императорском шатре всё приготовить и, как только Хань Шичжун высадится на берег, прежде всего накормить его горячей едой, а уж потом приглашать к себе.
— Вот это милость — редкая, — вздохнул Люй Хаовэнь.
Ещё бы не редкая!
Младший академик Линь, сидевший в уголке, мысленно воскликнул. Однако Чжан Дэюань больше рисовался перед вновь прибывшими коллегами, показывая, как близок он к государю, — иначе откуда бы ему так хорошо знать дела в императорском шатре?! А ты, господин канцлер, этими бессильными вздохами только толкаешь новоприбывших в объятия Чжан Дэюаня!
Где же твёрдость канцлера?
— Видно, государь слов на ветер не бросает и в самом деле намерен изменить порядок, ставящий гражданских выше военных… — помолчав, Люй Хаовэнь всё же высказал лёгкое неудовольствие. — Жаль только Чжао Дэфу (Чжао Минчэна). Из-за этого случая он, боюсь, станет всеобщим посмешищем, а возразить даже не смеет. Я только что звал его к нам, а он, закрыв лицо, убежал. Интересно, что он скажет Ианьцзюйши, когда вернётся к себе?
Все сидевшие — человек семь или восемь — дружно покачали головами.
Младший академик Линь, сидевший с краю стола, тоже покачал головой… Надо сказать, что с прибытием на Багуншань целой толпы важных сановников из Цзиндуна с их домочадцами секретов в малом лагере на вершине поубавилось. То, что случилось сегодня в зале, мгновенно разнеслось по всему лагерю, и даже Линь, только что поднявшийся на гору, обо всём знал. А будучи человеком штатским, в таком деле только и оставалось, что держаться сообща.
Однако…
— Господин Люй, — вдруг подал голос один из сидевших, тот самый бывший правитель Цинчжоу, а ныне, с завтрашнего утра, комиссар по организации обороны Цзянси, Лю Хундао. — С Чжао Дэфу, конечно, обидно вышло, но что касается Хань Шичжуна — тут всё правильно. Надобно понимать: этого «бешеного Пятого» как ни крути, а нынче он — главная опора государя и всего походного двора. Государь называет его своим хребтом и опорой — так оно и есть на деле. Если б не он сегодня, разве могли бы мы спокойно сидеть и попивать винцо? Так что поведение государя сегодня, хоть и чуть резковато, но в целом — и в случае с Хань Шичжуном, и в случае с Чжан Юнчжэнем — я, Хундао, нахожу правильным.
Люй Хаовэню оставалось только, вздохнув, пригубить вино и нехотя кивнуть:
— Верно, верно. Хоть государь то и дело позволяет себе резкие поступки и резкие речи, но стоит ему сказать: «Государство погибло, война не кончилась», да ещё: «Борьба с чжурчжэнями — главное», — и вся Поднебесная замолкает.
Только не «борьба с чжурчжэнями» заткнула рот Лю Хундао!
Младший академик Линь, вдруг прозрев, мысленно усмехнулся. Рот ему заткнуло назначение комиссаром по организации обороны Цзяннаньсилу — в нынешнее смутное время это явное повышение, поважнее, пожалуй, даже звания академика Нефритовой залы… Поэтому что бы государь ни нёс в том зале, хоть самую крамолу, Лю Хундао будет его оправдывать. Иначе с какой стати ему комиссарство?
Впрочем, не только Лю Хундао… Младший академик, поразмыслив, продолжил мысль: с сегодняшним прибытием Хань Шичжуна, который отрезал Учжу от переправы и снял непосредственную угрозу, а победа стала вероятнее, многие, кто раньше колебался, теперь будут изо всех сил поддерживать государя. Например, Чжан Цзюнь Чжан Дэюань, который уже сейчас, кажется, становится первым среди здешних штатских, обходя самого канцлера Люя.
— Если так рассуждать, канцлеру Люю и впрямь не стоит тревожиться, — как бы в подтверждение мыслей Линя, глава Цензората Чжан Цзюнь поспешил с лёгкой улыбкой поддержать канцлера. — Взгляните, господин Люй: сейчас военное время, потому и приходится временно забыть заветы предков. Когда Поднебесная успокоится, старые порядки, надо думать, вернутся? К тому же разве сейчас у гражданских чинов нет дела? По моему скромному разумению, такие люди, как вы, господин Люй, с вашим опытом, когда настанет день и мы вернём земли по обе стороны Хуанхэ, в светлых анналах истории непременно займёте место рядом с Ухоу, и строк вам достанется побольше, чем иным мирным канцлерам былых времён.
Люй Хаовэнь замотал головой пуще прежнего:
— Ну уж, Ухоу — это скорее к канцлеру Ли и к вам. Я уже говорил: вы молоды, вам ещё делать дела, а я стар и дряхл. Вот кончится эта битва, государство перестанет быть на краю — сразу подам в отставку.
Все наперебой принялись его уговаривать, а про себя дружно усмехнулись.
В самом деле, в эту минуту не один Линь Цзинмо, а почти каждый подумал об одном и том же. Надо сказать, что государь, хоть и молод, а уже показывает норов. Так какому канцлеру такой государь отдаст предпочтение — Ли Гану или вот такому, как ты, Люй Хаовэнь?
Посудите сами: у тебя, господин Люй, и заслуг много, и род знатный, и учёность известна всей Поднебесной, а главное — характер покладистый. Ты, случается, выпьешь лишнего, ухватишь государя за рукав и наговоришь с три короба, а в обычные дни слова поперёк не скажешь. Где ж за сотню с лишним лет династии Сун отыскать такого послушного канцлера?
А, впрочем, был один: при императоре Шэнь-цзуне — Ван Гуй, господин Драгоценная Пилюля, он же «канцлер трёх указов», до сих пор помнят!
Но, кстати о Шэнь-цзуне, младшему академику припомнился недавний слух: говорят, в Шуньчанфу (нынешний Фуян) кто-то подал доклад, что, мол, смута в государстве — из-за реформ Ван Аньши. Государь тогда впервые по-настоящему разгневался, сам вышел и как следует раскритиковал того человека. Видно, государь, как и покойный Шэнь-цзун, тоже любит вносить перемены.
Короче говоря, у тебя, господин Люй, впереди, глядишь, большая карьера! Не зря же все лезут к тебе в друзья, к такой никчёмной фигуре? Даже Чжан Цзюнь не решается отделиться и своё знамя поднять.
Так они шумели и переговаривались, пока за дверью не загалдели: мол, командующий Хань поднялся на гору. Тут разговор за питьём сразу перекинулся с придворных мелочей на военные дела… А после нескольких чарок все вдруг успокоились и вынуждены были признать: этот «бешеный Пятый», командующий Хань, сегодня и впрямь всем нам жизни спас!
Ну и, конечно, не преминули позлословить, посетовать, что, мол, государь утаил военные планы: знали бы, что у него такие приготовления, чего бы мы так тревожились…
http://tl.rulate.ru/book/170669/23926141
Готово:
