Когда бабушка Мутхэ начала ругаться, заведующий отделением, смерив её гневным взглядом, попытался сдержать ярость. В этот момент вышел полковник и велел всем замолчать.
— Тише все... Что здесь происходит?
— Да вот... это семья самоубийцы, который поступил к нам несколько дней назад.
— Послушайте... не поднимайте шум и проводите его как следует... Уважаемые родственники... Нам очень жаль, но что поделать, раз это уже случилось... Не знаю, кем он вам приходился, но забирайте покойного и уходите. От того, что вы будете здесь шуметь, ничего не изменится. Все остальные административные процедуры проходите в мэрии. А если чувствуете какую-то несправедливость — обращайтесь в суд. Здесь же, как видите, просто больница.
Глядя на спокойного полковника, отец Мутхэ понял, что спорить здесь бесполезно, и тяжело вздохнул.
«Черт... фух...»
— Где наш господин?
— Сейчас вынесут. Пожалуйста, подождите снаружи.
— Матушка... Пойдемте. Пойдем в часть и там всё разузнаем, по-другому никак.
— Ладно, пошли в часть.
Отец Мутхэ кивнул на слова бабушки, а Главный врач, полковник Чхве Дэман, вздохнул и добавил:
— Просто спокойно возвращайтесь в родные края... Вы же знаете, какое сейчас время. Если будете продолжать в том же духе, можете угодить в исправительный лагерь. Оттуда живыми не возвращаются. Не навлекайте на себя беду, забирайте члена семьи и уезжайте домой.
— Ах вы, сукины дети...
Полковник посмотрел на искаженное гневом лицо отца Мутхэ и повторил, что это бессмысленно:
— Нам тоже тяжело на сердце. Неужели вы думаете, что у меня нет детей, родителей или братьев? Повторяю: это больница, мы не занимаемся расследованием происшествий. Военная полиция провела расследование и вынесла заключение. Если у вас есть сомнения или обиды, подавайте апелляцию в суд. Хождениями по кабинетам и спорами ничего не решишь. Уезжайте домой, пока не случилось чего похуже.
После тихих слов Главного врача бабушка Мутхэ поняла, что продолжать разговор бесполезно, и велела отцу Мутхэ уходить.
— Заберем Джонджуна и поедем домой.
— Матушка.
— Пошли... Разве мертвый оживет?
Фух...
Все со вздохом вышли на улицу. Через некоторое время показался солдат в белом халате, несущий погребальную урну.
— Ой, Джонджун... Сынок... Да как же так? Как же ты бросил мать...
— Матушка...
Фух...
Ой-ой-ой... За что же это нам...
На глазах у солдат и родных бабушка и мать Мутхэ обняли погребальную урну и запричитали. Солдаты смотрели на это с явным раздражением и отворачивались.
Бр-р-рум...
Вскоре отец Мутхэ завел машину и уехал. Несколько солдат облегченно вздохнули.
— В этот раз было довольно просто.
— Фух... Деревенщина... Черт... Пойдем выпьем по стаканчику.
— Есть.
Офицеры ушли, словно завершив важное дело, и остальные солдаты тоже скрылись внутри. У ворот КПП снова воцарилась тишина, будто и не было никакого шума.
...
На следующий день, во второй половине дня...
Когда отец въехал в деревню, все жители собрались у дома бабушки Мутхэ. Все на чем свет стоит ругали военных.
— Я ведь сам всё видел... Разве это люди? Сукины дети, и только...
— И не говори... Убить их мало...
— Неужели у них самих детей нет?
— Да разве можно в такую армию детей отдавать...
— И то верно...
Взрослые кучковались и честили военных, а деревенские женщины утешали бабушку Мутхэ.
Гул стоял на всю округу.
Дом был полон людей, поэтому Мутхэ ушел на заднюю гору, чтобы в одиночестве продолжить свою систему закалки. Его старшая сестра Чиён поднялась к нему, неся на спине Муджина.
— Мутхэ.
— Чего?
— Мама сказала идти есть.
— Не хочу.
— Всё равно... Скоро стемнеет, спускайся уже.
Мутхэ согласился и спустился вместе с сестрой. Взрослые вовсю готовились к похоронам.
Шум и суета...
Бабушка выглядела совсем упавшей духом. Мутхэ подошел и обнял её.
— Бабуль... Я обязательно найду тех, кто убил дядю, и отплачу им тем же.
«Фух... Мутхэ...»
— Бабуль, не волнуйся... Я никогда не забуду дядю.
«Ох, сорванец...»
Бабушка крепко прижала его к себе. Мутхэ обнял её в ответ, а отец, заметив это, сделал вид, что ничего не видит.
...
Прошло немного времени.
Состоялись похороны старшего дяди. Долгое время бабушка хранила молчание. Мутхэ, его сестра и младшие братья провели остаток каникул в унынии и наконец вернулись домой.
— Мам...
— Пришли? Домашнее задание всё сделали?
— Мутхэ не сделал, — вставила Чиён.
— Ах ты, негодник... Быстро за уроки.
— Ладно.
До конца каникул оставалась пара дней, и Чиён только качала головой — как он успеет всё сделать? Тем временем мать обратилась к Чиён:
— По пути домой купите жареную курицу.
— О, правда?
— Да... А ты, Мутхэ, делай уроки. Не позорься перед учителем в школе...
— Понял.
— Ты не просто отвечай, а делай.
На слова матери Мутхэ, едва вернувшись, проворчал что-то недовольно и вышел. Глядя ему в след, Чиён обеспокоенно сказала:
— Мам... Кажется, Мутхэ всё-таки собирается заниматься спортом.
— С чего ты взяла?
— Все каникулы он только и делал, что тренировался на горе за бабушкиным домом.
— Что за тренировки?
— Вроде Тхэквондо... У него неплохо получалось.
— Тхэквондо? Это его дядя научил...
— Оно-то хорошо, когда парень спортивный... Но Мутхэ совсем забросил книги.
— Фух... Весь в отца пошел — упрямый как осел. А скажи отцу — он сразу за ремень схватится...
«Это точно...»
Чиён согласно кивнула, в её глазах читалась тревога. Мать достала из переднего кармана купюру.
— На... Купите самую большую курицу.
— Ага.
— Вот, держите...
— О, проходите... Идите домой.
— Угу.
Мать погладила по голове спящего на спине сестры младшего сына, а когда зашел клиент, велела Чиён забирать брата и поскорее идти домой.
— Сестренка, я съем ножку...
— У тебя и так пузо скоро лопнет...
Курицу еще даже не начали жарить, а Чихи уже мечтала о ножке. Чиён хотела было отчитать её, но лишь махнула рукой и вышла из рыночного переулка.
Шум, гам...
Миновав людный рынок, Чиён остановилась у закусочной рядом с домом. Пока она заказывала курицу, Чихи с любопытством за всем наблюдала. Вскоре Чиён потянула сестру за собой к дому.
— Давно нас не было, голова кругом.
— И у меня... Когда курица будет готова?
— Еще нескоро... Мой руки и садись за книги.
Чиён помогла младшему брату спуститься с её спины и уложила его. Пока Чихи мыла руки, Чиён со вздохом думала о Мутхэ, который успел бросить сумку в комнате и куда-то смыться.
«...Фух... Что же мне с ним делать?»
Её беспокоило, что Мутхэ совершенно не притрагивается к книгам и вечно где-то бродит. Чиён погладила спящего Муджина по груди, встала, вышла во двор и набрала воды, чтобы помыть руки.
— Чиён...
— А... Да... Я как раз собиралась зайти.
— Ничего... Как там бабушка?
— Да совсем без сил.
— Еще бы... Вот, осторожно, горячее.
— Спасибо, тетушка.
Хозяйка закусочной вынесла курицу. Чиён занесла сверток в комнату, и Чихи тут же придвинулась поближе к столу.
— Обожжешься... Подожди немного.
— Очень горячая?
— Да... Сходи позови брата.
— Он не будет курицу.
— Всё равно позови.
Чихи, все мысли которой были только о еде, недовольно вышла из комнаты. Чиён подождала, пока курица немного остынет, потрогала её — всё еще горячо — и оставила в покое. Когда Чихи вернулась одна, Чиён спросила, в чем дело.
— Почему одна?
— Ну вот, я же говорила, что он не будет...
— Почему это он не будет курицу?
— Откуда я знаю...
Раздраженная Чихи выразительно посмотрела на сестру. Чиён, поймав взгляд, проверила температуру мяса и отломила ей ножку.
— Горячо...
— Угу...
Схватив ножку, Чихи мгновенно повеселела и принялась с аппетитом её уплетать.
— Сестренка...
— Проснулся? Иди сюда, Муджин.
Увидев, что Муджин проснулся, Чиён подозвала его к себе, посадила рядом и начала кормить кусочками курицы.
http://tl.rulate.ru/book/169556/13747540
Готово:
