Теперь Призрак начал охотиться самостоятельно, и весьма успешно, если судить по связи в его разуме. Теперь он всегда знал, что делает его лютоволк или где он находится. Прошлой ночью землю укрыл снежный покров, из-за чего Призрака стало невероятно трудно заметить, особенно с его бесшумной поступью. Джону приходилось обходиться без костра при приближении к землям Болтонов, чтобы не привлекать лишнего внимания, но погода казалась теплой по сравнению с тем леденящим холодом, к которому он привык.
Призрак бесшумно метнулся в заснеженный лес на разведку, оставив Джона наедине с мыслями. Он мог бы проникнуть в разум своего спутника, но лютоволк был достаточно умен, чтобы справляться самостоятельно. За прошедшие годы Джон стал умелым разведчиком и следопытом, но ему все еще было трудно тягаться с Призраком в лесу. Его мысли медленно перетекли к некоторым принятым им решениям. Боги, теперь, когда оцепенение прошло, он снова чувствовал себя ребенком, терзаемым нерешительностью и всевозможными надоедливыми чувствами. Чувства, которые так приятно притупились после жестокого воскрешения Мелисандрой, теперь вернулись с удвоенной силой.
Две недели спустя он все еще чувствовал себя трусом из-за того, что избегал своей семьи. Были ли они вообще теперь его семьей? Его братья и сестры исчезли, уступив место кузенам. Увы, Винтерфелл стал для него обителью призраков. В глубине души он хотел стать Лордом Винтерфелла, но когда его самое темное желание сбылось, на вкус оно оказалось как пепел. Его родня убита, а Север растерзан на части, сталкиваясь с врагами как изнутри, так и снаружи.
Джон отчаянно жаждал воссоединиться со своими братьями и сестрами, и теперь, когда они были здесь и были живы, мало того, что они оказались кузенами, так он еще и понял, что ему нечего им сказать. Они были детьми лета, юными и жизнерадостными, а он больше не был тем невинным четырнадцатилетним мальчишкой — он превратился в усталую, избитую и сломленную оболочку человека, которую удерживали вместе лишь долг и жажда мести. А теперь исчезли и долг, и месть, обеты и клятвы больше не связывали его, и все же он снова шел по знакомой дороге.
Все остальное казалось бессмысленным, пока сгущалась тьма и дули белые ветра.
Бесконечная борьба среди снегов была единственным, что он теперь знал.
Что до того, почему он так поспешно ушел?
Джон понимал, что написанное кровью письмо от пропавшего сына произведет куда более сильное впечатление, чем безумные бредни бастарда с помутившимся рассудком. Или того хуже: Эддард Старк поверил бы ему и запер бы в его покоях. К тому же Джон не думал, что сможет взглянуть на Грейджоя и не выпустить этому предательскому ублюдку кишки, что создало бы множество проблем. И последнее, но не менее важное: нужно было уйти, потому что никто другой не смог бы разобраться с Иными так же хорошо, как он. Никто больше не знал как!
Но сколько бы он ни повторял это про себя, горькое чувство никуда не уходило.
Оставалось надеяться, что лютоволк Брана последует его указаниям. Он не ожидал, что сможет подключиться к его разуму так же легко, как к разуму Призрака. Джон также знал, что без доказательств руки Лорда Винтерфелла связаны, и гадал, прислушается ли лорд Старк к его идеям и последует ли им. Север, Ночной Дозор и Вольный Народ — все они были невероятно упрямы; несмотря на их различия, слова мало бы помогли их убедить. Даже после того, как все трое были согнуты и разбиты вдребезги, находясь на пороге смерти и перед лицом общего врага, Джон приложил огромные усилия, чтобы заставить их работать вместе, и даже тогда это была лишь малая часть из них, и не без проблем.
Заставить Ночной Дозор, Север и Вольный Народ работать сообща без того, чтобы сперва сломить их, было несбыточной мечтой.
Слова — ветер. Был только один способ заставить их всех прислушаться и объединиться.
Насилие.
Джон со вздохом покачал головой: он молился, чтобы его дядя хотя бы прислушался к предупреждениям.
Не то чтобы Джон в точности знал, что пошло не так на Юге. Но по крайней мере, он знал об этом в общих чертах.
Никому на Юге нельзя доверять. Там не было друзей, только заговорщики и интриганы, готовые вонзить нож в спину при первой же возможности.
Возможно, он ошибался, но все его попытки выбить хоть какую-то помощь из тех, кто жил южнее Перешейка, оказались тщетными. Туманные обещания будущей поддержки, которой не суждено было сбыться, в обмен на редеющие ряды мечей Севера и покорность. Будто он стал бы преклонять колено перед теми, кто обезглавил его отца, или преломлять хлеб за одним столом с теми, кто замыслил гибель его родни. Многие предпочли бы видеть его мертвым только за то, что он был «сыном» Эддарда Старка. Он подавил в себе жгучее желание ворваться на Юг и перебить всех, кто причинил зло его семье — их было слишком много, силы Севера сильно истощились, а он был слишком занят сражениями с Иными.
Но Юг сейчас его не заботил, каким бы опасным он ни казался. Он снова был лишь бастардом, а Севером правил Лорд Винтерфелла, а не Джон Сноу. Он помог своему дяде всем, чем мог, и теперь это было вне его власти. Нет, главная угроза таилась далеко на севере.
Но сначала ему нужно было разобраться с еще одной досадной проблемой, прежде чем отправляться за Стену.
Легкая улыбка тронула его губы, когда он почувствовал толчок Призрака через их связь. Боги сегодня благоволили ему: он ожидал, что придется выслеживать цель и ждать здесь почти целую луну, но пошел едва ли второй день. Он перенес свой разум в лютоволка, и перед ним предстало ужасающее зрелище. На небольшой прогалине вдалеке стояли двое уродливых, жестоких на вид мужчин с гербом Ободранного Человека в окружении нескольких гончих.
Тот, что был ему знаком — с пятнистой розовой кожей, червеобразными губами и бледными, бездушными глазами — силой брал избитую голую девушку, в то время как второй, чья кожа была покрыта волдырями и пятнами, с наслаждением наблюдал за этим со стороны. Джон разорвал связь, быстро натянул тетиву своего тисового длинного лука и двинулся в направлении спутника, изо всех сил стараясь не издать ни звука и наступая только на камни и корни. Он мог бы узнать омерзительное лицо бастарда Дредфорта где угодно; хотя он и не был уверен, кем был второй мужчина, это не имело большого значения. Он тоже не увидит следующего рассвета. К счастью, снег был достаточно тонким и мягким, чтобы не хрустеть при каждом шаге. Как только солнце выглянет из-за облаков, оно растопит его без остатка.
http://tl.rulate.ru/book/170152/12371364
Готово:
