Плюх... Плюх...
— Слышь, ты чего только сейчас пришёл?
— И не говори... Себаль меня знатно отходил, да ещё и на школьном поле пришлось всё поливать.
— Сильно бил?
— По щекам прилетело, ну и палкой по заднице немного перепало.
— И чего он из-за такой ерунды взъелся?
— Так Себалю это только в радость, не знал?
— Правда, что ль?
— Сам не видишь? Дурень...
К друзьям, стоявшим в стороне, подошёл пятиклассник Чонгу.
— Эй, говорят, ты дел наворотил?
— Каких ещё дел... Из-за этого щенка Муджасу-то.
— Ах ты... Слыхали, учитель твой в обморок шлёпнулся?
Мутхэ широко улыбнулся, глядя на Чонгу, который всем видом показывал: «Ну и шуточки у тебя».
— Хе-хе-хе... На нём красные труселя были.
— Ну и балбес. Говорят, всыпали тебе по первое число?
Все смотрели на Мутхэ с выражением «ну и ну, сладу с ним нет». Чонгу, усердно дрыгая ногами, чтобы удержаться на воде, ждал ответа, а Мутхэ лишь самодовольно хмыкнул.
— Да что там... Я даже его трусы разглядел...
— Ха-ха-ха... Ха-ха... Ну и малый...
Старшие парни из деревни, друзья и младшие — все покатывались со смеху.
— Давайте на ту сторону переплывём.
— Эй... Там же тётки бельё стирают. Опять нажалуются.
Мутхэ предложил пересечь водохранилище, но когда ребята напомнили, что прачки на другом берегу донесут родителям, он передумал — не хотелось снова огребать от отца.
— Э-ге-гей!..
Плюх... Плюх...
Мутхэ прыгнул с дерева, и ребята один за другим начали храбро забираться на ветки и сигать в воду. Те, кто был потрусливее, прыгали с края скалистого обрыва.
— Ах вы, сорванцы!..
По спине пробежал холодок.
Отец Санджу, присматривавший за водохранилищем, стоял на дамбе и кричал, приближаясь к ним. Ребята, только что весело плескавшиеся, недовольно посмотрели на него — «опять не везёт», — быстро вскарабкались по ложбине в скалах, похватали одежду и бросились врассыпную.
— Вот я всё вашим родителям порассказываю, всем дома всыплют!
Отец Санджу кричал с дамбы, но вдогонку не пошёл.
— Эй, подождите меня!
— Быстрее!..
— Только попадитесь мне ещё!..
Крикнув вслед убегающим по горной тропе детям, отец Санджу присел на дамбе и закурил самокрутку.
Фу-у...
В прошлом году один деревенский мальчишка утонул, когда купался здесь с друзьями. С тех пор на него возложили присмотр за водоёмом и велели не пускать детей в воду. Но как их удержишь? Он лишь тяжело вздохнул.
«...И надо же было такому случиться... Утонул на ровном месте, теперь возись тут ни за что ни про что...»
Посетовав на судьбу в табачном дыму, он решил, что жалко выбрасывать недокуренную сигарету — затушил её о землю и припрятал в карман. Затем снял рубаху, спустился под дамбу и немного провернул затвор, открывая сток.
Тюк... Тюк... Тюк...
Две женщины на мостках для стирки, переговариваясь, наблюдали за отцом Санджу, который открывал воду. Он поднялся на дамбу и принялся следить за тем, сколько воды потекло в канаву, бегущую вдоль водохранилища.
— Хе... Хе...
— Эй, подождите меня!
— Вечно ты плетёшься позади... Слышьте, пошли ягоды мульпогу собирать.
— Да они же ещё не созрели.
— Сейчас уже должны созреть.
После слов Мутхэ его друзья, которые его немного побаивались, пошли за ним, а остальные деревенские ребята потянулись в сторону деревни.
Мэм-мэм-мэм... Мэ... Мэм... Ц-ц-ц...
— Ой, колется!
— Крапива, что ли?
— Ага, чёрт, жжётся-то как.
— Слюной помажь.
По совету Мутхэ, Чинсу принялся мазать слюной руку, которую обжёг сорняк, но, похоже, легче не становилось. Остальные дети, боясь обжечься, прокладывали себе путь, сбивая ветками низко висящие листья.
Хвать... Хлоп... Фр-р-р...
— А! Жалость-то какая...
Когда дети начали задевать кусты ветками, из зарослей, хлопая крыльями, вылетел испуганный фазан. Ребята с сожалением проводили его взглядом и углубились в лощину.
Мэм... Мэм... Мэм...
— Вот видишь, я же говорил — не созрели...
Увидев на деревьях вдоль ручья всё ещё зелёные ягоды мульпогу, Чидо недовольно посмотрел на Мутхэ. Тот, почувствовав неловкость, предложил ловить речных раков.
— Давайте тогда речных раков наловим.
— Ладно.
Четверо ребят разошлись по лощине. Долгое время они бродили по ручью и в итоге набрали в свои чёрные резиновые тапочки — кому в одну, кому в обе — по десятку речных раков.
— Мутхэ, пошли уже, меня комары сожрали.
— Ладно, пошли...
Мутхэ крикнул остальным, и вскоре ребята собрались, неся в тапочках улов; одна нога у каждого оставалась босой.
— Ого, сколько ты наловил.
— Отсыпать тебе?
— Да ладно, пошли.
— Пойдём здесь, а не той дорогой.
— Там же кладбище...
— Сейчас день, ничего страшного.
Ребята немного засомневались, но, рассудив, что так путь до деревни будет короче, согласно кивнули и двинулись за Мутхэ по тропинке, огибавшей середину горы.
— Слушай, а всё-таки, какие трусы были у учителя?
— Любопытно? Сам посмотри.
— Да он же прибьёт, если поймает.
— Трус... На что ты вообще годен...
Мутхэ недовольно глянул на Киджуна, пристыдив его за трусость, и гордо зашагал впереди по тропе.
Фр-р-р... Ку-ку...
— А! Проклятый голубь...
Выругавшись на вспорхнувшего с ветки голубя, Мутхэ ускорил шаг, и остальные поспешили за ним.
— Хм!
— Здравствуйте...
— Что, речных раков наловили?
— Ага.
— Не забирайтесь слишком глубоко в лощину.
— Хорошо.
Встретив деревенского мужика, спускавшегося с горы с тяжелой рамой-джиге, полной дров, дети приободрились и, переговариваясь и смеясь, миновали кладбище.
— Мутхэ, отец твой дома?
— Нет, он сегодня ушёл в Чактон, поля проверять.
— Понятно... Далековато до полей, тяжко ему.
Сонхо ответил отцу сестры Миджу (соседа, который был почти ровесником его отца и общался с ним по-дружески), и зашагал следом, неся свои тапочки с раками.
— Смотри под ноги, не уколись.
— Хорошо.
Отец Миджу с улыбкой слушал болтовню идущих сзади детей. Вскоре показались деревенские поля.
— Дядя, мы вперёд побежим!
— Давайте, осторожнее там.
— Есть!
Едва завидев тропинку между рисовыми чеками, дети, словно рыбы, выпущенные в воду, с криками бросились вперёд. Отец Миджу на мгновение опустил раму-джиге и, вытирая пот повязанным на шее полотенцем, улыбнулся им вслед.
«Ну и сорванцы...»
В их деревне редко рождалось сразу четверо сверстников, и ему было приятно видеть, как эта четверка не разлей вода весело проводит время.
«Хоть бы дождь пошёл...»
Летняя засуха была в самом разгаре. Посмотрев на небо, отец Миджу решил, что завтра нужно обязательно полить бобовое поле, и снова взвалил на спину раму-джиге.
«И-их, взяли!..»
Ква-ква-ква...
Кваканье лягушек, доносившееся со всех сторон, приятно бодрило уставшего и пропотевшего после заготовки дров отца Миджу.
— До завтра...
— Поешь и приходи ко мне.
— Не получится, у отца настроения нет...
Отказав Тонсу, Мутхэ поспешил вверх по переулку к своему дому.
— Бабушка!
— Это что там у тебя?
— Речные раки и улитки.
— Ишь ты... Положи в миску, вечером суп с пастой сварим.
— Ага...
Послушавшись бабушку, которая в это время кормила корову-кормилицу, Мутхэ пересек двор, зашёл в кухню, вынес ковш из тыквы-горлянки, набрал в колодце воды, переложил туда раков и вымыл ноги.
— Не бегай босиком.
— Знаю.
— И где твою мать носит, почему до сих пор не вернулась...
Бабушка ворчала на маму, которая всё ещё не пришла с торговли вразнос. Мутхэ хоть и не подал виду, но на душе у него стало кошки скрести.
Му-у-у...
— Ешь, ешь...
Выйдя во двор, Мутхэ принялся гладить корову-кормилицу по голове. Осматривая её, он заметил на внутренней стороне бедра клеща-сосуна и нахмурился.
— Опять этот присоска вцепился...
Увидев на ноге довольно жирного клеща-сосуна, Мутхэ взял ветку, подошёл к корове-кормилице и, подцепив паразита, раздавил его.
Му-у-у...
http://tl.rulate.ru/book/169556/13747490
Готово:
