Щёлк… скрип — щёлк…
Звук был тонкий, чистый, с сухой металлической фактурой — будто старые детали под нагрузкой цеплялись, проворачивались и срывались.
Холодный. Механический. Точный.
Это не было природой. И уж точно не тем, что издаёт зверь.
Фиолетовые глаза Эйгона мгновенно сузились в точки, а по позвоночнику — от копчика до затылка — пробежал ощутимый ледяной ток.
В памяти вспыхнуло: недавно, на одном участке, он заметил неприметные металлические клинья размером с чашу — тёмно-красные от ржавчины, вбитые в щели между гигантскими плитами. Тогда он принял их за часть древней конструкции и не придал значения.
Сейчас же ритм щёлкающих “шестерёнок” совпал с тем местом идеально.
Кто-то — нет, Керлис — активировал их один за другим.
Не ломал. Разблокировал.
Как мастер, который спокойно снимает последние фиксаторы, удерживающие ворота весом в тысячи тонн.
Эйгон не ждал. Не сомневался. Он действовал.
— Отступайте! Рассеивайтесь! Хватайтесь за всё, что попадётся! — его рёв прорвал оцепенение, как удар топора по льду.
И в тот же миг он понял всё: это был не “старый проход, ставший хрупким”. Это была ловушка. Гигантский люк-мост, спрятанный и рассчитанный веками.
Керлис не “рушил” — он запускал цепочку, точную и заранее продуманную.
Но предвидение не спасает, если предупреждение прозвучало на секунду позже.
Треск—!!! Грохот—!!!
Эхо его крика ещё не успело утонуть в бездне, как под ногами — нет, внутри всей этой “городской стены” — раздался глухой, чудовищный надлом. Будто сразу сломали кости гигантского зверя.
Это были уже не камни, осыпающиеся от времени.
Это лопнула несущая конструкция, когда одновременно сработали несколько опорных точек.
Камень застонал. Камень закричал.
Эйгон почувствовал, как земля исчезает.
Сначала — странная невесомость.
Потом — движение.
Участок “городской стены” длиной в сотни метров не сложился кусками. Он перевернулся.
Как исполинские качели: центральная ось — и всё полетело вниз.
Тропа мгновенно стала наклонной горкой, потом — почти отвесной плоскостью. А затем — стеной, которая выбрасывает людей в пустоту.
Крики, предсмертные хрипы, глухие удары тел и доспехов о камень, рёв рушащихся плит — всё смешалось в одну оглушительную симфонию.
Толпа покатилась вниз, как бобы из разорванного мешка. Скользили, падали, цеплялись — и всё равно летели в тьму клетки внизу.
Плиты сталкивались, ломались, крошились — короткими, отчаянными “воплями” камня.
Пыль поднялась мгновенно и стала густым туманом, стирая мир.
В последнюю секунду — уже теряя равновесие и уходя в вращающуюся темноту — Эйгон, стиснув зубы, вывернул голову.
Сквозь пыль, сквозь падающие тела он увидел начало прохода.
Там, на безопасной площадке, в другом мире по сравнению с катастрофой, стоял силуэт.
Керлис.
Свет костра лишь слегка очерчивал его худую прямую фигуру. Он был неподвижен, холоден, как статуя.
Ни радости. Ни ужаса. Ни дрожи.
Только торжественная, до костей пробирающая тишина — такая бывает после завершённого ритуала.
Это спокойствие пугало больше любой улыбки.
Для него это, возможно, не было предательством.
Всего лишь… окончательной активацией устройства Дома Торрегар. Последним шагом, который ждал именно его.
Мир ушёл в чёрное.
________________________________________
Первое, что Эйгон почувствовал, когда сознание вернулось, — вязкий холод и тяжёлый запах земли и гнили.
Затем пришла боль — такая, будто его кости разорвали и кое-как собрали обратно. Левое плечо и спина горели так, что воздух резал лёгкие.
Он кашлянул и поднял голову. Он лежал на отмели: наполовину в холодной стоячей воде, наполовину в скользкой грязи. Сточная жижа стекала по серебристым волосам, затуманивая зрение.
— Кх… тьфу!
Он выплюнул мутную воду и, тяжело дыша, упёрся руками в грязь, удерживая корпус.
Перед ним — тусклота. Лишь тонкая полоска далёкого света очерчивала обломанный край “стены”, с которой они упали, — как шрам на тёмном горизонте.
Он был на дне клетки.
Здесь не было полной тьмы: местами на скалах тлело слабое, болезненно-зелёное мхоподобное свечение, едва-едва давая понять границы пространства.
Эйгон огляделся.
Дно было не каменным, как он ожидал, а покрытым толстым слоем грязи, щебня и мусора, накопленного годами — таким, на который не хочется смотреть в упор.
Неподалёку лежали “свежие” трупы — те, кто упал вместе с ним. Среди них попадались и другие: старые, высохшие, уже почти скелеты в лохмотьях.
Эйгон хотел отвести взгляд… но заметил странное.
Кровь, вытекающая из свежих тел, вела себя неправильно.
Она будто тянулась вверх, вопреки уклону, словно её кто-то направлял невидимой рукой. Из низин она сходилась в извилистые борозды, уходящие к стенам.
И тогда он увидел то, от чего сердце сжалось.
Внизу, в основании “сплошных” каменных стен, зияли несколько массивных, неправильных отверстий. Самое большое было достаточно широким, чтобы в него прошла карета.
Края камня вокруг них были рваными и исцарапанными, будто их проломили изнутри чем-то с нечеловеческой силой — или выдрали наружу.
В глубине было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Но из отверстий тянуло ветром — затхлым, сырым… и пахло кровью куда сильнее, чем здесь, снаружи.
«Это не просто запущенность…» — подумал Эйгон и попытался подтянуться ближе.
И тут его тело ответило болью.
Он сдвинулся — и ощущение было такое, словно в груди сломались много костей: всё ныло, всё скрипело внутри.
Особенно левая нога.
Пронзительная боль ударила так, что он ахнул и едва не рухнул обратно в мутную воду.
http://tl.rulate.ru/book/169907/12229085
Готово:
