— Что привело красную ведьму в такую даль? — прямо спросил он, надеясь спровадить чертовку как можно скорее.
Желательно до того, как Черные Братья потеряют те крохи самообладания, что у них были, или до того, как она решит применить здесь свою грязную магию.
— Мне нужна лошадь и проход за Стену, — заявила она.
— Я могу дать тебе гаррона за дракона, Малиндра, — предложил он, поразмыслив несколько мгновений.
Обычно он приказывал обыскать любого, кто пытался что-то пронести одичалым, но еще один взгляд на ее едва прикрытые изгибы отговорил его от этого... как бы велико ни было искушение провести обыск лично.
Клянусь Утонувшим Богом, он видел куртизанок в веселых домах, на которых было больше одежды, чем на этой женщине.
— Мелисандра, командующий, — поправила она с очередной сладкой улыбкой, но ее губы слегка сжались. — И я возьму лошадь.
— Но если ты хочешь отправиться за Стену, никто из моих людей не пойдет с тобой.
— Мне нужен только проход; Р'глор осветит мой путь, — заверила его красная женщина.
— Ладно!
Что ж, если безумная жрица хочет покончить с собой, Коттер не собирался ее останавливать. Жаль бедную лошадь, он проследит, чтобы Норри выбрал мерина постарше, которого не жалко потерять.
★★★
Вопреки страхам мейстера Крессена, Станнис наконец очнулся три дня назад. Они до сих пор понятия не имели, что стало причиной пожара; рыцарь с Клешни стал крайне параноидальным, и оборона крепости была усилена до предела. Даже крыса не могла проникнуть внутрь без ведома мастера над оружием. Хуже того, Лорд Драконьего Камня испытывал сильную боль, и его горло не могло издать ничего, кроме хриплого кашля или болезненного сипения.
И поэтому он все еще торчал здесь, не в силах уехать уже почти луну. В крепости было мало занятий; Луковый Рыцарь никогда не любил тренироваться с оружием, особенно в его возрасте и с отсутствующими пальцами. Так что большую часть времени он проводил, праздно прогуливаясь, и впервые за многие годы посетил местную септу. Давос не был особо набожным человеком, но молитва-другая в такие времена не повредит. И все же он мог провести в септе лишь определенное время, прежде чем устать от этого. Даже тогда бесцельное ожидание было бы почти невыносимым, если бы не настойчивость маленькой леди Ширен, желавшей научить его читать.
Дочь Станниса оставалась все той же милой и нежной девочкой, какой он ее помнил, но стала еще печальнее. Ее глаза почти всегда были красными, и он знал, что она, вероятно, каждую ночь плакала в подушку. Тем не менее, она проявляла стальную стойкость, и если Ширен что-то задумывала, ничто не могло ее остановить. Поэтому, когда она решила, что старому контрабандисту нужно научиться читать, он не смог не уступить ее настойчивости.
Мысли Давоса лениво блуждали вокруг его сыновей; Семеро соизволили благословить его семью здоровыми сыновьями, и он не мог не гадать, был ли это знак от богов. Но увы, он не был септоном и не мог даже начать понимать волю богов. Дейл был достаточно взрослым, чтобы справляться самостоятельно, но остальные его мальчики были молоды и нетерпеливы, способные натворить глупостей без его присмотра спустя столько времени. Особенно Аллард, который был опрометчив и имел склонность находить неприятности там, где их не было. Надеюсь, старший брат будет держать их в узде.
Как раз когда он наблюдал за унылым закатом, наслаждаясь бризом и запахом соли, серы и дыма с западной стены, к нему подбежал толстый стражник.
Давос узнал в нем Дейна, сына местного мясника, который питал известную слабость к соленой свинине и свежеиспеченному сладкому хлебу, что было видно по его фигуре.
— Лорд Баратеон призвал вас, — прохрипел мужчина, пытаясь отдышаться.
Слава Семерым, похоже, Станнис поправился!
— Я сейчас же пойду, — заверил бывший контрабандист коротким кивком и направился к твердыне Каменный Барабан.
Надеюсь, теперь, когда его сюзерен снова на ногах, Давос сможет уехать, чтобы снова надрать уши Алларду, вернуться к своей прекрасной Марии и увидеть двух младших.
К тому времени, как он преодолел слишком длинный лестничный пролет и добрался до покоев Лорда, Луковый Рыцарь запыхался. Отец Небесный, он был создан для моря, а не для того, чтобы карабкаться, как белка! По крайней мере, его собственный замок был всего лишь небольшой башней в четыре этажа с тринадцатифутовой стеной, но этого хватало, чтобы не пускать разбойников и пиратов.
Внушительная пара стражников, охранявших покои Станниса, кивнула ему и открыла дверь.
В комнате тяжело пахло травами и припарками. Это была почти пустая комната без украшений и роскоши, только с самым необходимым. Лорд Драконьего Камня неподвижно лежал на кровати, большая часть его тела, кроме лица, была полностью покрыта пропитанными зельем повязками.
Давос быстро подошел к кровати и сел на стул рядом.
Станнис беспокойно заерзал и повернул голову, чтобы посмотреть на него своими темно-синими глазами.
— Сир Давос, мне нужен совет, — болезненно прохрипел Баратеон, прежде чем закашляться влажным кашлем.
— Я буду рад дать вам свой совет, милорд, — он слегка склонил голову, — но я всего лишь бывший контрабандист и мало что знаю о лордских играх и бедах. Сир Харди или мейстер Крессен могли бы дать куда лучший совет, чем я.
— Я слышал их советы, а теперь выслушаю твой! — последовал еще один приступ влажного, болезненного кашля. Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем он успокоился. — Крессен говорит, что мои легкие повреждены безвозвратно.
Бывший контрабандист отпрянул от этой новости. Станнис всегда был человеком железной воли и убеждений, неустрашимым даже после почти года голодовки в Штормовом Пределе. Он помнил того молодого, болезненно худого Лорда, чьи глаза были похожи на два потемневших и необработанных осколка сапфира, несломленного, несмотря ни на что.
— Как долго...?
— Мейстер говорит, чуть больше полугода, если я останусь здесь, — еще один болезненный хрип, заставивший Давоса внутренне поморщиться. — Сера и дым Драконьей горы вредны для моих поврежденных легких, говорит он. Как будто я не прожил здесь шестнадцать лет! Мне суждено провести остаток дней прикованным к постели, умирая медленно и мучительно! Мои ноги так сильно обожжены, что даже малейшее движение само по себе так же мучительно, как ступать босиком по зазубренной стали, не говоря уже о ходьбе. Крессен удивился, что я вообще смог выжить, так как шансы были в пользу Неведомого.
http://tl.rulate.ru/book/170152/12371367
Готово:
