]
Если бы Юргель по своей натуре была из тех, кто в полной мере наслаждается работой и одиночеством, всё было бы в порядке, но если нет…
«Тогда я должна вытащить её оттуда. Мы вместе отправимся в какое-нибудь чудесное место, и я угощу её чем-нибудь вкусным».
Приняв такое решение, Эрис с решительным видом крепко сжала кулаки.
Тем временем Теодор, сидевший на противоположном сиденье, глядя на сжатые кулачки Эрис, пребывал в весьма странных раздумьях.
«Почему у неё такие крошечные руки? Кажется, они меньше даже недозрелого персика. Сжала кулаки, но в этом нет ни капли угрозы — это большая проблема. Когда мы поженимся и я заберу её к себе, нужно будет не только приставить к ней рыцарей, но и обязательно обучить основам атакующей магии».
Прекрасный экипаж, увозивший двух людей, погружённых в свои мысли, неспешно миновал главную дорогу и направился к улице, где располагался отель семьи Рехинар.
— Ой, моя задница… Ой-ой, хнык, я умираю-у-у…
Гейлорт, развалившийся на кровати ничком, издавал жалобные стенания.
Граф Синс из последних сил подавлял желание разок как следует пнуть это никчёмное создание и пытался утешить сына.
— Потерпи ещё немного. Скоро придут добрые вести.
— Вы просили меня терпеть, и я терпел! И каков результат? Прошло уже больше недели с окончания банкета!
Гейлорт в ярости яростно забарабанил кулаком по подушке.
Он и раньше не отличался особым терпением, но сейчас напоминал пороховой погреб, к которому поднесли факел.
«Уж лучше бы он ногу сломал. Как можно было так позорно раздробить тазовую кость?»
Граф Синс едва сдержал вздох отчаяния, подступивший к самому горлу.
Врач, приходивший на осмотр несколько дней назад, сказал, что травма не похожа на падение с большой высоты, но само приземление было крайне неудачным.
Перелом копчика, повреждение таза и сильный разрыв мышц — Гейлорту требовался длительный покой.
Проблема заключалась в характере Гейлорта: если он не выходил на улицу хотя бы несколько дней, у него начиналась настоящая ломка.
— Я с самого начала говорил, что не хочу жениться на этой мрачной девице, Эрис! Но вы, отец, сами всё навязали! Я сказал, что если и придётся выбирать, то я выберу Ровену, но вы и против этого выступили! Я что, вам не сын?
Последние несколько дней подобные сцены повторялись бесконечно, и терпение графа, слушавшего бессвязные вопли Гейлорта, было на пределе.
— Ровена…
— Да, она слишком костлявая, не в моём вкусе! Но она хотя бы симпатичная и умеет быть ласковой. А что Эрис? Да мне такая женщина даром не нужна!
На виске графа Синса вздулась синяя вена.
«Гейлорт, ты, никчёмный идиот, неужели ты думаешь, что Ровена тебе ровня?»
Ровена, несомненно, была самой красивой и очаровательной среди молодых леди, дебютировавших в светском обществе в тот год. И по сей день она оставалась одной из тех дам, чьи имена неизменно всплывали при обсуждении первых красавиц Империи.
И хотя в последнее время дела семьи Фрейзер пошли на спад, это всё ещё был древний графский род. С какой стати им выдавать такую дочь за второго сына графа, у которого нет ни титула, ни способностей?
Будь у самого графа Синса дочь с такими данными, он бы костьми лёг, но не допустил подобного брака.
«К тому же, Патрисия так дрожит над своей дочерью…»
Если бы граф Синс действительно заикнулся о браке Гейлорта и Ровены, Патрисия, несмотря на то, что он её старший брат, в гневе покинула бы дом.
Конечно, Гейлорт совершенно не понимал подобных истин.
Его голова, забитая мыслями о женщинах, выпивке и азартных играх, давно достигла предела своей вместимости.
— Гейлорт, пожалуйста, послушай меня…
— А-а-а-а, нет!! Не хочу слушать! Вы всегда потакаете только старшему и младшему братьям. Вы ведь тоже считаете, что такой, как я, вам не нужен?
Гейлорт, вопящий как безумный, постепенно начал захлёбываться рыданиями, поддаваясь эмоциям.
— Кха-а, хнык… Это несправедливо… Брат старший, поэтому он унаследует титул, ик! Младший стал рыцарем, а у меня ничего нет! Я средний ребёнок, который с самого рождения не получал должного внимания… хнык! Отец, неужели вам меня совсем не жаль?!
Далее последовал рассказ о том, что когда Гейлорту было два года, родился младший брат, из-за чего он не получил достаточно материнской любви. И именно из-за этих метаний он упустил время и не смог стать выдающимся рыцарем.
Затем он горько плакал, вспоминая, как в детстве старательно рисовал картину и принёс её отцу, но тот не похвалил его в достаточной мере, потому что был занят разговором с учителем старшего брата.
— Если разобраться, хнык, то в том, что я ничего не добился, виновата вся наша семья!
Граф Синс был уже на грани помешательства.
«Когда я говорю с этим парнем, мне кажется, что я сам схожу с ума».
Он был уверен, что его лысина на семьдесят, а то и на восемьдесят процентов — заслуга Гейлорта.
По сравнению с рассудительным и умным первенцем, истинным наследником, и младшим сыном, который с детства отличался самостоятельностью и выдержкой, средний сын был обделён во многих отношениях.
Он не был сообразительным и требовал много внимания, но в отличие от холодного старшего брата или молчаливого младшего, Гейлорт умел ластиться и капризничать. Поэтому графиня Синс особенно баловала и любила его.
Граф подумывал о том, что после шести лет пора бы заняться его воспитанием всерьёз, но после слёзных мольб жены о том, что она впервые познала радость воспитания ребёнка и не хочет лишаться этой радости, он решил оставить всё как есть.
Уроки для него сократили до основ этикета и базовых предметов, просто чтобы не опозориться в приличном обществе.
Граф полагал, что раз у него трое сыновей, то одного можно вырастить просто для того, чтобы он радовал мать своим весёлым нравом.
…И вот каков был результат.
Граф Синс упустил из виду одну деталь: когда шестилетка плачет и капризничает — это может выглядеть мило, но когда то же самое делает двадцатишестилетний мужчина, это не более чем омерзительная истерика.
— Почему тетя Патрисия даже не навестила меня? Сама ведь сказала, что составила идеальный план. Говорила, что стоит выпить бокал вина и уснуть, как всё будет решено, чёрт возьми! Разве это нормально, что она ни разу не заглянула ко мне, пока я прикован к постели? Неужели ей совсем не жаль бедного племянника, который так сильно пострадал по её вине? Я и не знал, что тётя настолько бесстыжая!
— Замолчи! Патрисия намного старше тебя. Как ты смеешь так дерзко отзываться о ней?
Изначально граф Синс планировал «сплавить» этого из ряда вон выходящего остолопа Эрис Фрейзер.
Эрис ему нравилась.
Скромная, неброская внешность, покладистый характер и, казалось, безграничное терпение.
С таким нравом она наверняка не посмела бы заговорить о разводе, как бы по-хамски Гейлорт себя ни вёл.
И, согласно сведениям от Патрисии, бывшая гувернантка Эрис утверждала, что девушка весьма сведуща в финансовых вопросах.
Гейлорт совершенно не умел зарабатывать, а только тратил, поэтому ему была жизненно необходима женщина, которая будет жестко контролировать семейный бюджет.
Граф Синс считал, что Эрис — идеальная кандидатура, чтобы взять на себя ответственность за дальнейшую жизнь Гейлорта вместо него.
— Говорят, что в это дело вмешался герцог Рехинар. Патрисия и сама толком не понимает, что произошло, но не похоже, что она лжёт.
— А что насчёт горничной, которую вы подкупили?
— Она говорит, что, как и договаривались, дважды в день подсыпает «Сольму» в чай, который пьёт Эрис.
Сольма была разновидностью снадобья, предназначенного для стимуляции маны в организме.
Любой человек в той или иной степени обладает маной. Однако обычные люди не способны правильно её контролировать, поэтому при приёме Сольмы в теле возникает аномальный прилив энергии, пропадает терпение, начинаются галлюцинации и слуховые наваждения.
«Раз она пьёт Сольму, скоро у неё проявятся странные симптомы».
Изначально Сольма была разработана для боевых магов, чтобы временно повышать их силы на поле боя, но её использование в повседневной жизни было прекращено из-за того, что побочные эффекты перевешивали пользу.
Сейчас маги её не использовали, она находилась в ходу лишь на нелегальных аренах, где заставляли сражаться рабов.
Рабам давали Сольму, чтобы временно повысить их агрессивность, а галлюцинации заставляли их воспринимать противника как монстра, из-за чего они сражались насмерть, пребывая в безумном состоянии.
— Какой прок от того, что герцог Рехинар на мгновение заинтересовался Эрис? Как только он узнает, что у неё психическое расстройство, он тут же умоет руки и отвернётся от неё. И тогда, стоит нам только намекнуть графу Фрейзеру, что мы готовы забрать Эрис, он будет безмерно благодарен. Мы получим за неё богатое приданое в обмен на сохранение тайны.
Для аристократов брак — это инструмент для укрепления связей между семьями и процветания рода из поколения в поколение.
Поэтому, если поползут слухи о том, что Эрис видит галлюцинации и слышит голоса, Теодор Рехинар, единственный наследник своего дома, обязанный продолжить род, ни за что её не примет.
«Обычно говорят, что психические болезни передаются по наследству, так что будет удачей, если герцог, узнав об этом, просто в ужасе не сбежит».
Граф Синс довольно усмехнулся.
Гейлорт по-прежнему казался недовольным тем, что ему придётся жениться на Эрис, но после слов отца о богатом приданом он заметно повеселел.
— Чем ты ещё недоволен? Вы поженитесь, сохранив её болезнь в тайне, а значит, в твоих руках окажется смертоносный рычаг давления! Если Эрис не будет прислуживать тебе должным образом или поведёт себя дерзко, ты сможешь крутить ей как хочешь, используя эту слабость.
Гейлорт задумался.
При одном воспоминании о том, как его, неведомо каким образом, спящего вытолкнули из окна, он приходил в бешенство.
Но мысль о том, что он сможет издеваться над этой женщиной сколько душе угодно, не опасаясь последствий, была чертовски приятной.
«Эрис Фрейзер, я тебя так просто не оставлю. Как только поженимся, я живо выбью из тебя всю дурь».
Гейлорт зловеще расхохотался.
http://tl.rulate.ru/book/169555/13747238
Готово:
