Глава 8: «Кингпин в ярости!»
В своем новом воплощении Алекс обрел не только мощь, но и абсолютный иммунитет к любому физическому урону и большей части магических воздействий.
Разумеется, по-настоящему сильная магия Светлой Ци всё еще представляла угрозу – будучи демоном, он не мог игнорировать силу своего извечного антагониста.
Именно по этой причине он старался избегать встреч с Дядя и его спутниками.
Ведь этот ворчливый старикан обладал поистине сокрушительной магией Светлой Ци!
Тем временем в особняке Кингпина…
Стрелки часов давно миновали полночь. В такой час даже Уилсону Фиску полагалось бы отдыхать, но в его резиденции царило странное и пугающее оживление. Окна сияли огнями, а каждый вход и выход был перекрыт вооруженными до зубов боевиками.
Было очевидно: здесь происходит нечто из ряда вон выходящее.
— Проклятье! Почему вы так бесполезны?! — В ярости взревел залитый кровью Кингпин. — Если вы его не спасете, никто из вас не выйдет отсюда живым! Ясно вам?!
В одной из комнат особняка, переоборудованной в операционную, Фиск бушевал подобно раненому зверю. Его глаза налились кровью, а голос срывался на рык, от которого врачи и медсестры буквально заходились в дрожи, не смея поднять взгляда от работы.
Чуть поодаль, на больничной койке, лежал маленький мальчик, опутанный сетью трубок и датчиков. Это был Ричард Фиск – единственный сын Кингпина.
День начинался так удачно: в одном из ресторанчиков Уилсону подвернулся редкий самородок золота, который он решил преподнести сыну на день рождения. Он и представить не мог, что вечером на мальчика совершат покушение.
Наемный убийца нажал на спуск прямо на глазах у отца. Пуля вошла в грудь Ричарда, остановившись всего в сантиметре от сердца.
Киллера тут же изрешетили, превратив в кровавое месиво, но Ричард был при смерти. Времени на государственную больницу не оставалось, и Кингпин привез сына домой, где дежурили личные врачи. Но Фиску этого показалось мало – он приказал своим людям похитить всех ведущих хирургов из ближайших клиник.
Когда Ричарда доставили в особняк, личный врач лишь бросил взгляд на рану и понял: мальчик обречен. Пуля прошла слишком близко к жизненно важным сосудам, операция была практически невозможна.
Доктор хотел было сказать правду, но, встретившись с безумным взглядом Кингпина, в котором плескалась первобытная ярость, он лишь сглотнул и принялся за безнадежную попытку реанимации.
Вскоре люди Кингпина приволокли еще десяток хирургов. Увидев состояние пациента, те пришли в отчаяние – для профессионалов смерть ребенка была очевидна. Однако никто не осмелился произнести это вслух, зная, что Фиск не примет такого ответа. Им оставалось только присоединиться к этой отчаянной борьбе за жизнь.
Но усилия были тщетны: дыхание Ричарда становилось всё более прерывистым и слабым.
Видя это, Кингпин окончательно потерял самообладание. Он не мог и не хотел принимать тот факт, что его сын уходит.
— П-простите, мистер Фиск! Мы бессильны! — Заикаясь, пробормотал один из врачей, набравшись безумной смелости. — Ваш сын… он умирает.
В следующее мгновение огромная ладонь сомкнулась на его горле.
Раздался сухой хруст.
Кингпин одним резким движением свернул мужчине шею, и тело врача мешком рухнуло на пол. На его лице застыла маска неверия – он до последнего не верил, что Кингпин расправится с ним так просто и обыденно.
Остальной персонал был на грани истерики. Жестокость хозяина особняка парализовала их волю. Кингпин же, тяжело дыша после убийства, обвел присутствующих свирепым взглядом:
— Мне не нужна ваша болтовня! Мне нужен живой сын! Либо вы его спасаете, либо ложитесь в землю рядом с ним!
Психологический барьер медиков рухнул. Они понимали, что ситуация безнадежна, а значит, смерть уже дышит им в затылок.
Внезапно Ричард на койке открыл глаза. Он с трудом повернул голову в сторону отца и едва слышно позвал:
— Папа…
Ярость мгновенно испарилась с лица Фиска, уступив место бесконечной нежности и боли. Он в два шага оказался у кровати и опустился на колени, ловя каждое движение слабеющего ребенка:
— Ричард, я здесь. Что ты хочешь сказать, сынок?
Мальчик попытался ответить, но вместо слов из его рта толчком выплеснулась кровь. Сердце Кингпина сжалось от невыносимой муки. Он мог сокрушить любого врага, но сейчас был абсолютно беспомощен. Всё, что ему оставалось – дрожащей рукой вытирать кровь с губ сына.
— Папа… — Ричард говорил через силу. — Обещай мне… больше не убивай. Пожалуйста… Это… это не их вина.
Фиск выдавил подобие улыбки, хотя слезы уже душили его:
— Хорошо, Ричард. Папа обещает. Папа всё сделает…
На последних словах он не выдержал и зарыдал. Осознание реальности накрыло его тяжелой волной: все богатства мира не могли затянуть ту зияющую дыру в груди мальчика, сквозь которую была видна сама смерть.
Он понял, что его единственный путь сейчас – проводить сына в последний путь. Кингпин обернулся к замершим врачам и, сверкнув покрасневшими глазами, приказал:
— Убирайтесь. Все.
Медики, почувствовав нежданное избавление, бросились к выходу. Подручные Фиска споро вытащили и тело убитого хирурга. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь хрипами ребенка.
Жена Уилсона не выдержала зрелища умирающего сына и лишилась чувств еще раньше – её откачивали в соседних покоях.
Кингпин смотрел на Ричарда. В этот миг он не был грозным королем преступного мира Нью-Йорка. Он был просто отцом, чья жизнь рушилась на куски. Из его глаз катились слезы: он отдал бы всё, абсолютно всё, чтобы спасти этого ребенка. Но сделок со смертью он заключать не умел.
И тут из темного угла комнаты, словно шелест призрака, раздался голос:
— Здравствуй, Кингпин.
(Конец главы)
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/170586/12371440
Готово:
