Чонгук покачал головой, глядя на своего двоюродного брата Чонгу, который, не чувствуя момента, продолжал навязываться, и увел его в противоположную комнату.
— Ты чего пришёл?
— Это из-за Мисун и Чжон-и?
— Ты о чем вообще говоришь?
Чонгук, расставляя доску для бадука, ошеломленно ответил Чонгу, который, видимо, был уверен, что тот встречается с Мисун. Чонгу же заявил, что об этом знают все ребята в деревне.
— Все деревенские в курсе...
— Да что они знают? Плетут чепуху... Мне что, по-твоему, заняться больше нечем?
— Ну, может и так... Но все пацаны так говорят.
— Она мне просто друг... Разве она похожа на мою девушку?
— Друг-то друг, но...
— Не мели чепухи.
Услышав слова Чонгука, Чонгу почесал затылок и выставил камни на доску.
— Почему ты только их и ешь?
— Ты заметно прибавил в мастерстве.
— Ну, давай поглядим...
Как только Чонгук сделал ход в ответ на слова Чонгу, во двор вошла его сестра, которая провожала гостя. Увидев, что они играют в бадук, она подошла к ним.
— Ты уже дома?
— А кто это?
— Да... Дать тебе одну пшеничную лепешку?
— Когда это?.. Дайте лучше миску холодной воды.
— Сам пойди да набери.
Когда Чонгук нахмурился в ответ на просьбу Чонгу, тетя Мутхэ улыбнулась и, пройдя на кухню, взяла чашу и осторожно набрала воды из колодца.
— Как учеба?
— Да... так себе, понемногу.
— Разве можно «так себе»? Старайся усерднее.
— Хорошо.
Сказав это, сестра ушла. Чонгу, улыбнувшись ей вслед, отпил воды и поставил камень.
— Ход сделан — возврата нет.
Спустя некоторое время, когда доска начала постепенно заполняться, Чонгу, услышав слова Чонгука, замер, пристально вглядываясь в доску с таким видом, будто не понимал, где он ошибся.
«Что это?!»
— Слушай... я же сказал, хода назад нет.
— Ну, только этот разок дай переходить...
«Вот же паршивец...»
Уступив просьбам Чонгу, Чонгук позволил ему переходить. Чонгу с облегчением поставил камень заново, а в это время сестра Чонгука принесла им вареный картофель.
— Тут полно комаров...
— Да не особо... Вот у нас дома, в бамбуковых зарослях, их просто тьма.
— Это потому, что у вас за домом растет много бамбука синульдэ.
— Понятно... А я слышал, ваш будущий зять приходил представиться?
— Да... Этой осенью свадьба.
— Ого... Поздравляю, нуна!
— Спасибо.
Как только двоюродная сестра ушла, Чонгу исподтишка переставил камень в другое место. Заметив это, Чонгук отвесил ему легкий подзатыльник.
— Эх ты... И в чем ты там прибавил? Ни черта ты не прибавил.
— И почему у меня мастерство совсем не растет, хоть убей не пойму...
Глядя на почесывающего затылок Чонгу, Чонгук покачал головой и посоветовал ему почитать книги по игре.
— В книжных лавках разве нет учебников по бадуку? Выучи хотя бы несколько простых комбинаций, придурок.
Чесь-чесь...
Чонгу лишь продолжал озадаченно чесать затылок в ответ на слова Чонгука.
Прошло несколько дней.
Наступили каникулы, и все с гораздо более расслабленными лицами собрались перед мельницей, ведя своих коров на выпас.
— Свою корову-кормилицу тоже возьмешь?
— Отец сказал, что все в порядке, и велел вести её...
«Вот как...»
Чонгу с некоторым беспокойством посмотрел на корову-кормилицу Мутхэ, у которого был уже совсем раздутый живот.
— Все пришли?
— Вроде все.
«...А эта девчонка почему не идет?..»
Не дождавшись Мисун, Чонгу почесал голову и предложил выдвигаться.
— Пошли.
— Погнали!
— Вори-вори... И-и-иря!
— Му-у... му-у... Динь-динь...
Коровы со всей деревни собрались и начали движение. Около сорока голов скота и детей медленно шли вперед, а два теленка то и дело прыгали туда-сюда, крутясь возле своих матерей. Дети, хозяева телят, были начеку, чтобы те не убежали куда-нибудь не туда, и постоянно подгоняли их обратно к матерям.
— Вори... вори...
Мутхэ погладил живот своей корову-кормилицу, который послушно шел рядом, а затем подошел и погладил его по голове. Корова-кормилица в ответ на ласку Мутхэ начал тереться головой о него, словно о близкого друга.
— Ешь побольше...
Вскоре Мутхэ накинул повод на рога и повел своего корову-кормилицу вверх на гору, хотя тому подъем давался с явным трудом.
Всплеск... всплеск...
Ха-ха... Хо-хо-хо!
Оставив коров наверху, деревенские ребята залезли в ручей и начали плескаться в воде, дурачась друг с другом. Но Мутхэ почему-то не давало покоя беспокойство за свою корову-кормилицу. Он в одиночку надел подсохшую на камне одежду и снова начал подниматься на гору.
«...Ой!»
То тут, то там среди зарослей виднелись коровы, которые либо щипали траву, либо лежали, но именно его корову-кормилицу нигде не было видно. Мутхэ в один миг перевалил через горный хребет.
— Корова! Наша корова! Где же ты?..
Мутхэ в панике оглядывался по сторонам, но, не находя своего корову-кормилицу, продолжал уходить все дальше и дальше за гору.
— Мутхэ! Мутхэ-а!
Спустя порядочное время начало смеркаться, и деревенские ребята повсюду искали Мутхэ, который так и не появился.
— Пойдемте... Наверное, он уже домой ушел.
— Этот паршивец даже слова не сказал...
— Странно это... Корова ведь не спускалась.
Одни дети решили, что Мутхэ ушел домой, другие же с сомнением продолжали осматривать склоны гор.
— В любом случае, идем, уже темнеет.
Когда Чонгу поторопил ребят, державших поводья, чтобы поскорее зайти к Мутхэ домой, все начали подгонять своих коров.
— Вори... Иря! Иря!
— Му-у... Му-у... Динь-динь...
Тем временем Мутхэ, который в беспамятстве бродил в поисках корову-кормилицу, начал пугаться — вокруг становилось все темнее, и мысли о животном сменились страхом.
Ш-ш... Шурх...
— Ой! Мамочка... Хнык... А-а-а...
Вскоре, когда совсем стемнело, Мутхэ окончательно сбился с пути и начал спускаться вниз, надеясь выйти к какому-нибудь ручью.
Цвиринь... Шурх...
— Ой! Да чтоб тебя... Хнык... Папа... Мама... Где вы? Корова! Корова!..
Тем временем...
Пока Мутхэ блуждал по горам, спускаясь в какую-то лощину, у него дома корова-кормилица уже вовсю рожал теленка, и вся семья была на ногах, принимая роды.
— Мутхэ-а!
Чиён, которая наблюдала за хлевом со двора, в ответ на зов Чонгу недоуменно посмотрела на дядю Чонгу. Забыв о брате, она, полная восторга от рождения теленка, начала хвастаться:
— А Мутхэ еще не пришел... Дядя, наш корова-кормилица теленка рожает!
— Рожает?
— Да!
— Вот оно как... Но твой брат так и не вернулся?
— Нет... Днем только корова-кормилица сам пришел.
«Вот те на...»
Чонгу заглянул во двор с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего.
В это же время...
По мере того как становилось всё темнее, Мутхэ от страха начал сломя голову спускаться по крутому склону.
У-у-у... Шурх... Треск...
— Хнык... Мама... Дядя!.. — всхлипывал он.
Вжих! Вжих!
— Уйди отсюда, черт! А-а-а... Хнык...
Подобрав какую-то ветку, Мутхэ размахивал ею в сторону любого шороха и плакал. Вокруг уже было совсем темно.
У-у-у... Жур-жур-жур...
Мутхэ, который долгое время проплакал, прислонившись к камню, услышал едва уловимый звук воды. Подумав, что ручей совсем рядом, он отбросил страх перед тьмой и бросился вниз.
Фью... Скользь... Осыпь...
— А-а-ак!
Пробежав еще немного вниз, Мутхэ, к несчастью, наткнулся на обрыв и сорвался. Но, на его удачу, во время падения он успел ухватиться за лиану кудзу и соскользнул в сторону.
Кувырком... Бум!
«Ой... Ох! Хе... Хех!»
Свалившись вниз, Мутхэ, к счастью, не пострадал. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится в этой полутьме, но ничего не было видно.
«...Что это? Черт... Неужели это корёчжан?..»
Мутхэ тихо сидел, гадая, не находится ли на дне ущелья какое-нибудь место для захоронения стариков, но входа не было видно, слышался только шум воды.
Жур... Жур... Жур...
«...Что за?.. Фух...»
Ощупав всё вокруг, Мутхэ обнаружил гладкий пол, и так как ничего не было видно, он бросил попытки что-то предпринять и просто стал ждать. Спустя долгое время его глаза привыкли к темноте, и очертания окружающих предметов начали проступать в сознании.
«...Где я?.. Фух...»
К счастью, поблизости, кажется, никого не было. Кроме шума воды стояла тишина, и Мутхэ, сжавшись в комок, прислушивался к каждому шороху. Так он просидел довольно долго, пока незаметно для самого себя не завалился на бок и не заснул.
«М-м... Ням-ням...»
То ли на месте, где он упал, лежало что-то твердое, то ли еще что, но во сне Мутхэ оттолкнул это рукой и продолжил спать.
«Мама... М-м...»
Тем временем...
Пока Мутхэ спал, в его доме, спустя неизвестно сколько времени, поднялся переполох.
— Так значит, вы вернулись одни?
— Мы думали, Мутхэ сам погнал корову-кормилицу домой...
— Что ты такое говоришь?! Где же тогда наш Мутхэ в такой час?
Бабушка Мутхэ, которая приходилась Чонгу старшей теткой, была вне себя от беспокойства. Отец Мутхэ, вымыв у колодца руки, испачканные после приема родов водой, которую лила Чиён, велел Чонгу собираться.
— Пошли. У вас дома есть фонарик?
— Да...
— Возьми его с собой.
— Хорошо.
— А ты сходи к старосте, попроси, чтобы прислал людей на помощь.
— Хорошо.
http://tl.rulate.ru/book/169556/13747508
Готово:
