★★★
14-й день 3-й луны
Он почувствовал влагу на подбородке и устало открыл глаза. Белый мех и красные глаза приветствовали его, и с губ невольно сорвался тихий смешок.
— Призрак! Как ты сюда попал?
Лютоволк не ответил, но внезапно у Джона возникло смутное видение того, как он незаметно проскальзывает внутрь, когда слуга открывает дверь, чтобы принести еду. Семь преисподних, неужели он видел воспоминание Призрака?
Он физически ощущал беспокойство Призрака, когда тот тыкался в него своим маленьким носом. Джон встал, осторожно взял своего спутника на руки и почесал за ушами.
Может быть, жить не так уж и плохо, особенно когда с ним снова его верный друг!
Призрак никогда не будет заперт, и красная ведьма умрет, если посмеет снова наложить руки на его лютоволка!
Но все снова было иначе. Глядя в его красные глаза, он чувствовал связь с лютоволком гораздо лучше, чем раньше. Вместо слабого ощущения чего-то, что он даже не мог толком почувствовать, оно было здесь, на задворках его разума, яркое и прочное, как осязаемая часть его самого, как еще одна конечность. Даже раньше Призрак всегда подчинялся его приказам почти беспрекословно, пока не был убит Красной Ведьмой.
Он потянулся к этой связи, и мир сдвинулся.
Перед ним сидел молодой человек с растрепанными волосами, усталыми серыми глазами и знакомым вытянутым лицом. Он смотрел на самого себя. Джон быстро попытался отстраниться…
…и снова смотрел на своего лютоволка.
Боги, неужели он оборотень, как и говорил ему Шестишкурый? Джон остро чувствовал присутствие Призрака в своем разуме, даже не глядя на него. Он также мог чувствовать настроение и эмоции лютоволка, а иногда даже подглядывать через его глаза!
Раньше нежелание погружаться в неизвестность долго останавливало Джона, а позже эта возможность умерла вместе с его спутником. Но теперь все было иначе.
Он мысленно подтолкнул Призрака слезть с колен, и щенок лютоволка спрыгнул на пол, покрутился и посмотрел на него снизу вверх, яростно виляя лохматым хвостом. Ну, уже вряд ли щенок; Призрак был почти в два раза больше, чем несколько дней назад!
Решено: к добру или к худу, но он определенно был оборотнем. Это было так легко, и связь с Призраком ощущалась совершенно правильной! Это было так же естественно, как… ходить.
Был ли это сок чардрева? Или, может, что-то другое? Джон покачал головой; узнать это было невозможно. Магия была опасной, неизведанной вещью, но… ему было уже все равно.
Джон встал, осторожно подошел к ставням и открыл их, впуская в маленькую комнату теплый, но свежий воздух. Или, по крайней мере, он казался теплым по сравнению с привычным холодом.
Он с удивлением осмотрел свои конечности и помахал рукой. Онемение прошло. С момента его первого воскрешения чувства обострились, но мир стал тусклым, и все ощущалось онемевшим, словно покрытым слоем толстой ткани.
Единственной проблемой была слабость в теле. Джон подошел к кровати и попытался приподнять ее. Это оказалось тяжелее, чем ожидалось, но легче, чем должно было быть. Его исключительная сила и скорость не… исчезли, но, похоже, тело больше не поспевало за ними — он чувствовал себя скованным, хотя это могло быть следствием почти двухнедельного постельного режима.
Джон посмотрел на стол, где стоял поднос с элем и щедрой порцией оленины и сыра. Он сел и быстро начал жадно есть, подсовывая куски мяса Призраку, который с голодом их проглатывал.
Он размышлял, что делать дальше. Он всегда мог вернуться в постель и заснуть, притворяясь, что все не полетит в преисподнюю. Но нет, он потратил более чем достаточно времени на хандру. А сейчас он чувствовал беспокойство, и чем больше он ел, тем меньше ощущал скованность и усталость, и вскоре тело наполнилось силой.
Нет, с нытьем покончено! Но что он мог сделать?
Он мог пойти к дяде и предупредить его о грядущих угрозах.
Джон поморщился; его, вероятно, поднимут на смех или сочтут безумным. Семь проклятых преисподних, они уже считали его сумасшедшим из-за лихорадочного бреда. Никто не прислушается к его предупреждениям. Даже если он не безумен, у него нет никаких доказательств. Джон не был посвящен в южные заговоры, погубившие его родню; вести доходили до Стены очень медленно и без подробностей.
Для всего этого ему понадобится нечто большее, чем его слово, но слово — это все, что у него было. Да и кто поверит никому не известному юному бастарду? Ночной Дозор не спешил верить ему и следовать за ним даже при наличии веских доказательств, даже когда он был их Лордом-командующим, испытанным и проверенным в бою. Север верил ему еще неохотнее, даже когда осколки королевства его дяди с трудом объединились позади последнего носителя крови Старков.
А Юг? Им всегда было плевать, они продолжали грызться за этот дерьмовый железный стул.
«Почему тебя должны волновать Север и Дом Старков? — коварный голос прошептал в его голове. — Ты отдал более чем достаточно; ты им ничего не должен! Ты мог бы оставить этот бардак позади и отправиться на теплые, мирные Летние острова!»
Джон ощетинился и сердито изгнал голос из головы. Он не оставит свою семью стервятникам! Но голос был прав. Это будет один гигантский кровавый бардак, и он мало что может сделать. С каждым мгновением, что он оставался здесь, гибло все больше вольного народа, пропадало все больше разведчиков, и Иные поднимали все больше вихтов за Стеной. Ночной Дозор не пошевелит своими жалкими задницами, пока не станет слишком поздно, если вообще пошевелит, а одичалые не станут слушать доводы разума, пока их сначала не изобьют до полусмерти, заставив подчиниться. Северные лорды воспротивятся принятию дикарей из-за Стены, которые годами совершали набеги на их земли. Сам Дозор был наполнен отбросами Семи Королевств и склонен к неподчинению и мятежам. Были честные люди, вступившие в древний орден из чувства долга, но их было мало, и встречались они редко.
Может быть, просто может быть, существовал мирный способ все это разрешить. Но Джон его не знал. Достаточно одного оскорбления, одного человека с вспыльчивым нравом, чтобы все снова превратилось в кровавую баню. Мир — вещь хрупкая, мимолетная, его легко разрушить многим.
Перед ним наконец оказалась пустая тарелка, но живот все еще тихо урчал от голода. Он встал и начал расхаживать.
Что он мог сделать? Было ли вообще что-то, что он мог сделать? Южные королевства представляли собой один огромный бардак, который затянул Дом Старков, как коварная трясина, заставляя его родню тонуть все глубже и глубже, пока они не захлебнулись. Но он не мог просто оставить дядю, братьев и сестер умирать!
http://tl.rulate.ru/book/170152/12371361
Готово:
